---

---

---

На первой седмице Великого Поста совершаются особенно продолжительные богослужения и подвиг телесного воздержания значительно более строгий, чем в последующие дни Святой Четыредесятницы.

В первые четыре дня Великого Поста великое повечерие совершается с чтением  дивного творения св. Андрея Критского Великого Покаянного Канона, который как бы задает «тон», определяет всю последующую тональность, «мелодию» Великого Поста.

На первой седмице Поста Канон делится на четыре части.  Полностью Канон предлагается нашему вниманию в среду вечером пятой седмицы Св. Четыредесятницы для того, чтобы мы, видя приближающееся окончание Поста, не разленились к духовным подвигам, не сделались небрежными, не забылись и не перестали во всем строго следить за собой.

 

---

---

---

Великий Покаянный Канон Андрея Критского

 

читают в самом начале Великого поста — четыре части в первые четыре дня – и в среду вечером пятой недели Великого поста.

Покаянный Канон св. Андрея Критского представляет драгоценность литургического богословия Православной Церкви.

Разлука с Богом и тоска по Нему; ощущение, что ты беззащитен перед грехом; понимание, что только праведная жизнь и искренняя молитва к Господу может тебя спасти…

 

По Андрею Критскому, у нас есть единственная возможность вернуться в рай и вновь соединиться с Богом — ПОКАЯНИЕ.

Это бессмертное творение содержит 250 тропарей и читается за православным богослужением в первую и пятую седмицы великого поста. Нить мыслей св. Андрея о покаянии пред Богом развивается на основе многочисленных библейских примеров святой и греховной жизни древних людей. Чудный сладкопевец Критской Церкви призывает в Каноне всякого человека бегать зла, ревновать вседушевно о добре и всегда прибегать к Богу с исповеданием своих грехов и слезами раскаяния.

Речь св. Андрея настолько трогательна, что потрясает самые жестокие души, умиляет и смягчает самые окаменелые, черствые сердца и никому не попускает отчаиваться в спасении. Каждое слово богодухновенного Канона источает какую-то сладость благодатного чувства и в лаконизме выражения содержит широту мыслей.

Великий канон представляет собой беседу кающегося с собственной душой. Вот как он начинается:

 

- Откуда начну плакати окаянного моего жития деяний? Кое ли положу начало, Христе, нынешнему рыданию? Но яко благоутробен даждь ми прегрешений оставление — с чего же начать мне каяться, ведь это так трудно.

Затем следует чудный тропарь:

 

- Гряди, окаянная душе, с плотию твоею. Зиждителю всех исповеждься и останися прочее преждняго безсловесия, и принеси Богу в покаянии слезы.

Удивительные слова, тут и христианская антропология, и аскетика: плоть тоже должна участвовать в покаянии, как неотъемлемая часть человеческого естества.

Своего апогея эта беседа с душой, постоянные уговоры ее, призывы покаяться, достигают в кондаке, который поется после 6-й песни Канона:

 

- Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается, и имаши смутитися; воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый, и вся исполняяй.

Эти слова произносит, обращаясь к себе, великий светильник Церкви, тот, к кому самому применимо было бы выражение, употребленное им относительно преп. Марии Египетской, которая действительно была «ангел во плоти». И вот он так к себе обратился, упрекая себя за то, что душа его спит. Если он видел себя таким, то какими должны видеть себя мы? Погруженные уже не только в беспробудный духовный сон, но в какое-то омертвение…

Когда мы внимаем словам кондака из канона святителя Андрея Критского, нужно спросить себя: что мне делать?

Если бы человек как должно исполнял Божий закон, его жизнь была бы заполнена совсем другим содержанием. Вот для того Церковь и предлагает нам этот глубокий, проникновенный великопостный покаянный канон, чтобы мы заглянули поглубже в свою душу и посмотрели бы, что там.

А душа-то спит… В этом и горе наше и беда наша.