Железные требования исторического процесса
Пессимизм ситуации и оптимизм законов эволюции
Нормализация страны, превращение РФ в новую историческую Россию требует изменения её положения в мировой системе Попытка сделать это затрагивает интересы огромного геоисторического кластера - глобальной К и её местной агентуры, Матрицы и её местных «агентов смитов». Можно ли теоретически победить такого монстра, Горыныча о трёх головах (военно-промышленно-интеллектуальный комплекс)? Победить в мире, в котором РФ далека от субъектности, а в самой ней хватает нечисти, играющей за мировых Хозяев Игры, вынесенных далеко за пределы РФ - не достать - и владеющих финансовыми, информационными и материальными «гиперболоидами» и прочими «кольцами всевластия». Это - с одной стороны. С другой - РФ в нынешнем её состоянии, представляющая не столько систему, сколько объединение, если пользоваться кибернетическими терминами.
Так можно ли справиться с таким гигантом, порвать его сеть или встроить в неё разрушительный для неё вирус? Можно. Кто это может сделать? Гигант сопоставимых размеров? Нет. История эволюции даёт отрицательный ответ на этот вопрос.
В Большой Эволюционной Игре , как правило, побеждают «малыши», за которыми преимущество в интеллекте (информация) и организации (энергия). Динозавров «сделали» мелкие млекопитающие, чьё преимущество заключалось в обладании лимбическим мозгом, тёплой кровью и коротким сном - мощнейшим информационно-энергетическим оружием. Homo sapiens переиграл Parantrop robustus («синеволосые люди» Рони-старшего) за счёт социальной организации (т.е. «коллективного интеллекта»). Мелкие христианские общины подточили Римскую империю, а затем протестанты сыграли в аналогичную «игру» с гигантской католической машиной. Разумеется, «малыши» побеждают, как правило, в условиях кризиса - и чем он крупнее и тотальнее, тем больше шансов у «давидов» против «голиафов». Тем более что поскольку кризисные ситуации суть системные переходы, точки бифуркации, в них важна не сила (воздействие), мощь и масса, а направление, для движения в котором достаточно небольшого, но выверенного толчка, осуществляемого невеликим по мощи, но обладающим интеллектуальным и целевым преимуществом субъектом, знающим, куда двигаться. В точке бифуркации, когда «и даже тоненькую нить не в состояньи разрубить стальной клинок», небольшая группа людей, точно знающая адрес «кощеевой смерти» и безошибочно определяющая направление толчка-удара, уравнивается с гигантской машиной. Здесь не нужен рычаг - достаточно изменить направление удара, причём нередко - чужого: «Ступай, отравленная сталь, по назначенью» (Шекспир).
В сухом остатке: побеждают не числом и массой, а уменьем и информационно-энергетическим потенциалом, используя состояние точки бифуркации и силу противника против него же («принцип дзюдо») и «съедая» его пространство с его же помощью («принцип го»). Впрочем, это уже конкретика и практика. Именно таким уменьем должен обладать субъект стратегического действия (CCД), т.е. в нашем случае такой субъект, который способен ставить и решать задачи системного и исторического масштаба в интересах русского народа и других коренных народов России, опираясь на традиционные ценности нашей цивилизации, придавая им динамичный, наступательный характер и используя для этой цели и в своих интересах информационно-энергетический (организационный) потенциал, накопленный другими ССД, включая враждебные России и русским, в ходе истории.
Цель (смысл, императив) любого социального организма - развитие в соответствии со своей природой, своими ценностями на основе собственного целеполагания. Речь идёт об увеличении информационно-энергетического потенциала организма и роста его независимости от внешней среды. Перенося эти параметры на нынешнюю ситуацию в РФ, можно сказать, что целью ССД является сохранение России и русскости как единства населения (с его ценностями, исторической традицией/памятью, культурой, оргтипами) и его территории; сильная, мощная, процветающая Россия, державо-(системо-)образующим элементом которой выступает русская нация, живущая осмысленно, в соответствии со своими ценностями (главная из которых - социальная справедливость), в достатке и безопасности. Только наличие русского национального стержня гарантирует нормальную национальную жизнь другим коренным народам России; без этого стержня они становятся лёгкой добычей внешнего хищника - впрочем, как и русские без сильной организации имперского масштаба и качества.
О пользе и вреде национализма
На бумаге всё или почти всё кажется правильным и выполнимым. В реальности - иное. Мир не таков, каким нам хотелось бы его видеть. За каждой задачей скрывается на самом деле несколько задач, каждая из которых упрятана в другую, но вырастает до гигантских размеров, как только добираешься до неё. Причём решение этой задачи гарантирует лишь одно - возможность решать следующую. А вот неудача означает очень неприятную вещь - конец игры. Итак, проблемы.
Начать с того, что русские до сих пор не являются нацией в строгом смысле этого слова. Или - являются не полностью: процесс формирования русской нации не завершён, более того, он деформирован. Нация в строгом смысле слова есть такая форма социо-этнической организации, базовой единицей («кирпичиком») которой является индивид: нация не может состоять из племён, кланов, каст, полисов, общин - эти коллективные формы, охватывая индивида, не позволяют сформироваться нации. Не случайно нации начинают возникать в Западной Европе в XVII-XIX вв. по мере разложения «первичных коллективностей». В Российской империи, где община просуществовала до начала ХХ в., условий для появления целостной русской нации не было; к тому же фокус групповой идентичности носил не этнический, а религиозный (православие) или монархический (самодержавие) характер. В таких условиях естественное состояние основной массы населения - народ(ность), тогда как небольшая часть - дворянство - превращается в квазинацию. Отмечу, что православие и монархический строй не способствуют, по крайней мере, в русских условиях, развитию нации. Поэтому нынешние призывы к возрождению православия и восстановлению монархии в России бессмысленны. И дело не только в том, что обе эти формы, особенно монархия изжили себя ещё в начале ХХ в. Дело и в другом - они не способствуют, если не блокируют развитие нации. Показательно: те, кто ратует за православизацию и монархизацию России чаще всего помалкивают по вопросу о развитии русской нации и смотрят не в будущее, а в прошлое, обрекая себя тем самым на поражение.
В СССР русская нация тоже не сложилась: во-первых, формировалась общность нового типа - советский народ; во-вторых, русско-национальное, за исключением периода конца 1930-х - начала 1950-х годов, мягко говоря, не поощрялось - по контрасту с курсом на развитие «национального сознания» во всех республиках, кроме РСФСР.
Таким образом, на данный момент русская нация как таковая до конца не сформировалась. Более того, за период с 1980-х годов в значительной степени произошёл - отчасти стихийно, но в ещё большей степени целенаправленно - демонтаж и народа, прежде всего советского; впрочем, психоинформационные удары наносились по советским и русским архетипам сознания одновременно. В связи с этим возникает задача, теснейшим образом связанная с созданием сильной, процветающей и независимой России и предваряющая её. Речь идёт о воссоздании жизнеспособной, полноценной русской нации и соответствующих ей форм властной, социальной, экономической и духовной организации вкупе с обеспечением её психоисторической (смыслы и ценности) геополитической (хозяйство) безопасности в условиях надвигающего мирового системного кризиса, который, если не случится тотальной катастрофы, может продлиться 100-150 лет (т.е. охватит XXI, а возможно и XXII век).
Однако на пути достижения поставленной цели имеются серьёзнейшие препятствия. Во-первых, это как нынешняя внутренняя среда, причём речь идёт о состоянии не только власти, но и населения в целом, так и внешняя среда, враждебно настроенная к России и русским. Во-вторых, количественный аспект: невозможно создать нацию сразу из 130 млн. человек - сначала должно быть создано ядро («модальный тип личности» - 7-8% населения), что отчасти затрудняет и осложняет, а отчасти облегчает и упрощает решение задачи. В-третьих, возникает вопрос о том, кто будет создателем нации. Им-то как раз и может быть только принципиально новый, отвечающий современным русским и мировым условиям ССД, который, комбинируя сетевые, институционально-иерархические и территориальные принципы организации, способен решать стратегические задачи геополитического, системно-геоисторического и цивилизационного характера. На данный момент такой субъект в РФ не просматривается. О том, как он может появиться, мы поговорим позже. Здесь и сейчас скажем о тех задачах, которые объективно стоят перед ССД и о тех железных требованиях исторического процесса, которым он должен соответствовать, чтобы состояться, чтобы вступить Игру, в которой можно победить. Соответствие этим задачам и требованиям и формирует ССД, определяет, оконтуривает его.
Нация и империя
Одну задачу мы зафиксировали - окончательное оформление русской нации, без этого трудно представить себе новую историческую Россию. Нации, как показывает история, создаются посредством национализма, главные орудия которого - школа и армия (именно эти институты целенаправленно разрушались в РФ).
Вопрос, однако, в том, какой национализм и что его уравновешивает, поскольку у национализма есть свои плюсы и свои минусы. Плюсы очевидны: история западных стран, где национализм трактуется весьма положительно (достаточно посмотреть английские, немецкие, французские, испанские словари), показывает, что национализм - мощнейшее орудие внутренней интеграции и внешних побед. Национальная разобщённость и слабое чувство коллективной идентичности - две серьёзнейшие наши проблемы как в исторической, так и в повседневной жизни, из-за этого русские часто проигрывают внешне намного более слабым, но обладающим национальной сплочённостью этно-религиозным, а то и этно-мафиозным группам, которые мощное чувство именно национальной идентичности, растворящей всё остальное, даже религию, превращает по сути в особые корпорации.
Однако, как говорят наши заклятые друзья англосаксы, every acquisition is a loss, and every loss is an acquisition (каждое приобретение есть потеря и каждая потеря - приобретение). Завершённый национализм часто приводит к окостенению, приближая финал развития того или иного народа. Нация завершается - оканчивает своё развитие, останавливается. Не это ли произошло с главными националистами Европы - французами, немцами и поляками? А вот у британцев нашлось нечто существенно ограничивающее национализм, компенсирующее его узкие места, выводящее за его рамки - при сохранении национальной идентичности как высшей ценности («Right or wrong, my country» - «Права она или нет, но это моя страна»; этот принцип - залог побед англосаксов). Это нечто - имперскость, одно из лучших средств против жёсткости и крайностей национализма, не позволяющее ему превратиться в этноцентризм. Разумеется, «ненационализм» англосаксов не стоит преувеличивать, и тем не менее разница в этом плане между ними, с одной стороны, и французами, поляками и немцами с другой, очевидна. Эта разница - в отличии имперского национализма от узкоэтнического.
Существует определённая корелляция между незавершённостью русских как нации, с одной стороны, и имперскостью дореволюционной России и квазиимперскостью (протоглобальностью) СССР. И самодержавие, и советский строй тормозили и даже деформировали развитие русской нации. Однако они же не позволяли русским закостенеть в узконациональном восприятии реальности, делали их открытыми миру; правда, часто - слишком открытыми. Другое дело, что последние три сотни лет русские, неся основное бремя имперскости, непропорционально их доле в населении страны были представлены во многих решающих сферах общества.
Действительно, русские тащили на себе основное бремя и Российской империи, и СССР, как правило, не получая за это достойного вознаграждения («победитель не получает ничего»); в верхушке был непропорционально высокий процент нерусских. Однако трагическая ирония истории заключается в том, что вне и без империи русские вообще лишаются исторических шансов. В отличие от Запада, где империя - политическая форма и не более того, в России империя есть социальная форма, и её крушение приводит к разрыву социальной ткани и катастрофе прежде всего для русских. В связи с этим любые попытки квалифицировать имперскость как бремя, которое необходимо сбросить, создав узконациональное русское государство следует рассматривать либо как глупость, либо как сознательное участие в одной из западных (англосаксонских, ватиканских и иных) схем, общий знаменатель которых - «ударим русским национализмом по России».
С учётом всего этого ССД должен строить новую историческую Россию как импероподобное образование, границы которого могут существенно отличаться как от царской России, так и от СССР. Кроме того, у новой исторической России должно быть не только физическое измерение, но и метафизическое - виртуальное. Речь идёт о сетевом русском мире как реализации русского проекта глобализации - единство материального и виртуального. Сетевые формы, великолепно дополняя территориальные, способны развиваться и сами по себе (см. две «академии» из знаменитого пятикнижия А. Азимова). Как знать, возможно Четвёртый Рим как диалектическое единство сетевого глобального русского мира и новой исторической России как макрорегиональной территории начнёт строиться в виртуальной сфере, прорастая из неё как из будущего в материальное настоящее.
По форме новая историческая Россия может быть разной: имперская федерация, империя-паутина, комбинация неоординских, неоимперских и корпоративных структур - всё это уже историческая конкретика реального властного строительства, реализующегося в виде социальной (классовой, психоисторической, международной и т.п.) борьбы.
Русские, безусловно, должны превратиться в нацию, но нацию - ядро не столько национального государства (нации-государства), сколько ядро импероподобного образования. Ядровость, разумеется, должна иметь достойное вознаграждение - этносоциальное, геоисторическое, материальное; прежде всего это пропорциональная доле русских в населении представленность в решающих сферах общества (управление, экономика, финансы, духовная сфера и др.). Только так можно исправить ошибки прошлого, связанные с «бременем русского человека».
При соблюдении принципа пропорциональности имперскость не будет угнетать нацию, не позволит здоровому национализму превратиться в этнизм, удержит от крайностей. Собственно, интернационализм есть не что иное, как диалог-союз национализмов, противостоящий как космополитизму, выдающего себя за универсализм, так и различным формам этно-религиозного партикуляризма.
Наконец, имперскость может на наднациональном уровне эффективно ограничивать избыточный русский провинциальный универсализм - избыточную «всечеловечность» русских, нередко забывающих о своих интересах и жертвующих собой в пользу «человечества», которое представляет собой не что иное, как идеологический конструкт мировых Хозяев Игры, рассчитанный на простаков и действующий как психоисторическое оружие. Впрочем, конструкт этот можно и нужно обратить и против самих конструкторов, наполнив новым содержанием, но это отдельный вопрос.