• Авторизация
Дневник анелина42 Лента друзей - Дневник - Полная версия


Без заголовка 20-06-2012 16:18 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения ulakisa Оригинальное сообщение

Рыжая бестия



[523x624]«Может, расскажете что-нибудь об Алле...» - попросил корреспондент. А я подумал: если бы вспоминал о наших с ней отношениях, то стал бы рассказывать не о ней, а о себе, о том, что видел человек, оказавшийся в самом центре тогдашней эстрадной тусовки.

C Аллой мы познакомились осенью 1976 года. Я тогда работал на «Мосфильме», снял уже несколько картин. В том числе первый советский мюзикл «Дорогой мальчик» по пьесе Сергея Михалкова на музыку Давида Тухманова. Песни к этому фильму написал замечательный поэт Леонид Дербенев, с которым мы подружились.

Так вот, это именно Лене пришла в голову идея познакомить меня с Пугачевой. Однажды при встрече он сказал:

- Есть одна девушка, очень талантливая, нужно ей помочь. Я думаю, ты это сумеешь сделать. Может, у вас даже что сложится. Только учти, она совсем без тормозов. Я тебя об этом заранее предупреждаю. Чтобы потом претензий не было.

- А она симпатичная? - поинтересовался я.

Дербенев своим предложением попал в мое слабое место - помогать красивым девушкам для меня одно из любимых развлечений.


[показать]


Тут надо сказать, что о Пугачевой как о певице я к тому моменту ничего не слышал. Ну, крутилась по радио песенка «Арлекино», но у меня она никак не ассоциировалась с будущей знакомой. И вообще, эстрадой я не очень интересовался. В нашей кинематографической среде к этому жанру относились весьма пренебрежительно. Кино, театр - это искусство. А эстрада - что-то такое второсортное.

Через какое-то время Леня и его жена Вера пригласили к себе. Они жили в небольшой квартирке на проспекте Мира. И вот я приезжаю и вижу симпатичную девушку - стройную (во что теперь трудно поверить), рыжую, конопатую, губастую и безумно темпераментную. Было ей тогда двадцать семь лет. Мы посидели в кухне за столом, потом перебрались в гостиную, где стояло пианино. Возле инструмента Алла почувствовала себя в родной стихии. Ударила по клавишам, спела одну песенку, другую, принялась пародировать модных тогда певиц - Пьеху, Ротару, Миансарову. Леня читал веселые стихи. Я рассказывал анекдоты. В общем, вечерок удался. А она оказалась в центре внимания.

В чем Пугачевой нельзя отказать, так это в умении в любой компании перетянуть одеяло на себя. Одно из ее «самопальных» четверостиший повествовало как раз об этом:

Я не боюсь быть убежденной
В том, что вас надо убедить.
Не страшно мне быть побежденной,
А страшно вас не победить.

Декламируя последнюю строчку, она направила палец в мою сторону. Стишки, конечно, были корявые, но зато откровенные. В общем, эта рыжая бестия произвела на меня впечатление.

Я вызвался ее проводить и повез на своих «Жигулях» домой. Она жила в конце Волгоградского проспекта. Едем мы, за окнами ночь, хлещет дождь. Все вокруг такое унылое, серое. И вдруг на обочине дороги я замечаю большую бетонную звезду высотой несколько метров, покрашенную бронзовой краской, - какой-то военный памятник, что ли. Алла, прищурившись, спрашивает:
- Видишь звезду?
- Да.
- А знаешь, почему она тут стоит?
- Почему?
- Потому что здесь звезда живет.

Когда мы прощались, то договорились снова встретиться. Через некоторое время я ей позвонил и пригласил в ресторан Дома кино, в то время один из лучших, но она предложила другой вариант - поехать на Рублевку, в ее любимое заведение «Сосновый бор», которое она упорно называла «Еловая шишка». Ладно, на Рублевку так на Рублевку. С гражданками, за которыми ухаживаешь, желательно не спорить. В «Еловой шишке» Пугачева выкинула эффектный трюк. Я всю жизнь веду записные книжки. И на первых страницах прошу что-то написать знаменитых людей, с которыми общаюсь. Там оставляли свои приветствия и пожелания Иосиф Бродский, Евгений Рейн, Григорий Чухрай, Иннокентий Смоктуновский, Леонид Дербенев, Давид Тухманов, Пьер Ришар, София Ротару, Михаил Боярский и многие-многие другие.

[показать]


Я дал тогда книжку Пугачевой и сказал: «Слушай, напиши тут что-нибудь, вдруг когда-нибудь станешь знаменитой». Она взяла нож, разрезала палец, выдавила на страницу капельку крови и написала: «Это кровь Аллы Пугачевой. Определите на досуге мою «группу». Потому, как петь это мое «кровное» дело. Алла. 24.XI.76 г.

Этой выходкой она меня, конечно, поразила. Чтобы поскорее определить вышеуказанную группу, я после ресторана повез девушку в гостиницу «Мосфильма», где тогда жил. То есть действовал в соответствии с ее письменной инструкцией - было как раз время досуга.

В моей комнате на столе стояла пишущая машинка. Когда Пугачева пошла в душ, я вставил в машинку лист бумаги и напечатал: «Алла, ты мне безумно нравишься! Ты самая прекрасная певица на свете, а кроме того, самая очаровательная женщина. Я очень рад, что у тебя нашлось немного времени для меня. Я этого никогда не забуду. Сегодня я почти счастлив, если оно (счастье) есть. По этому поводу Дербенев написал бы десять песен, а я одним пальцем на машинке стучу то, что придет в голову». Алла появилась в комнате, и в душ пошел я. А вернувшись, прочитал на том же листке: «Пусть будет так... не знаю как. Но пусть будет. Один йог сказал: «Если нельзя, но очень хочется, значит - можно». Шутка про «нельзя, но очень хочется» была понятна нам обоим. Это было любимое выражение Дербенева, который нас, можно сказать, и «сосватал».

А на следующее утро я сделал возлюбленной первый творческий подарок. В записной книжке, рядом с ее «автографом кровью», я написал: «Идея. «Театр Аллы Пугачевой». 25.11.76».
- Что это значит? - спросила она.
- Это совет. Ты попробуй не просто петь песню, а сделать из нее маленький спектакль. Все должно быть как в театре. И платье у тебя должно быть такое, которое могло бы трансформироваться в разные сценические костюмы, чтобы играть в нем множество разных ролей. Реквизит, который у тебя в руках, ты тоже должна обыгрывать.
- Но у меня в руке только микрофон.
- Представь, что это не микрофон, а факел, которым ты освещаешь себе путь, а через минуту это уже скипетр царицы, а еще через минуту - бокал, из которого ты пьешь вино.
- Действительно, микрофон можно обыграть, - подхватила она. - Вот в этой песне я сделаю так, а в этой - так. Это можно использовать.
То есть она все очень быстро сообразила и, как губка, впитала полезный совет.
- А еще у тебя есть идеи? - спросила она.
- Это я расскажу при следующей встрече.

[показать]


Мы стали встречаться, но делали это тайно. Тому были причины. У меня была невеста, дочка управделами Совета министров РСФСР, актриса. Не буду называть ее фамилию, она уже давно в Америке семейной жизнью живет. А до этого я семь лет состоял в браке с актрисой Наташей Богуновой, партнершей Саши Збруева по известному сериалу «Большая перемена», но к моменту встречи с Аллой мы с Наташей разошлись. С невестой все было серьезно. Мы даже ходили в ЗАГС, где взяли анкеты для заявлений. У Пугачевой, в свою очередь, был жених-армянин, руководитель эстрадного оркестра, где она тогда работала певицей. В армянском коллективе Алла смотрелась, мягко говоря, странно.

Однажды она пригласила меня на свой концерт. Но это только так звучало - «на свой». На самом деле где-то в середине второго отделения она пела всего две песни. Песни были армянские, а ее черное парчовое платье в пол, пошитое по лекалам закавказских умельцев, было украшено пристегнутой к коленке искусственной бумажной розой. В общем, тихий ужас. Я честно сказал ей о своем впечатлении.

В ответ Алла поведала грустную историю о том, как после победы с «Арлекино» на фестивале «Золотой Орфей» она переругалась с музыкантами из ансамбля «Веселые ребята», где тогда работала. И когда волна повсеместной популярности «Арлекино» схлынула, она не могла никуда пристроиться, кроме как в оркестр своего жениха. «Я и сама понимаю, что это не мое. Но ведь нужно, чтобы кто-то всем этим занимался: организацией концертов, костюмами, аккомпанирующим коллективом...» - произнесла она с горечью.

В то время единственным светлым пятном в ее творческой жизни было сотрудничество с Зацепиным и Дербеневым. Здесь ей очень повезло. Потому что Александр Сергеевич Зацепин, один из лучших в нашей стране композиторов, был не только талантливейшим мелодистом, но и хорошим инженером. «При чем здесь это?» - спросите вы. А при том, что Зацепин создал в своей квартире первую и единственную в Советском Союзе частную звукозаписывающую студию. Государственных студий в Москве было только две - на фирме «Мелодия» и в Доме звукозаписи. И очередь туда измерялась месяцами, если не годами.

Иногда мы целые ночи просиживали в студии Зацепина. Я был свидетелем того, как Алла, озорничая перед микрофоном в образе «недоучки», вдруг не в такт затянула припев: «Да-а-ром...» А потом, испугавшись, зажала руками рот и воскликнула: «Ой!» Это было совсем не по музыке и не по тексту, но Дербенев с Зацепиным оставили в окончательной фонограмме ее «художественное хулиганство». Потому что такую находку заранее никогда не придумаешь!

[показать]


[показать]


У нас с Аллой все складывалось хорошо. Одно неизменно при всех режимах: тайные романы рано или поздно становятся явными. И как-то на очередное свидание Пугачева пришла с квадратными глазами:
- Мой армянин меня подозревает. Дикий скандал, кавказская ревность. Ты должен спасти мою честь. Должен что-нибудь придумать!
Ну, в общем, классическая женская логика: «Ты должен - и все!»
- Ладно, - говорю, - давай устроим образцово-показательную встречу. Ты придешь к Дербеневу с женихом, а я - с невестой.

И вот собираемся мы на кухне у Лени с Верой. Я висну на своей девушке. Пугачева - на армянине. Написанный мной сценарий продуман до деталей. С Аллой у нас, разумеется, исключительно творческое содружество, мы встречаемся только чтобы обсудить совместные проекты, будущие фильмы и тому подобное. Жених Пугачевой - солидный, между прочим, человек лет шестидесяти - в растерянности смотрит вокруг. Но мы с Аллой играли свои роли с такой достоверностью, что убедили даже его, и моя тайная возлюбленная могла вздохнуть с облегчением.
Армянин вроде бы успокоился, перестал устраивать Алле сцены, но ей и самой надоел этот фарс. И однажды она сказала:
- Слушай, а чего мы, блин, придуриваемся? Встречаемся как шпионы в детективном романе. Давай пошлем всех подальше и будем жить вместе.
- Давай, - согласился я.

[показать]


Она пригласила меня к себе - но не в родительскую квартиру, куда я за ней заезжал и где жила Кристина, а в другую - свою собственную. Оказывается, у нее была «однушка» в Вешняках, в панельном доме на окраине у МКАДа, доставшаяся в результате развода с бывшим мужем Миколасом Орбакасом. Алла там не жила. Отдала эту «хату» «Веселым ребятам».
На глаза попалась картонная коробка с Кристинкиными вещами - первыми подгузниками и носочками и даже с первой прядью ее волос. Там же лежали искусственная елочка, свечки, мишура и игрушки. До Нового года оставалась пара недель. Я установил елку на коробку, а из мишуры на полу выложил извилистую «дорожку» до двери. Разложил шарики. Зажег свечи. Получилось очень эффектно. Когда Алла вошла с подносом, то чуть не уронила курицу, которую пожарила.

- Это что такое? - спросила она, показывая на мою «инсталляцию».
- Звездный путь, - ответил я. - Путь жизни Аллы Пугачевой...

С того вечера мы поселились в этой квартирке. У нас были нежные отношения. Конечно, мы не демонстрировали каждому встречному наши чувства, но перестали скрывать, что живем вместе.

Несмотря на искреннюю привязанность друг к другу, мы с Аллой оставались самостоятельными творческими единицами и занимались каждый своим делом. Я - фильмами, которые тогда снимал. Алла - концертами и гастролями. Утром мы уезжали каждый на свою работу, а вечером садились за стол, ужинали, рассказывали друг другу, как прошел день. Конечно же, ходили в гости к друзьям, в театры, на кинопремьеры, в рестораны, особенно часто - в Дом кино. Постепенно обустроили квартиру. Первым делом купили югославскую стенку и мягкую мебель - диван, столик и два кресла. За это я дал взятку директору магазина - еще одну стоимость этих вещей. Достать тогда ничего было невозможно. Алла пачками раздавала билеты на свои концерты (это тоже был дефицит!), чтобы мы с заднего крыльца могли приобрести цветной телевизор, одеяла, подушки и постельное белье, посуду... Я съездил в Питер, привез из родного дома несколько фамильных антикварных вещей. Но комната была небольшая, шестнадцать метров, особо там не развернешься.

[показать]


Мы жили настоящим. Но и о прошлом друг другу, конечно, рассказывали. Я узнал, что жизнь Пугачевой складывалась непросто. Алла окончила дирижерско-хоровое отделение Музыкального училища имени Ипполитова-Иванова, работала аккомпаниатором в цирковом училище. А мечтала петь на эстраде. С шестнадцати лет стала выступать в «сборных солянках» артистов, гастролировавших в провинции. Это была далеко не сладкая жизнь. Там было все: и изнурительные поездки по глубинке, и нищета, и бесконечные приставания мужиков - музыкантов, композиторов и всякого рода начальников, считавших, что молоденькая певица обязательно должна с ними переспать. Она не сдавалась и поэтому долго не могла пробиться. Ездила по маленьким городкам и селам, где зачастую не было никаких условий. Артистов укладывали спать прямо в клубе, на раскладушках, а в углу ставили ведро - чтобы ночью не бегали на улицу.

Так продолжалось десять лет. Другой давно опустил бы руки. Но однажды ей повезло. Она попала на фестиваль «Золотой Орфей» в Болгарии. Попала случайно. За год до этого Алла участвовала во Всесоюзном конкурсе молодых артистов эстрады и заняла третье место. Первое отдали певцу с чудной фамилией Чемоданов. Он-то и должен был ехать на болгарский фестиваль «Золотой Орфей», но то ли что-то натворил, то ли заболел. Когда Чемоданов отпал, решили послать парня, получившего второе место. Тот оказался «невыездным».

Тут вспомнили о Пугачевой, буквально за несколько дней до конкурса. Она едва успела найти песню для выступления - нужно было петь болгарский хит, сделать аранжировку, русский текст. Алла поехала в Болгарию и победила. Но это была только первая ступенька к славе. Ведь на конкурсах в странах сателлитах СССР побеждали многие: и Пьеха, и Ротару, и Ненашева, и Кристалинская, и Миансарова, и Лещенко... До положения суперзвезды было еще ой как далеко. Песню «Арлекино» знали все, но Пугачева народу была толком не известна.

Расставшись с женихом, Алла устроилась в «Москонцерт». Начались поиски нового аккомпанирующего коллектива, хорошего администратора, гастрольного репертуара. Я чем мог помогал любимой девушке. Чтобы пошить новое концертное платье, снял ее в эпизоде своего музыкального фильма «Диск», создаваемого специально для гастролей ансамбля «Песняры» в США. Для сюжета фильма Пугачева была там даром не нужна, но под смету картины художник Марина Левикова изготовила для нее в пошивочной мастерской «Мосфильма» красивое концертное платье, отвечавшее новым сценическим задачам.

[показать]


Фотограф Слава Манешин, всегда работавший на моих фильмах и впоследствии ставший личным фотографом Пугачевой, сделал на съемках «Диска» портрет, где она в этом платье сидит у меня на плече. Фотка эта потом обошла многие издания.

[показать]


Есть в западном менеджменте такое понятие - «человек со стороны». В налаженный бизнес, который катится по наезженным рельсам, запускают дилетанта. Тот смотрит на все свежим «незамыленным» взглядом и предлагает: «А почему бы не сделать это иначе? Вот так или так?» Наверное, я выполнял похожую роль. Когда Пугачева рассказывала о порядках, царивших в эстрадной жизни, я советовал, как их обойти или как исправить положение.

Простой пример. Алла пожаловалась, что на гастролях в провинции ее - солистку, имя которой на афишах по всему городу, - селят в маленьком гостиничном номере. Провинциальные журналисты приходят брать интервью у столичной артистки и с изумлением реагируют на это убожество. Но концертные администраторы в ответ на просьбу

Пугачевой переселить ее в люкс отвечают: «Переселить? С какой стати? Ты что - народная артистка? Живи где полагается по чину. Так заведено».

Выслушав печальное повествование на эту тему, я вспомнил, что мне как режиссеру-постановщику в экспедициях всегда предоставляют лучший номер в гостинице и в нем, как правило, для красоты стоит рояль. Я ей посоветовал: «А ты не проси люкс. Требуй номер с роялем для репетиций. Не будут же они тащить инструмент в тесную однокомнатную щель! Скорее всего, рояль оставят на месте, а ты будешь жить в трех-, четырех- или пятикомнатных апартаментах». И что вы думаете? Сработало. Вскоре Алла сообщила: «Теперь живу как королева. Все знают - Пугачева селится там, где есть рояль»...

Больше на гастролях проблем с «жилплощадью» у нее не было.

Но Алла и сама могла защитить собственное достоинство. Однажды она попросила сопровождать ее в Министерство обороны на концерт, посвященный Двадцать третьему февраля, Дню Советской армии и Военно-морского флота. Переодевшись в гримерке в нарядное платье, она в замечательном расположении духа шла по коридору по направлению к сцене и перед самыми кулисами столкнулась со всемирно известным тенором, солистом Большого театра, который только что закончил выступление. Он был красный как рак и ругался отборным матом: «Какой позор! Чтобы я еще раз сюда пришел! Трам-тарарам...»

Оказавшись на сцене, Алла обнаружила, что это не концерт, а прием для иностранных военных атташе, аккредитованных в СССР. Эти люди стояли спиной к сцене, пили водку, жевали, громко разговаривали, орали песни и всем своим видом демонстрировали, что выступающие на сцене - самые знаменитые артисты страны - им «до фени». Сегодня наши «звезды шоу-бизнеса» спокойно реагируют на такое поведение публики на «корпоративах» - лишь бы платили. А в советские времена к артистам было принято относиться иначе.

Пугачева подошла к микрофону и сказала: «Минуту внимания! Попрошу тишины в зале!» Тут действительно наступила гробовая тишина. Такой наглости от какой-то там артистки никто не ожидал. Кто-то из зарубежных гостей даже подавился черной икрой. А Алла продолжала: «Сегодня у нас в стране национальный праздник. В этот день мы приветствуем защитников Отечества. Настоящих мужчин. Надеюсь, такие найдутся и в этом зале. Им я посвящаю свою песню...»

Ушла она со сцены под аплодисменты зала. Но за кулисами генералы, устроители приема, вылили на Пугачеву ушат грязи: «Ты кто такая? Что себе позволяешь? Кто разрешил обращаться к старшим по званию? Тебя привезли сюда, чтобы ты пела и обслуживала банкет! Вот и пой! Вот и обслуживай! Поздравлять иностранцев может только министр обороны, лично! Ты что о себе возомнила?», и так далее и тому подобное. Проорав несколько минут, они убежали писать докладные записки.

Пугачева была на грани истерики. Ситуацию спас какой-то моряк - капитан первого ранга. Он поцеловал артистке руку, подарил цветы и сказал: «Алла Борисовна, я хочу, чтобы вы знали - не все военные такие. Запомните, моряки к этому инциденту никакого отношения не имеют. Но я все равно приношу вам извинения»...

На этом дело не кончилось. В Министерство культуры пришла «телега», что Пугачева в День Советской армии и Военно-морского флота, в присутствии руководства Министерства обороны сорвала банкет для иностранцев, произносила со сцены «незалитованный» цензурой текст и вообще много чего себе напозволяла. Ей пришлось долго оправдываться.

Несколько месяцев я наблюдал за тем, что и как делала Алла, и однажды напечатал на пишущей машинке несколько строчек и повесил листок над столом в кухне.
«Это еще что?» - поинтересовалась она. Понять содержание бумажки можно было не сразу. Текст был шутливо зашифрован.

Вот что там было:
1. Театр.
2. Исповедь.
3. Одинокая женщина.
4. Русская ниша.
5. Пугачевский бунт.

Человек я педантичный, особенно в том, что касается профессиональных вопросов. Должен обязательно систематизировать то, что нафантазировал, выработать план действий. Вот и составил для Аллы «меморандум» из пяти пунктов, которым она, по моим представлениям, должна была следовать.

Пункт первый был напоминанием о «театрализации песни», о чем я говорил Алле после нашего первого свидания. Мне казалось, что именно артистизм является ее сильной стороной. На него и нужно было делать ставку, чтобы обойти более сильных вокалисток - Долину, Понаровскую, Отиеву...

Пункт второй ориентировал на исповедальную форму как на наиболее доступный путь к душе зрителя. Я предложил Пугачевой, чтобы отныне все тексты ее песен были только от первого лица. Не вообще - «наша страна», «наш паровоз, вперед лети», а - «это было со мной, это было в моей жизни». Леня Дербенев сразу оценил идею, когда я с ним поделился, и написал прекрасный «исповедальный» текст: «Так же, как все, как все, как все, я по земле хожу, хожу. И у судьбы, как все, как все, счастья себе прошу...»

Третий пункт - про несчастную женскую долю. По моим представлениям, основными потребителями эстрадных песенок были школьницы и «пэтэушницы», страдающие от неразделенной любви, а также брошенные мужьями одинокие продавщицы с малыми детьми на руках. В создании близкого их сердцу образа матери-одиночки важную роль должна была сыграть семейная ситуация самой Аллы. Мой друг замечательный фотограф Валерий Плотников сделал для этого серию снимков Аллы с дочкой на руках.

Четвертый пункт определял национальный характер будущего проекта. Пение на английском языке мне казалось бесперспективной затеей для советских сценических площадок. Подражатели Эллы Фицджеральд могли рассчитывать в лучшем случае на рестораны. К тому же на советской эстраде тогда правили бал Эдита Пьеха со своим «иностранным» акцентом, София Ротару и несколько прибалтов. А «русская ниша» оставалась практически пустой. Сам бог велел возглавить отечественную эстраду певице с такой звучной исторической фамилией - Пугачева!

«Пугачевский бунт» - это пятый пункт. В то время обязательной частью репертуара любого певца была гражданская лирика - все эти «За того парня», «Ребята семидесятой широты» и так далее. Алле нужно было сознательно отказаться от любых гражданских тем. Я пою только о любви! Это пусть Соня Ротару выводит: «Я, ты, он, она - вместе целая страна!» Этими темами народ тогда перекормили. И любой «инакопевший» - Высоцкий к примеру - притягивал всеобщее внимание.

В этих «Пяти пунктах» была, так сказать, стратегия по завоеванию эстрадного Олимпа. А еще были тактические «Двадцать пунктов» - как достичь этих главных целей, я напечатал их на другой бумажке и повесил рядом. Растолковал Алле их содержание и посоветовал: «То, что слева, - просто заучи как «Отче наш». А что касается правой бумажки - это тебе руководство к конкретным действиям». Кстати, первый пункт во втором списке звучал так: «Любить Сашечку».

Но не надо полагать, что мы с Аллой, как маньяки, думали только о карьере. Нет, мы жили веселой молодой жизнью. Нежно относились друг к другу.

Я упоминал про пишущую машинку, на которой мы с Пугачевой обменивались записками во время первого свидания. Так вот, каждый раз, уезжая в командировку, я оставлял Алле какое-нибудь любовное послание, а когда она отправлялась на гастроли, я находил отстуканный ею листок. Например такой: «Сашечка! Я тебя люблю! Ты у меня один. Я хотела кому-нибудь позвонить, оказалось некому. Мне стало страшно. Это страшно! Я чего-то боюсь. Приезжай скорей!»

Я ей отвечал в том же духе.

[показать]


Еще мы писали друг другу письма из разных городов. Они носят личный, интимный характер и не предназначены для посторонних глаз.

Важнейшей составной частью пятого пункта было также грамотное управление слухами, скандалами и «правильными» появлениями на телевидении, создающими определенный образ в общественном сознании.

Я считаю - телевидение изобретено не для того, чтобы его смотреть, а для того, чтобы тебя там показывали. Тогда, как, впрочем, и сегодня, оно было самым главным способом раскрутки артиста. Ведь в народном сознании давно уже сложилось представление: кто в «ящике» - тот герой, а кто не в «ящике» - того как бы и нет. И люди старались попасть на экран любым способом, и деньги за это платили.

Алла, конечно, не могла платить за свои эфиры, но могла выстроить тактику своих появлений в телевизионных передачах. Я ей советовал:
- Не участвуй в программах, посвященных годовщине Октябрьской революции, дедушке Ленину или съездам КПСС, пусть там Ротару поет. Ты должна засвечиваться в других, «душевных» передачах - в «Огоньках» к Новому году или к Восьмому марта, в концерте, посвященном Дню милиции. (Благодаря личному покровительству министра внутренних дел Щелокова это был самый популярный и качественный телеконцерт, собиравший лучших артистов.)
- Но все артисты мечтают участвовать в кремлевских концертах! - пробовала спорить Пугачева.
- А тебе не надо. Пойми, если ты не появишься в концерте к Седьмому ноября, вся страна решит, что это неспроста. Пугачева, мол, диссидентка, ее преследуют и вырезают из программ. И тебя полюбит фрондирующая интеллигенция, а именно она, а не отдел пропаганды ЦК КПСС, задает сегодня тон в общественном сознании.

[показать]


На вооружение были взяты слухи. Помню, сидели за столом в компании и кто-то пошутил: «Пугачева, как ты еще не убила своего мужа утюгом?» Все засмеялись. Мне запомнилась реакция публики на эту фразу, и я в застольных тостах стал обыгрывать ее на разные лады. И что вы думаете? Кто-то эту тему подхватил. Когда Алла приехала в очередной провинциальный город на гастроли, на ее выступление вдруг пожаловал местный прокурор. И на полном серьезе спросил: «А вам можно петь? Вы же под следствием находитесь, убили мужа, как я слышал». Это было неожиданно. «Вот так возникает «обратная связь», - подумал я. И понял: нужно не бояться слухов, а наоборот, надо запускать про Пугачеву всевозможные небылицы. Прав был один известный исторический персонаж: «Важно, чтобы о тебе говорили, и совершенно не важно - что!»

Но такие шутки хороши для простого слушателя и зрителя, а нам было очень важно завоевать еще и интеллигенцию, которая от советской эстрады нос воротила. У нее были другие кумиры: Высоцкий, Галич, Окуджава, Евтушенко, Вознесенский, Бродский. И чтобы попасть в этот список, требовалось вылепить образ интеллектуальной певицы.

Мой приятель, будущий главный редактор журнала «Огонек» Лева Гущин возглавлял тогда один из отделов «Комсомольской правды». И вот я как-то затащил его в ресторан Дома кино и там, под шашлычок и грузинское вино, принялся рассказывать о любви Пугачевой к французской живописи и к китайской поэзии. (Подозреваю, что о существовании последней она даже не догадывалась.) Называл среди ее любимых поэтов Ли Бо и Ду Фу, цитировал «ее любимое» китайское стихотворение. И далее в том же духе про других ее кумиров - Босха, Эль Греко, Луиса де Камоэнса, Сартра, Кафку, Дос Пасоса и модного тогда Хемингуэя. Лева рыдал. В результате в «Комсомолке» вышли три «подвала» о Пугачевой! Публикация в самой популярной газете страны произвела эффект разорвавшейся бомбы. Ксероксов тогда не было, поэтому те, кто сумел купить экземпляр газеты, перепечатывали статьи на машинке и переплетали в самодельные брошюрки. Я сам потом видел такую затертую до дыр «книжечку» у одной из поклонниц Аллы.

После «Комсомолки» к ней стали проявлять интерес и другие издания. Звонят, к примеру, к нам на квартиру из газеты «Советская культура»:
- Можно Аллу Борисовну?
- Нет, она на гастролях.
- Ой как жалко. Женский день Восьмое марта на носу, мы хотели сделать о ней небольшой материал. Так, может, вы расскажете что-нибудь интересное про ее последние творческие достижения?
- Хорошо, пишите... Японская газета «Асахи»... (С какой стати «японская»? Что это меня занесло в такую даль?) назвала Аллу Пугачеву... (А сам думаю: кем же она ее назвала?) и Юрия Гагарина... (О, какая хорошая получилась компания!) самыми знаменитыми людьми двадцатого века... - неожиданно для самого себя вдруг завершаю я.
- Как интересно. А это точно?
- Да точно, точно.
- А еще?
- Что же еще?.. Ах да, чуть не забыл, пишите - общий тираж ее пластинок достиг ста миллионов экземпляров.
- Вот это да! Большое спасибо! Как вы нас выручили!

На следующий день в «Культурке» народ читает и про «Асахи», и про сто миллионов дисков. Правда, если посчитать даже с мягкими вкладками в журнале «Кругозор», пластинок ее и трехсот тысяч не наберется, но кто будет спорить с печатным органом ЦК КПСС? Эти небылицы радостно перепечатывают другие издания. Как их пропускала цензура, до сих пор не пойму. Но главное сделано - в сознание народа вбивается «залепуха» про немыслимый успех Пугачевой не только в СССР, но и в остальном мире. Через какое-то время у Аллы намечаются концерты в Ленинграде. Я тоже еду, чтобы навестить родной город. Выступление проходит на стадионе «Юбилейный». В перерыве заглядываю в артистический буфет. И глазам своим не верю. Потому что за одним из столиков сидит кумир всей советской «фронды», небожитель, великий театральный режиссер Георгий Александрович Товстоногов.

Я был с ним немного знаком. Подхожу, вежливо здороваюсь и недоуменно спрашиваю:
- Георгий Александрович, простите великодушно, но что вы здесь делаете? На эстрадном концерте?
- Да вот, сегодня выступает какая-то восходящая звезда - Пугачева. Жду второго отделения, когда она должна выйти на сцену. В газетах пишут, что это - явление.
И я понимаю, что волна, поднятая «Комсомолкой», докатилась и до Питера.

На тех же гастролях в Ленинграде произошел драматический случай. В перерыве между песнями, когда зрители стали выходить с цветами на сцену, какой-то мужик тоже подошел с букетом. Задержался, что-то сказал Алле, оттопырив отворот пиджака, оскалился и ушел. Спустя несколько минут я почувствовал неладное. У Пугачевой прямо на сцене начал садиться голос, она даже сократила программу, хотя и довела концерт до конца. Бросился к ней в гримерку.

Она сидит бледная, трясется. Оказывается, этот тип на сцене показал ей «финку», торчавшую во внутреннем кармане пиджака, и сказал: «Бойся меня. Я тебя прикончу». Задержать его не удалось, но Аллу пришлось отвезти в больницу, чтобы снять спазм голосовых связок.

Девки-фанатки тоже ее все время доставали. Однажды подожгли дверь в квартиру. Мы проснулись ночью от запаха гари. Я не понял спросонок, откуда дым, подумал - что-то горит за окном. Потом распахнул входную дверь, а она пылает. Видимо, бензином облили. Еле потушили. На что обозлились поджигатели, мы так и не поняли. Фанаты вообще странный народ. Могут обидеться просто на то, что артистка не ответила на их письмо. А она физически не могла отвечать на такое количество посланий. Весь «Москонцерт» был ими завален. Поклонники не мудрствовали с адресом, просто писали: «Москва, Алле Пугачевой». И почту несли мешками...

Фанаты часто вели себя неадекватно. Был случай, когда я встречал Пугачеву на «Жигулях» у Театра Эстрады. Как только она села в машину, толпа приподняла наш автомобиль! Я нажимаю на газ, колеса бешено крутятся, а машина не едет. Потом эти сумасшедшие успокоились, поставили «тачку» на землю.

[показать]


Однажды мой хороший знакомый Слава Цеденбал, сын хозяина Монголии и постоянный представитель своей страны в Совете экономической взаимопомощи, красавец и известный московский плейбой, был остановлен ГАИ на выезде из Москвы.
- Куда направляемся? - поинтересовались гаишники.
- В ресторан «Арлекино», - ответил Слава.
- Это где Пугачева поет и на столе танцует? - ухмыльнулись сотрудники.
В ресторан «Арлекино» тогда рвалась вся Москва. А возникла его немыслимая популярность совершенно случайно. Однажды мой второй режиссер Валентина Максимовна Ковалева (сыгравшая впоследствии важную роль в кинематографической судьбе Пугачевой) пригласила нас на открытие грузинского ресторана «Сакартвело». Ее знакомый Торнике Копалейшвили открыл под маркой привокзального буфета железнодорожной станции Одинцово настоящий грузинский ресторан с лобио, сациви, аджапсандалом, чахохбили, чихиртмой, хачапури, чакапули, чашушули, харчо, шашлыками, копчеными поросятами, цыплятами табака, хашем и другими изысками национальной кухни.

Нас встретили с распростертыми объятиями. Усадили, накормили. Подходит хозяин, очень красивый и гостеприимный человек:
- Дорогие гости, вам у нас понравилось?
- Понравилось, - вежливо отвечаем мы.
- Как вы думаете - поедет сюда публика?
- Нет, - честно говорю я.
- Почему?
- От Москвы далеко. На МКАДе пьяных будут менты ловить. Чтобы в такую даль ехать - нужна приманка. И еще, как называется ваш ресторан?
- «Сакартвело».
- А что это такое?
- Древнее название Грузии.
- Грузины, может, об этом знают. Но для русского человека «сакартвело» всего лишь труднопроизносимое незнакомое слово. Знаете что - назовите лучше свой ресторан «Арлекино»...
- Почему?
- Вся страна знает эту песню. И поет ее девушка, сидящая с нами за столом. Знакомьтесь, Алла...
- Здравствуй, Алла, - кланяется хозяин. - А в этой идее что-то есть...
Тогда я, оседлав тему, начинаю импровизировать: - Если вы переименуете свой ресторан в ее честь, мы подарим вам большой живописный портрет Аллы. Закрепите за нами постоянное место, будем к вам иногда приезжать. А если нас нет, гостям вы сможете говорить: «Это личный столик Пугачевой».
Торнике сразу «просек фишку», ресторатор он гениальный, и говорит в зал: - Друзья, я ошибся, когда выбирал название для ресторана. Теперь в честь присутствующей здесь певицы Пугачевой он будет называться «Арлекино»!
Посетители кричат, аплодируют, приветствуют Аллу. Она садится за рояль и поет: «По острым иглам яркого огня...»

Через месяц бывший вокзальный буфет становится самым модным местом Москвы. Его украшает портрет Пугачевой. Перед входом столпотворение машин. Торнике с нашей подачи запускает слух, что Алла у него каждый день выступает. На самом деле мы бываем там значительно реже, ну, может, раз в две недели. Тихо сидим в уголке, клюем свое лобио. Действительно, Алла в «Арлекино» пела разве что пару раз, да и то одну-две песни - в честь хозяина. Но местный ансамбль исполнял весь ее репертуар. Не попавшая в ресторан и мерзнущая на морозе публика слышала доносившиеся изнутри звуки и домысливала разгул, устроенный там Пугачевой. А если счастливчики, прорвавшиеся внутрь, спрашивали «Где же Она?», им отвечали: «Только что уехала. Приезжайте в следующий раз пораньше, обязательно будет».

Из пятого управления КГБ, занимавшегося культурой, сообщили в Минкульт. Пугачеву вызвали «на ковер»:
- Алла Борисовна, есть сигнал, что вы поете в ресторане и танцуете там на столе. Такое поведение недостойно звания советской артистки.
- Да с чего вы взяли, что я там пою?

Алла пустилась в долгие объяснения. Ее пожурили и в конце концов отпустили. Она ведь собирала полные залы и приносила государству немалые доходы. Но в любимом ресторане, несмотря на выволочку, мы бывать не перестали.

В ресторане «Арлекино» мы встречали и Новый 1977-й год. Выпили со всеми шампанского под бой курантов, а потом ушли в кухню. Только там можно было посмотреть телевизор. Алла тогда снялась для «Голубого огонька» с песней «Все могут короли». Мы хотели убедиться, что эта озорная песня прошла в эфир, боялись, что ее вырежут. Песня-то была с намеком на власть имущих. Текст сочинил Леня Дербенев, а у него всегда была «фига в кармане». Пока народ пил, ел и танцевал, мы три часа сидели на табуретках между плитой и огромной металлической раковиной для мойки посуды и не отрывали взгляда от маленького черно-белого экранчика. Вокруг сновали повара и официанты, готовили еду, носили грязные тарелки. Но какое же это было счастье, когда с экрана наконец зазвучало: «Жил да был, жил да был, жил да был один король...» От радости мы обнялись и чуть не прослезились.

Вышли в зал, и Алла объявила: «Друзья, сейчас я вам спою песню, которая завтра станет самой популярной в нашей стране». Под овации она сошла со сцены, мы покинули ресторан и поехали продолжать веселье в Переделкино, на дачу к моему другу детства Валерию Плотникову.

Вот так мы и жили. Легко, весело, с озорством и куражом.

Когда пару лет назад я прочитал мемуары ее следующего мужа, Жени Болдина, то пришел в большое недоумение. Оказывается, их жизнь состояла из постоянных скандалов, пьянок и загулов Пугачевой с другими мужиками на глазах у изумленного супруга. У меня возникло впечатление, что он пишет не об Алле, которую я знал, а о каком-то другом человеке.

Или, может быть, это вообще особенность женской натуры, неплохо показанная в картине «Красотка» Джулией Робертс? Там проститутка становится светской дамой, когда встречается с героем Ричарда Гира. Речь в этом фильме идет о том, что женщина такова, каковы окружающие ее мужчины. Впрочем, загадки женской психики - это тема для другого разговора, а возможно, и для серьезного философского трактата.

Продолжение следует...

Автор - Александр Стефанович, "КАРАВАН ИСТОРИЙ"

вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Без заголовка | анелина42 - Дневник анелина42 | Лента друзей анелина42 / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»