Не трогайте гения... (продолжение)
21-05-2020 10:42
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Начало здесь
В начале 1980-х годов Чеховы гостили у помещиков Киселёвых в Бабкине, а Левитан снимал комнатку в соседней деревеньке Максимовка. Чехов забеспокоился, что Левитан давно не показывается на люди, и вместе с братьями отправился его искать. В сумерках они застали Левитана лежащим на кровати. От неожиданности Левитан выхватил и навел на них охотничье ружьё, а хозяйка дома шепнула Чехову: Исаак давеча сам стреляться хотел. Чехов, подозревая у Левитана начало душевной болезни и понимая, что его не следует оставлять в одиночестве, взялся опекать его: пригласил пожить с ними в Бабкино, подыскивал работу в юмористических журналах, в которых сотрудничал сам. Чехов же впервые привёл Левитана в салон Софьи Петровны Кувшинниковой.
«Нежный глаз»: любовные омуты в биографии Левитана
«Глаз Левитана был настолько нежен, что малейшая фальшь или неточность в колорите были у него немыслимы», — утверждал художник Борис Иогансон. Женщины толковали «нежный глаз Левитана» иначе: эмоциональный и красивый Левитан был необыкновенно притягателен для противоположного пола. Его романы вечно оказывались бурными, сопровождались скандалами и несостоявшимися дуэлями.
Биограф Чехова Дональд Рейфилд, сорвавший с биографии писателя пелену пуританских умолчаний, и о Левитане говорит: «имевший сотни связей с сотнями женщин». Оставив порядок чисел на совести англичанина, заметим, что самые длительные отношения в жизни Левитана были с художницей и музыкантшей Софьей Петровной Кувшинниковой, эта связь продлилась 8 лет и в сниженной проекции была описана Чеховым в «Попрыгунье». Но знаменитая «Попрыгунья» с её неумной и тщеславной героиней, недооцененным мужем-доктором и любовником — посредственным художником Рябовским, несмотря на совпадение обстоятельств, всё же художественный вымысел. Настоящая история Левитана и Кувшинниковой — это история о другом.
Валентин Серов. Портрет художника И. И. Левитана, 1893
Софья Петровна была старше Исаака на 13 лет: на момент знакомства ей было 39, ему — 26, и она действительно была замужем за доктором — полицейским врачом Дмитрием Павловичем Кувшинниковым, известным в художественной среде не только благодаря салону жены, собиравшему известных литераторов, музыкантов и художников, но и потому, что с него Перов написал егеря-хвастуна в знаменитых «Охотниках на привале».
Дмитрий Павлович серьёзно отдавался работе, его супруга в это время с той же страстью отдавалась искусству: она недурно рисовала, еще лучше играла на фортепиано и всё время что-то изобретала — необычные наряды для себя или обстановку для дома. «В Кувшинниковой имелось много такого, что могло нравиться и увлекать, — писала Ольга Книппер Антону Чехову. — Красотой она не выделялась, но была безусловно интересна, оригинальна, талантлива, поэтична и изящна. Можно вполне представить, почему увлекся ею Левитан».
«Это была не особенно красивая, но интересная по своим дарованиям женщина, — вторил жене Чехова его брат Михаил, — Она прекрасно одевалась, умея из кусочков сшить себе изящный туалет, и обладала счастливым даром придать красоту и уют даже самому унылому жилищу, похожему на сарай. Всё у них в квартире казалось роскошным и изящным, а между тем вместо турецких диванов были поставлены ящики из-под мыла и на них положены матрацы под коврами. На окнах вместо занавесок были развешаны простые рыбацкие сети».
Софья Петровна попросила Левитана дать ей несколько уроков, так начался их роман. Как только наступали тёплые дни, все 8 лет Левитан и Софья Петровна уезжали на этюды — в Подмосковье, под Тверь или на Волгу. Софья Петровна оказалась, как и Левитан, страстной и самозабвенной охотницей. Раньше, охотясь, Исаак мог по неделе пропадать в лесу в компании только своей собаки Весты — прибившейся к Левитану случайно, но на удивление ему преданной (рассказывали, что Левитан выучил свою собаку счёту до десяти и регулярно кормил, даже когда не имел обеда сам). Теперь они с Софьей Петровной, одетой по-мужски в брюки и ботинки, забирались в дебри, месили грязь, караулили вальдшнепов и тетеревов, стреляли, тащили тяжёлые ягдташи с добычей, а потом с азартом и даже злостью выбрасывали дичь на землю, считая, кто сегодня настрелял больше и не желая друг другу уступать. Свидетельство еще одной корреспондентки Чехова — его сестры Марии Павловна, несостоявшаяся невесты Левитана, делает картину завершённой:
«Ты не представляешь, что происходит с С.П. (Софьей Петровной — ред.)! Балованная добрым и великодушным мужем, беззаботным и прочным устройством жизни, где всё подчинялось ей, она укрощает самоё себя, терпеливо сносит хандру, раздражение и резкости Левитана, лишь бы вселить в его беспокойную, тревожную душу ощущение лада и надёжности. Радуется, когда видит, что мир снова наполняется для него всеми красками, и его влечет холст, и он улыбчив и мягок. А людские пересуды ее мало интересуют».
Вечер. Золотой Плес, 1889
В присутствии Софьи Петровны Левитан меньше и реже хандрил: она развлекала его веселыми рассказами об общих знакомых, заботилась о том, чтобы он не мёрз и не сидел без еды на этюдах, внушала ему уверенность в его огромном таланте, которую Левитан то и дело терял и опускал руки. Дарование Левитана возмужало и окрепло. Картины, написанные при деятельном участии в его жизни Софьи Петровны, принесли ему первую громкую известность. Это она облюбовала волжский городок Плёс, где Левитану так хорошо работалось и где появился «Вечер. Золотой Плёс» и «Тихая обитель». Это она ездила с Левитаном на озеро Удомля, где он писал величественное полотно «Над вечным покоем». Это они вместе с Софьей Петровной случайно набрели на Владимирский тракт, и пока Левитан писал «Владимирку», Софья на телеге возила, «как икону», тяжелое полотно от дома до «пленэра» и обратно.
Владимирка, 1892
Была ли она счастлива с Левитаном — бог весть, но её любовь и преданность не вызывает сомнений. Рейфилд утверждает, что Софья Петровна продержалась так долго рядом с художником лишь потому, что охотно закрывала глаза на его параллельно развивающиеся романы. В Плёсе Левитан и Кувшинникова познакомились с красавицей Анной Грошевой, томившейся, как Катерина из «Грозы», в патриархальной семье мужа-старообрядца. Софья Петровна помогала организовать побег Анны в Москву, думая, что душа той рвётся к свободе, в то время как Грошева рвалась к Левитану. Одно лето, гостя в имении помещика Панафидина, Левитан увлёкся другой красавицей — Ликой Мизиновой, которой собирался делать предложение Чехов. В письмах Левитан дразнил друга тем, что «божественная Лика» «любит не тебя, белобрысого, а меня, волканического брюнета». В то лето он написал знаменитую картину «Омут», сказав Кувшинниковой: «У каждого в жизни был свой омут». А Чехов предупреждал Лику: «Вам суждено разбить сердце бедной Сафо».
Над вечным покоем, 1894
Но разбила Софье Петровне сердце другая женщина — которой, кстати, на момент знакомства с Левитаном тоже исполнилось 39, Анна Николаевна Турчанинова. В то лето Левитан с Кувшинниковой приехали на этюды в Тверскую губернию, их соседями оказалась семья видного петербургского чиновника Турчанинова — три очаровательных дочки в возрасте невест и их мать Анна Николаевна, не желавшая прощаться с молодостью, а красотой даже превосходившая дочек.
Татьяна Щепкина-Куперник, сумевшая примирить Левитана и Чехова, несколько лет не разговаривавших друг с другом после выхода «Попрыгуньи», сообщает:
«Соперница Софьи Петровны — красивая. Она похожа на цыганку. Красит губы, всегда ходит в белом и от нее пахнет так сладко и так сильно, что даже чашки, из которых она пьет чай, пахнут духами. Она ужасно любезна со всеми — особенно с Софьей Петровной. И все хвалит ее этюды. Но глаза у нее — злые. Не строгие, как у Софьи Петровны — а так, злые. Мне все хочется представить, бывают ли они другими, когда она ласкает своих детей или молится? Но может быть, она вовсе не молится?»
В конце концов, Левитан порвал с Софьей Петровной, предпочтя ей Турчанинову. Но ни долгого счастья, ни тем более покоя с новой возлюбленной не обрёл. Одна из дочерей Анны Николаевны тоже влюбилась в художника. Их борьба с матерью за сердце Левитана была ожесточённой и длилась до самой его смерти. К Левитану вернулись депрессии, он снова стрелял в себя.
Последние годы и последние картины Исаака Левитана
У Левитана обострилось сердечное заболевание. Спорят, был ли это врождённый порок или приобретённый ревматический миокардит, но бесспорно, что положение усугубила неврастения.
«Почему я один? Почему женщины, бывшие в моей жизни, не принесли мне покоя и счастья? — мучился Левитан. — Быть может, потому, что даже лучшие из них — собственники. Им нужно все или ничего. Я так не могу. Весь я могу принадлежать только моей тихой бесприютной музе, все остальное — суета сует… Но, понимая это, я все же стремлюсь к невозможному, мечтаю о несбыточном…»
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Не трогайте гения... (продолжение) | Iliana11 - Дневничок уютных мыслей! |
Лента друзей Iliana11
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»