Я помню солнце по картинкам воспоминаний, кинофильмов и пестрых снов. Сбилась со счету, сколько дней (недель?), прячется оно от моего взора за густой пеленой серых облаков. Небо плюется то снегом, то дождем. Зябко.

Проходя по островкам растаявшей, мягкой, словно пластилин, растопленной влагой почвы под склонившимися деревьями родного двора, гуляя в пустом, словно закованном в хрусталь осеннем лесу, каждый раз ухитряюсь вляпаться в грязь. Но зато, какова энергетика, когда идешь по почве, а не по закованному в асфальтовый панцирь городу!..



Порой хочется побыстрее бежать с улицы в тепло, домой. Порой замер бы меж застывших молчаливых сосен и березок и потерялся вне зоны доступа. Чаще (по старой привычке?) бегу, потом осекаюсь и говорю себе: “Постой. Куда летишь?.. Расслабься. Сбрось напряжение марафона стресса. Позволь себе это “безделье”, растворись в окружающем мире”.

Растворяешься. Но после вновь хватаешься за мгновения, что вечно скачут, не отставая друг от друга, заставляя тебя барахтаться в мыслях типа: “жизнь скоротечна, а ты тут стоишь…”, и (вязнешь или) балансируешь на грани между “скорее, в сутках всего 24 часа, а у тебя море дел, завершение которых ты хотел бы в эти сутки уложить” и “ну их на фиг, когда умру, мне будет уже все равно, успела ли я погладить шелковую кофточку или прочитать о разрушении зависимости по отношению к другому человеку”.



Долгое время я не страдала острым чувством хрупкости и временности бытия. Мир казался очень крепким, основательным и фундаментальным. Но я его расшатала. Сама.

Постепенно какие-то его части стали умирать. Живые существа, любимые вещи, привычки…

Я теряла, но жизнь продолжается. На замену умершему проходит что-то новое. Жизнь начинает играть другими красками.

На фоне всего этого пришло ощущение нестабильности, временности всего, и (интуитивное) знание, что впереди меня ждут перемены и нечто (не поддающееся пока описанию словами) новое. Неопределенность не пугает. Милая сердцу уютная основательность, уверенность в завтрашнем дне (на самом деле, сладкая иллюзия) покинули меня, а охватившее ощущение зыбкости пока еще тревожит. Воспринимаю это как естественное течение дел, не окрашивая события в плюс или минус.

Знаю, что скоро буду относиться к этой подвижности иначе (наступит некая стабильность), но пока чувствую себя весьма странно.



В субботу вышло так, что я попала в церковь. Лена захотела поставить свечки и заказать молебен за здравие и за упокой, попросила сходить вместе с ней. С тех пор, как я ставила свечи за здравие своих близких, и у меня на глазах одна толстенная свеча, поставленная за здравие Светы, сложилась пополам, а после Света год не выбиралась из больниц, я туда не ходила. После костелов Германии я почему-то вообще чувствую себя весьма паршиво и дискомфортно в наших православных церквях, и постоянно, оказываясь в них, хочу как можно скорее оттуда выйти.

Зашли в храм. Относительно тихо, только что закончилось венчание. Но снова дискомфорт. Чуждо исполнение кем-то выдуманных ритуалов. Хочется делать то, что идет от сердца. Только для того, чтобы поговорить с богом, мне не нужно никуда идти, и никаких посредников тоже не нужно. Осознаю, что разрыв между мной и православной традицией все увеличивается, и возврат назад вряд ли возможен. Не чувствую себя рабой божьей, (может громковато будет сказано, но) плохо ли хорошо живу в партнерстве с богом.



Мои руки по локоть покрыты сетью мельчайших царапин и отметин острых зубов. У моих снов теперь есть ловец. Но я ни о чем не жалею.
Тишка – просто чудо какое-то!.. Сразу стал всеобщим любимцем, напрочь затмив своей неуемной жизненной энергией тоску по Пушку. Жизнерадостный, игривый, шустрый комочек очаровал не только все наше семейство, но и всех, кто уже успел с ним познакомиться.

Пушок перестал тревожить меня, и ни разу больше не приходил во сне, оставив в воспоминаниях легкость. Вчера была в лесу на том месте, где его похоронили. Спокойно там, хорошо себя чувствуешь, уходить не хочется.

Вот, пожалуй, и все из приключений последней недели, о которых я хотела бы рассказать.