Единая Россия превратилась в того самого родственника, который на каждом семейном застолье громко хвалит себя за то, что просто пришел трезвым.
И вроде бы факт приятный, но всем неловко, хочется поскорее сменить тему.
Рейтинг партии власти рухнул до исторического минимума за год, опустившись с 36 до 33 процентов по данным ФОМ.
Цифра сухая, но за ней скрывается настоящая драма административного бессилия.
Представьте себе картину: партия захватила эфир.
Телевизоры, официальные паблики ведомств, Telegram-каналы министерств, — всё забито отчетами о великих свершениях. Губернаторы режут ленточки, чиновники отчитываются о ремонте асфальта и установке детских площадок. Информационный шум стоит такой, что уши вянут.
Но есть одна маленькая, но критическая деталь: люди молчат. Они не ставят лайки, не вступают в споры, не делятся постами. Это не поддержка, это цифровой игнор. Огромная пиар-машина работает вхолостую, генерируя белый шум, который раздражает население сильнее, чем помогает ему.
Административный ресурс оказался бессилен перед главной проблемой современности: тотальным равнодушием к партийной бюрократии. Можно заставить подчиненных написать пост, но нельзя заставить гражданина искренне обрадоваться отчету министра о том, что в его регионе ничего не взорвалось и асфальт лежит ровно.
Путину доложили неприятную правду: старая заклинательная формула: мы поддерживаем президента - больше не работает как универсальный ключ к сердцам избирателей.
У партии нет своего лица, нет образа будущего и, что самое страшное, нет ответов на главные страхи людей. Война, рост цен, шаткая безопасность — на эти вопросы единороссы отвечают детскими площадками. Это выглядит не просто странно, это выглядит как издевательство над интеллектом электората.
Итог закономерен и жесток. Предвыборную кампанию в Думу могут изъять из рук нынешнего штаба, который продемонстрировал полную неспособность управлять повесткой.
Ответственность за грядущие выборы, судя по всему, перейдет к другой команде кураторов. Старые методы провалились, а новые еще не придумали, потому что признавать собственные ошибки в вертикали власти принято только тогда, когда падать уже некуда.