Мысли на тему политологии
24-02-2011 07:10
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Основные теории политической власти
Политическая власть сама по себе очень объёмна и многолика. Множество концепций, трактовок, теорий, на мой, признаюсь, дилетантский взгляд, вносят лишь определённую путаницу в окончательное определение того, что же такое политическая власть и – что же она из себя представляет.
Я думаю, однозначного ответа на последний вопрос нет и не будет никогда. То есть, какой-нибудь конкретный политолог или политический деятель, конечно, даст свой ответ, но – это будет именно ЕГО ответ, субъективный и пристрастный, который не укажет нам истину в последней инстанции. Ведь здесь «сыграет» немало факторов, среди которых: политические и идеологические пристрастия, гражданство, этническая составляющая, наконец – принадлежность к той или иной эпохе и т. д. Поэтому не буду пытаться выглядеть оригинальным, а просто выскажусь по поводу тех или иных универсальных признаков.
Носителем власти в политологии традиционно считается некий субъект. Как правило, это – государство, но я бы всё-таки отмежевался от всяких абстрактных теорий и выделил в качестве субъектов (носителей) власти определённую группу людей, олицетворяющих собой определённые управленческие институты. Ибо, что ни говори, а человеческий фактор играет огромную роль даже в так называемых демократических (конституционно-правовых) государствах, где власть считается деперсонифицированной.
Вот здесь мы упираемся в некий тупик, так как всё зависит от того, о какой именно власти идёт речь. Да-да, речь о том, что саму структуру власти (в том числе – политической), её контуры, функции, ресурсы, источники, основания предопределяет идеология, которая в итоге сообщает нам информацию о том, чего мы можем ждать от той или иной политической власти, т. е. – каких именно действий по тому или иному поводу, как эта власть будет реагировать на те или иные вызовы как извне, так и изнутри. Более того, от идеологии в итоге зависит – с какими именно государственными институтами мы столкнёмся, каковы будут их ресурсы, полномочия и т. д.
Даже такие, казалось бы, универсальные признаки власти как наличие государства, принуждение как форма воздействия и т. п., сильно «хромают», поскольку слишком расплывчаты и не объясняют нам почти ничего. Ибо что такое «принуждение», например, в Саудовской Аравии? А в США? А в Венесуэле? А в России? Турции? До каких пределов это самое принуждение может дойти?
Далее: вопрос о субъектах власти. Государство, на мой взгляд – не субъект, ибо оно само по себе аморфно и безлично. Более того, я бы даже сказал, что государство (как институт) – это конгломерат субъектов и объектов власти. Зато идеология в том или ином государстве определяет кто (или – что) именно будет главным носителем политической власти, она же [идеология] определяет и наличие/отсутствие тех или иных субъектов, их функции и компетенции.
Например, в абсолютистском государстве главным (и почти единственным) субъектом власти будет монарх, от которого зависит функционирование и полномочия таких субъектов как суд, карательные учреждения и т. д. И естественно, при таком режиме мы вообще не увидим таких субъектов как политические партии (по крайней мере легальных), парламент (ибо законодательная, как и исполнительная, власть – в руках монарха). Причём, в разных режимах субъекты и объекты будут меняться местами. Допустим, в управляемых военной хунтой латиноамериканских странах армия – уже субъект власти, а в государствах, как принято говорить, демократического типа, вооружённые силы таковым субъектом уже не являются, как, впрочем, и церковь. Зато в каких-нибудь ближневосточных теократиях религиозные идеологи – не просто субъект, но – главный носитель политической власти и идеологии: пример – аятолла в Иране.
Отсюда – своеобразный вывод: создание некой универсальной концепции политической власти заранее обречено на неудачу, ибо саму власть, её облик, признаки, то, насколько эта самая власть всеохватна либо, наоборот, ограниченна, определяли и будут определять правящие идеологии, которые, в свою очередь, пропитывают собой, своим духом и целями политические режимы. Но – и те, и другие восходят к таким извечным и неизменным ценностям как традиции, менталитет, воспитание и т. д. (т.е. – всему тому, что составляет суть политической культуры). А традиции везде – разные, а значит, и несхожесть политической власти (как и её разнообразие), в смысле – политических режимов – закономерна и неискоренима.
Можно ли изучать политику объективно и без предвзятости?
Любой, кто профессионально занимается политологией и, вообще, изучением политических реалий современных обществ, в той или иной степени задавался вышеупомянутым вопросом (может быть, даже и неосознанно). Ответ, на мой взгляд, всегда был однозначный: нет, нельзя.
Когда исследователь берётся анализировать конкретные политические реалии, политические процессы, он уже неизбежно скатывается в субъективизм, поскольку как бы политолог не пытался оставаться беспристрастным, уже где-то на уровне подсознания включаются собственные, личные идеологические пристрастия, симпатии, убеждения, эмоции и т. д. Они дают о себе знать.
Вы скажете: ну это конкретика, а если, мол, иметь в виду чистую теорию, не затрагивающую каких-то конкретных политических деятелей? Я отвечаю: и здесь субъективизм неизбежен. Это – не биология, когда учёный, глядя в микроскоп на амёбу или, наблюдая за полётом бабочки, оценивает действия и той, и другой одинаково независимо от того, каких политических убеждений он придерживается (думаю, что нацист-изувер Йозеф Менгеле и прогрессивно настроенный интеллигент Николай Вавилов, когда говорили о микробах, рассуждали примерно одинаково).
Политика – иное дело. Даже когда мы рассуждаем, опять же, не о конкретике, а на тему той же самой политической теории в целом (или хотя бы даже об отдельных её аспектах), мы в той или иной степени привносим струю своей эмоциональности, которая может быть едва уловима в написанном/отредактированном тексте, но – угадывается, когда мы говорим, декларируем то же самое, но уже устно. Интонации (как бы мы их в себе не глушили и не прятали) всё равно выдают нас, даже когда мы говорим вроде бы относительно нейтральные вещи, прилагая к этому сухую терминологию. Политолог – либерал, рассуждая на бумаге о тоталитарных режимах, как бы ни «прятался» при этом за сухим изложением фактов и терминов, тем не менее в той или иной форме, пусть даже завуалировано, но – выдаст своё неприятие такого рода политического устройства. И – с этим ничего не поделаешь.
Психология как основная неизменная часть человеческой природы, порой, сильнее нас самих, и так или иначе, зачастую, помимо нашего сознания, автоматически «включает» засветку, обнажающую (с той или иной степенью ясности) наши собственные мысли, наше личное отношение к тому или иному объекту исследования. И это, конечно, крепко роднит политолога с историком.
100%-но холодный беспристрастный политолог (как и историк, разумеется) – это миф. В данном вопросе 100%-но беспристрастным может быть лишь бездушный, пропитанный микросхемами робот. И это – нормально! Не дай нам Бог настолько расчеловечиться, чтобы ни на йоту не выдавать своего собственного отношения к тем или иным политическим реалиям (неважно: теория это или конкретика). В этом - тоже большое искусство: уметь научно, без лишних эмоций, подать/показать своё собственное отношение к тому или иному процессу.
Политология – не контрразведка. В ней [политологии] не надо быть Штирлицем.
март 2008 г.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote