22 ноября 1920 года в скромной афинской больнице скончался старый монах в истёртой рясе. Перед кончиной он долго болел тяжелой формой рака и скрывал свою болезнь. Когда скрывать мучения стало уже невозможно его отправили в Афинскую больницу. Но за лечение надо было заплатить, а денег не было. Глядя на маленького, одетого в простую рясу старичка, мучившегося от боли, дежурный спросил: «Он монах?» «Он епископ», — ответила сопровождавшая владыку сестра. «Впервые вижу епископа без панагии, золотого креста, а главное — без денег», — заметил служащий.
Святителя положили в третьеразрядную палату для умирающих. Еще два месяца он провел в муках. А в день Архистратига Михаила и всех Небесных Сил Бог призвал его к Себе.
Когда душа епископа разлучилась от тела, по больничной палате разлилось дивное благоухание. Одежду усопшего переложили на лежавшего рядом паралитика, и тот тут же вскочил, благословляя Бога. А благоухание ещё полгода не ослабевало в палате. Так Господь прославил Своего угодника, который сторонился людских похвал и, будучи митрополитом, старался жить незаметно.
Так Православная Церковь обрела святого по имени Нектарий (Эгинский) , явившего в наш безбожный век полноту смирения – добродетели, которая, по мысли Отцов, есть «одеяние Божества».
Святой искренне почитал себя последним из людей. Однажды, когда он был уже директором богословской школы в Афинах, серьёзно заболел школьный уборщик. В те времена в Греции не было социального страхования, и бедняга должен был потерять работу. Выздоровев, он застал школу в идеальной чистоте. Опасаясь, что его заменили, он пришёл рано утром и … застал директора, который подметал уборную со словами: «Подметай, Нектарий! Это – единственное, чего ты достоин». Увидев уборщика, митрополит подозвал его и сказал: «Не удивляйся! Я подменял тебя, чтобы ты не потерял работу. Но будь осторожен: никому не говори об этом, пока я жив!»
Когда в школьную церковь приезжал другой епископ, святой никогда не занимал главного места, даже если это полагалось ему по праву, но становился по правую сторону от престола, облачённый в малый омофор и чёрный монашеский клобук. Он почти никогда не надевал панагию, но подобно батюшке Серафиму, открыто носил лишь маленький нательный крестик.
Ему многократно приходилось испытывать на себе человеческую злобу, зависть и ненависть, но он никогда не роптал на Бога и смиренно принимал посылаемые Им испытания. Будучи митрополитом Пентаполя, этот чистейший человек, трепетно охранявший свою девственность, был изгнан из Египта по обвинению в аморальном поведении. Его оклеветали приближённые престарелого Александрийского патриарха, которые боялись, что любимый всем народом Нектарий станет новым патриархом. Ему пришлось уехать в Афины, где два года он делил свой хлеб с нищими, обивая пороги министерств, чтобы получить хоть какое-то место.
На Эгине, незадолго до смерти, он испил последнюю горькую чашу. Мать одной из девушек, принятых им в монастырь, обвинила святого в том, что он сделал из её дочери и остальных монахинь любовниц, и рождённых от них детей сбрасывает на дно монастырского колодца. Судья, поверивший клевете, ворвался в монастырь с жандармами. Он бил святого, кричал на него и таскал за бороду, тот же молча молился. В колодце, разумеется, никого не нашли, а девушку отправили на осмотр к гинекологу, который признал её девство. Мать девушки, так и не покаявшись, сошла с ума, а судья смертельно заболел и, лишь уразумев причину заболевания и испросив прощения у святого, был исцелен.
Незадолго до смерти смиренному Пентапольскому митрополиту явилась Пресвятая Богородица и оставила дивной красоты песнопение, переведенное теперь практически на все языки мира и известное как «Агни Парфене»