Время белых стихов, белизна, тихий шаг снегопада, морозная ясность
прозрачного зимнего дня, византийская роспись крещенских морозов
на стеклах души, как резьба, как чеканка — по белому белым —
дыши не дыши — не оттает уже ни единый штришок на холодном стекле.

Время белых стихов, эти белые строки, как белые рощи, зиянье резной белизны,
где случайные рифмы, как редкие вспышки рубиновых ягод рябин,
хоронящихся в тень, как снегирь, как синичка — на кончике ветки
— внезапно — тень-тень! — хотя речь тут совсем не о рифме,
нет, дело не в рифме, и речь тут идет не о ней.

Время белых стихов, эти строки, всего только время и сроки, мгновенье и час
обостренного зренья, последних прозрений, последних надежд и последних утрат,
- это возраст души, это воздух предгорий и горных вершин, Эверест, Арарат,
где останки ковчега под снегом с последним ночлегом так просто уже рифмовать.

Это строгие строки классической прозы, и белые розы у вас на окне,
и внезапные слезы, причина которых не страх перед черною бездной
и горным обвалом куда-то несущихся лет, а щемящий восторг перед чудом творенья
и чудом явленья на свет, перед этой счастливой удачей
— однажды случайно возникнуть, явиться и быть.

Здравствуй, белое пламя, мой белый костер, догораю на белом костре,
не прощаюсь, прощаю, и вы меня тоже простите, я вам говорю,
вы, которые здесь уже были, и вы, кто еще только будете,
вы меня тоже простите, смиренно прошу, потому что вы жили, а вы еще будете жить, а я жив,
я хожу по земле, я живу, я дышу и объемлет меня все плотней мое белое пламя,
мой белый огонь, этот вечно кружащийся рой, рой цветов, поцелуев, улыбок,
исписанных наспех листков и совсем еще девственно чистых листков,
рой снежинок, и рой мотыльков, и бесчисленный рой лепестков
белых лилий и белых акаций, которые завтра уже расцветут.....
Юрий Левитанский