Мария Курбатова сочетает в работе акварелью несколько манер письма: работу кроющими непрозрачными и прозрачными лессировочными красками; по сухому листу, и метод работы на влажном листе бумаги, который французские акварелисты называют: "travailler dans l`eau" (работать в воде).

 

В зависимости от сложности исполнения и настроения на выполнение одной акварели у Марии уходит от недели до месяца.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Я рисую под светом специальной лампы, но работу иногда разворачиваю на дневной свет, к окну, тогда я замираю и могу так простоять много минут. Кто-то невидимый щёлкает пальцами над ухом, я выхожу из оцепенения, потом из комнаты, бреду на кухню, чтобы выпить чашку чая.

Как ты добиваешься прозрачности кожи на своих портретах? Я видела твои портреты в стадиях. Но мне всё равно вспоминается шутка "как нарисовать сову" (нарисуйте два круга. А теперь нарисуйте остальную долбанную сову). Можешь грубо описать процесс? Какие цвета для лица используешь, как много заливок (понимаю, что много), для чего каждая (примерно) и так далее.
- Недавно стало интересно, как называются цвета которыми рисую. Фантики от ванночек давно выброшены, коробочка любимых красок Рембрандт раздета, никаких опознавательных знаков. Нашла в гугле, узнала! Я рисую лицо yellow ochre, cadmium red, quinacridone rose, cadmium lemon, viridian для тонких вен под кожей.

Весь секрет прозрачности в воде и в терпении. Краску развожу максимально водой, будто это жидкий чай. 

Слой за слоем на бумаге начинает проявляться лицо. Акварель легко испортить, а нанося краску таким способом, сложно ошибиться.

 Слоёв от 10 и больше. Если барышня рыжая и тонкокожая, то под такими слоями легко уложить нежный рисунок вен. 

Потому сложно представляю свой мастер класс, но отказываться стало уже неудобно последнее время, пишу программу. Сочетаю в акварели, работу по-сырому с письмом по-сухому.

А вот когда доходит дело до заливок одежды, я выключаю музыку. 

Потому что здесь я стараюсь закрыть за один приём. Для этого использую тюбиковые краски. 

И когда на лице лежит три дня работы, то уже есть, что терять, если бархатное платье вдруг не ляжет. 

Мы никогда не должны поворачиваться к бомбе спиной, даже отходя от неё, мы должны видеть взрывное устройство, оступился - потерял дни работы.

Ты легко заканчиваешь? В какой момент расстаешься с работой? Как понимаешь, что она готова?
- Заканчиваю по-разному. Всю работу держу в голове, цветного черновика не делаю, иногда просто расписываю цвета на полях карандашного черновика, а потому редко знаю, какой она будет завершенной. Часто спрашиваю Серёжу. Последнее время у нас идёт тихая битва. Он, в прошлом – прекрасный дизайнер, ставит мне диагноз под названием “недоэкспозиция”, недобор тона, а ещё круче – боязнь тона, поэтому многие мои работы Серёжа считает незаконченными.

Особенно последнюю серию с руками. В погоне за прозрачностью, я наверное что-то теряю. А иногда работа так легко идёт от начала до конца, будто меня взяли за руку и ведут и, делая последний штрих, действительно чувствуешь, что это точка, дальше будет подпись в уголке.
Что помогает художнику стать лучше?
- Для меня это две вещи. Это искренность, больно снимать доспехи, а кому-то и не нужно вовсе, но только так я могу дать почувствовать через свою работу, о чём она. И глубина – замысел, бывает, рождается просто от случайно увиденных сочетаний цветов на платье незнакомой девушки на эскалаторе метро. Необязательно на работе будет она, но прежде чем начать его воплощать, я собираю целую папку материалов для того, чтобы воплотить свою задумку достойно».

Источник