 [342x504]Окно выходит прямо в лунный омут, манящий слабых сделать лишний шаг. Я думаю, что можно по-другому, но неспособна этого решать, я просто знак, случайный странный символ в решетке текста, в камере листа, я в темноте танцующая сила, что не имеет права перестать дышать, кружиться, чувствовать – до срока… и небеса откладывают срок: нельзя уйти – я знаю слишком много о тех, кто болен, пуст и одинок, о тех, кто отрекается и помнит, о тех, кому нужна моя рука… Луна кладет ладонь на подоконник, вуалью расправляя облака, луна зовет, а я не откликаюсь, придумывая тысячу причин, что, несомненно, слушали веками у гильотины чьи-то палачи, я ухожу, бегу, играю в прятки, стираю след среди стволов лесных…
Я привыкаю жить без подзарядки в режиме ожидания весны.
© Кот Басё
Что мне придумать, чтоб ты мне поверила, где мне найти доказательство выхода? Я поднимаюсь солдатом расстрелянным, имя твое повторяя на выдохе, знаешь, чего это стоит, хорошая, сколько тебя уже мною оплачено? Я остаюсь обреченно-непрошенной, перелицованной, переиначенной, я тебя жду на пороге – случайностью, что не должна оказаться событием, знаешь, как больно, темно и отчаянно – необоснованно – просто любить тебя? Знаешь, что чувствуешь, видя, как в воздухе, искры от выстрела гаснут, трассируя? Ты целишься в сердце спокойно и просто, чтоб больше уже ни о чем не просить меня. Ты не понимаешь законов движения – крови по венам и нас – по касательной. Я разрываюсь от напряжения, которое, в общем-то, не обязательно. Я продаю свою душу за вечные тридцать серебряных - пользуйся, что же ты! Если вдруг спросят – я просто отвечу им, что научилась беречь невозможное, что привыкаю ценить отдающего, не задаваясь вопросами мнения. К черту все странные темные сущности, «мы» - это главное местоимение. Да, я не знаю, что делать с реальностью, я не могу провести ампутацию – это границы статичной вербальности, где невозможно уже оставаться. Мне было бы проще держать тебя за руку, чем на фонемы раскладывать личное… Мы просто герои словесного спарринга, в котором все чувства остались вторичными, в котором не думаешь, чем это кончится, а бьешь, защищаясь от встречных перчатками. Ты так допускаешь свое одиночество, что можешь легко из него исключать меня. Ты даже не пробуешь верить в обратное, имеющий все – потеряет и большее, а я не могу объяснить… вероятно, я просто являюсь случайным настройщиком, и, в общем, тебя не касается, что же я пишу по ночам на изнанке сознания, мы часто случаемся слишком похожими – и невозможными для понимания жизней друг друга, запутанных в целое из рудиментов, зовущихся душами… Я билась на части, срывалась, болела – когда ты об этом упорно не слушала, когда ты решала шарады безумия, считая ошибкой счастливые случаи...
Пока ты не чувствуешь – я не спасу тебя.
Спасти по-другому – уже не получится.
_____________________________________________________________________
Жестокий романс
Я почти научился любить, не сгорая,
Но еще не умею любить безответно.
Александр Щербина
Время пишет сценарий, стирая повторы, я иду по кольцу гравировкой событий, продолжая любить вопреки приговорам, когда кто-то подпишет приказ «не любите», я иду в темноте, я держу, задыхаясь, каждый нежный изгиб, каждый маленький хрящик … Я могу тебе выложить Вечность стихами, чтоб хотя бы минуту побыть в настоящем. В моих снах, как в архивах, пылится на полках фотохроника всех невозможных итогов, ты не знаешь, как это мучительно долго, ты не видишь, как это отчаянно много – собирать по крупицам, намекам и встречам – словно рваное облако штопает ветер… Я могу рисовать тебя так бесконечно – до мельчайших деталей на темном портрете, я молчу, когда ты исчезаешь бесследно, забирая надежду и ключик от рая…
Я почти научилась любить безответно.
Но еще не умею любить, не сгорая.
© Кот Басё |
|
