* Все, чем мы являемся, есть результат наших мыслей. Оно построено на мысли. Оно основывается на мысли. *
(Будда *Дхаммапада*)
* Уильям Джемс, отец американской психологии, рассказал о своей встрече с одной старой леди, которая утверждала, что Земля покоится на спине огромной черепахи.
*Но, уважаемая леди, -- как можно вежливее спросил профессор Джемс, -- на чем же покоится эта черепаха?*
*О, -- сказала она, -- это просто. Она стоит на спине другой черепахи*.
*Понятно, -- все так же вежливо сказал профессор Джемс. -- Но не были бы вы так любезны сказать мне, что поддерживает вторую черепаху?*
*Не стоит, профессор, -- ответила старая леди, поняв, что профессор пытается завести ее в логическую ловушку. -- Там все время черепахи-черепахи-черепахи!*
Не спешите смеяться над старушкой. Мозги всех людей устроены одинаково. Ее вселенная была немного странной, но она строилась на тех же ментальных принципах, что и любая другая вселенная, в которую верили люди.
( Роберт Антон Уилсон. *Прометей восставший.*)
Наблюдается явный объединенный фронт бюрократии. Есть у него общий враг (и общая цель) в виде экономики (и ее окончательного уничтожения). Есть и другое необходимое для формирования фронта условие — общий лидер (по Ожегову, фронт — это «группа действующих армий под началом одного командующего»).
Мотивы винтиков вертикали понятны: при иной экономике, чем наша нынешняя бюрократическая форма хозяйствования, большинству из них может просто не найтись места в приятных местах распределения привилегий или ресурсов. Примерно так нынче в ряде офисов, которые переходят на работу «на удаленке», часто вдруг выявляется, что многие начальники просто не нужны, их можно безболезненно увольнять, так как, кроме проведения заседаний-совещаний с бешеным вращением глазами и руганью, они ни к чему больше не приспособлены.
По всему выходит, что наступление на Россию нормальной некомандной экономики является такой угрозой, которая не может не вызывать самого яростного сопротивления. А она наступает, даже свила виртуальные плацдармы в головах иных еще не изолированных предпринимателей.
По политической части тоже страшно подумать про реальное, скажем, улучшение пресловутого делового климата. Это ведь способно породить целую армию довольно обеспеченных людей, которые самым наглым образом не будут считать себя обязанными за все хорошее вертикали. И начнут цитировать какого-нибудь древнего испанского писателя Сервантеса — про то, что за хлеб, якобы, они обязаны только Господу Богу и самим себе, что и есть свобода. Но нельзя же пускать людей с такими мыслями на избирательные участки.
Однако трудно объявить всенародным делом заботу о сохранении бюрократических привилегий, вот и придумали ОНФ. Его лидеры не лгут: у этого фронта впрямь нет врагов. Зато есть один союзник, вернее, властитель дум и всего прочего — всепобеждающая бюрократия вертикальная. А настоящий фронт, с боями и врагом, — бюрократический. Сводки с этого фронта о боях с экономикой поступают почти в ежедневном режиме. Из последних — заявление министра финансов Антона Силуанова про девальвацию.
Вряд ли профессионал Силуанов серьезно говорил о девальвации как о рецепте изменения экономической ситуации.
Рубль с конца зимы уже упал к доллару где-то процентов на 5–6, но никакого экономического роста это не вызвало. Вряд ли также Силуанов полагает, что скупка валюты Минфином может быть столь существенной, что допустит более солидное ослабление рубля. И, конечно, министр осознает, что это может вызвать лишь всплеск инфляции (заодно создать серьезные проблемы для рынка облигаций). Он пытается найти решение простой задачи — через ослабление, по его словам, «обменного курса на 1–2 рубля изыскать для федерального бюджета 190–380 млрд рублей».