я уже писал о том,что
Ни Тацит, ни прочие древние географы и историки Рима и Греции не могли различать три прозвища германских племен: сайван, свевов — по вере, руси по гражданству, и венных (wenkowsky lud — rustici, landleute) по подати и подданству.
Воинственные римляне познакомились преимущественно с полками и станами воеводств славянских. Мирные промышленные готы, напротив, желали знать только вендов.
Первым делом готов на севере было поднять wigarf ,то есть войну; за наследие, за родные земли, против насильников — римлян

В этой общей ненависти к Риму и восстании против него готы служили лигатурой для всех властей сайванского мира. В общем деле эти масти поддались чуждому влиянию и обращались постепенно в орудия его. Внешняя война имела полный успех и заключительно разразилась грозой в лице Аттилы. Но после общей, внешней войны настала частная, внутренняя wigarf.
Вещество, искусственно спаявшее сайванские области, осталось между ними, и в свою очередь быстро росло прозелитизмом.
Целость сайванского мира распалась; раздробленная русь его иссякла, общее название обратилось в veneti, wendi, vandali, winithi, winnetes, winodi, hwinidi, guinidi, gunedes, vani, wäne, gwene, kvene, guni, chuni, ouwoi, и, в заключение, вследствие греческого писания, в уннов, гуннов, которых существование и происхождение отыскалось наконец в китайских летописях
Но кроме кочевых вендов, украинской конницы, были и оседлые венды. Эти получили название антов.
Все подобные различные названия одного и того же славянского народа обратили историю в безвыходный лабиринт. Никто не решался назвать вандала венетом или энетом, энета ваном, вана унном, унна вендом и привести все эти названия к общему знаменателю — славянин.

Приняв в соображение повсеместность племен славянских в Европе до вселения на западные набережные чуждых им, эмиграции, которые, по словам Тацита, «nec terra olim, sed classibus advehebantur», мы думаем, что вся система брожения народов и переселений, исключая родовых владетельных и войсковых, составляет вымысел, которым необходимо было пояснить эту повсеместность сайван, славян или вендов.

Без увлечения за собой значительной части сайван италийских и без обращения их в свое оружие не развилась бы римская идея всеобладания посредством оков. Без участия сайван германских не развилась бы готская идея всеобладания посредством обаяния златого тельца.

Вся Европа полна славянскими названиями местностей. Они искажены и произношением и временем, но не поддаются объяснениям фиктивных словарей, так называемого кельтийского или галльского языка, посредством которых филологи толкуют все древние исторические имена и названия мест. Повсюду в историческом материке Европы видимы корни только одного родоначального языка с его наречиями, все прочее составляет наносную почву.

Обьяснив выше не изменившееся с исконных времен население славян-вендов, остается определить значение таинственных бастарнов и сармат.

Название бастарнов, по Страбону, носили многие племена, из числа которых он называет: атмони, сидони, певцины и севернее прочих роксани (Ῥοξάνοι по код. московскому, ватиканскому, парижскому 1393 года и другим, вместо искажения в Ροξοάνοι и даже в Ροξαλανοι)

Бастарны жили на восток от Дации, то есть по восточной стороне Карпатов, в Молдавии и Бессарабии, примыкая к Черному морю. Бессарабия, т. е. Биjсрбиjа — Белосербия, занималась, следовательно, и бастарнами, или бластарнами.

В исходе третьего столетия 100 000 бастарнов переселились во Фракию. С этого времени исчезает имя бастарнов.
В Карпатах заменяется оно названием белосербов, а за Дунаем просто сербов, происшедших, по Константину Багрянородному, от белосербов, которых название очень легко могло обратиться у историков в бастарнов.