| |
Неужели не я,
освещенный тремя фонарями,
сколько лет в темноте
по осколкам бежал пустырями,
и сиянье небес
у подъемного крана клубилось?
неужели не я? что-то здесь
навсегда изменилось.
кто-то новый царит,
безымянный , прекрасный,
всесильный,
над отчизной горит,
разливается свет темно-синий,
и в глазах у борзых шелестят
фонари по цветочку,
кто-то вечно идет возле новых
домов в одиночку.
значит, нету разлук.
значит, зря мы просили прощенья
у своих мертвецов.
значит, нет для зимы возвращенья.
остается одно:
по земле проходить безтревожно.
невозможно отстать. обгонять –
только это возможно.
поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою,
с этим небом в прекрасных осинах,
с описаньем утрат за безмолвной
толпой магазинов.
слава богу, чужой
никого я здесь не обвиняю.
ничего не узнать,
я иду, тороплюсь, обгоняю.
как легко мне теперь
оттого, что ни с кем не расстался,
слава богу, что я на земле
без отчизны остался.
не жилец этих мест,
не мертвец,
а какой-то посредник,
совершенно один
ты кричишь о себе напоследок:
никого не узнал,
обознался, забыл, обманулся,
слава богу, зима. значит, я
никуда не вернулся.
Иосиф Бродский , "От окраины к центру", 1962 |
|
|
