Отравленные иголки – секретное оружие спецслужб

Так уж получилось, что, наряду с уже упомянутыми мною событиями, в мае 1993 года произошло и много другого, как вполне ожидаемого, так и неожиданного! Одним из ожидаемых событий стало начало моей второй американской школы-семинара. Слушателей набралось человек двадцать, и проводил я свои занятия по уже отработанной схеме. Только в этот раз я планировал более продолжительную школу. Занятия начинались, как и в первый раз, в 19.00 каждый вечер, исключая субботу и воскресенье. Продолжительность занятий была три часа с двумя десятиминутными перерывами между занятиями. Всё было, как и прошлый раз…

Отличием было то, что переводил школу на английский не Роман Боринков, а женщина по имени Нина, фамилию которой я не помню. Она была кандидатом наук по биологии, если мне не изменяет память, генетиком, преподавала в университете Бёркли (Berkley). Серьёзной научной подготовки и опыта преподавания на английском языке, по моему мнению, должно было быть достаточным, чтобы при синхронном переводе перевод максимально соответствовал оригиналу. Мой расчёт на это, в основном, оправдался, мне всего несколько раз пришлось просить её перевести несколько по-другому.

Занятия проходили так же, как во время первой американской школы, среди моих слушателей было несколько профессиональных врачей, психологов, что говорило о том, что после первой школы пошло много слухов о ней. Приехали на школу-семинар и из других штатов, и это притом, что я никогда не помещал никакой рекламы не только о школе, но вообще о своей работе и её результатах. И вновь, когда я перестраивал мозг и сущность людей, и у них появлялись принципиально новые возможности, в существование которых они с трудом верили, это вызывало у них шок, что вполне понятно. Так что в этом плане вторая американская школа-семинар проходила нормально! Принципиальным отличием второй школы-семинара стало не изменение моего подхода к своей школе, а то, что происходило во время её проведения. Но всё по порядку…

Через несколько дней после начала занятий, когда я повернулся спиной к своим слушателям, чтобы изобразить очередную диаграмму, я почувствовал в спине что-то, похожее на укус комара или покалывание шерстяной одежды, надетой на голое тело. Сначала я не придал этому особого значения, но буквально через минуту на меня навалилась невероятная слабость, мне стоило больших усилий воли не грохнуться на пол комнаты. Я продолжал, не подавая вида, вести занятие, а в это время лихорадочно искал причину такой внезапной невероятной слабости. И буквально за доли секунды связал такое своё состояние с «комариным укусом», который я ощутил в своей спине. Я просканировал связь этого «укуса» со своим состоянием, и результат был однозначен — я получил в спину порцию яда, и яда довольно сильного! В тот момент у меня не было времени на анализ, кто и почему это сделал, моё состояние резко ухудшалось, и мне пришлось быстро самому определять наличие яда в своём организме. Мне это удалось сделать за несколько секунд, и я сразу приступил к его расщеплению в своём теле и нейтрализации тех повреждений, которые яд уже успел сделать за время своего действия до момента начала его расщепления.

По мере того, как я расщеплял попавший в моё тело яд и убирал последствия его действия, невероятная слабость стала отступать, и вскоре я уже чувствовал себя нормально. За эти несколько весьма критических минут, когда я боролся с ядом в своём теле, я продолжал вести занятие, никто даже не заметил (кроме Светланы), что со мной что-то произошло. Мои слушатели с большим интересом слушали перевод моих слов и ничего, кроме некоторой бледности на моём лице, не заметили, приняв её появление за признак усталости и недосыпания. Так, по крайней мере, мне сообщил Джордж, когда он от меня узнал, что на самом деле произошло! Он слушал мой рассказ, и хотя он ему казался невероятным, что явно читалось даже по его лицу, он, тем не менее, не спешил даже думать о том, что я придумал всё это или мне просто померещилось. Он уже не один раз убеждался на своём собственном опыте: то, что я говорю и делаю, не является ни фантазией, ни бредом сумасшедшего, несмотря на тот факт, что многое звучит, по крайней мере, весьма странно.

Но в тот вечер я получил и вторую иголку в спину. Видно, стрелок подумал, что он в первый раз промахнулся, так как я не грохнулся мёртвым на пол, и решил повторить «процедуру». И в очередной раз, когда я повернулся спиной к своим слушателям, я получил в спину ещё одну «иголку». Я пишу «иголку» не потому, что это оружие похоже на привычную всем иголку, хотя на самом деле это оружие тоже иголка, но несколько другая, но об этом несколько позже, а пока я вернусь к моменту, когда в мою спину вонзилась вторая «иголка»! На этот раз я не стал дожидаться, пока по всему телу расползётся невероятная тяжесть, а стал расщеплять яд практически сразу после его попадания в мой организм. И в течение нескольких секунд яд был нейтрализован, и я, как ни в чём не бывало, продолжал вести своё занятие. Только первый раз стрелок застал меня врасплох, и я не сразу сообразил, в чём дело. Потерянные мною минута-две после получения первой порции яда чуть не стоили мне жизни, но, видно, крепкий организм мне достался от природы. Но если бы я вовремя не сообразил, что к чему, вряд ли крепости моего организма хватило бы на ещё одну минуту сопротивления яду! Невероятная слабость, которую я испытал в тот момент, явилась неоспоримым подтверждением этого. В голове тогда появилась какая-то странная вялость и обволакивающий туман, но сюрприз моих «друзей» не сработал. Довольно-таки большой опыт борьбы за выживание в моей войне против паразитов научил меня быстро и оперативно принимать решения и действовать. Так что практические тренировки, которые мне почти ежедневно «организовывали» мои враги, сослужили мне хорошую службу! Конечно, мне приходилось разбираться с ситуациями и гораздо более серьёзными, чем иголка с ядом, но… большинство нападений на меня с попыткой уничтожить были нападениями с других уровней, а такой удар по мне, через моё физическое тело, был чем-то новеньким, неожиданным, по крайней мере, для меня самого!

Всё происходящее было неожиданным для меня, я столкнулся с чем-то новым, мне незнакомым. Я ожидал попыток взорвать, убить посредством огнестрельного оружия, холодного, через организацию аварий, ядов в пище и воде, но… этого я никак не ожидал и даже не предполагал, что такое оружие существует! А оружием могло быть почти всё: авторучка, зажигалка — практически любой предмет из обихода человека, не вызывающий подозрения! Ну кто бы мог подумать, что смертоносным оружием может стать обычная авторучка, при одноразовом нажатии на кнопочку которой, она будет действовать, как обычная авторучка, а при нажатии дважды, из этой авторучки вылетает небольшая органическая иголочка, насыщенная мощным ядом. Иголочка, которая через час после выстрела полностью рассасывается в теле жертвы, не оставляя никаких следов, кроме малюсенького красного следа, на который никто даже не обратит и внимания. А человек погибает якобы от инсульта или инфаркта, ибо такой вывод сделает при осмотре тела патологоанатом! И всё! Идеальное убийство, да такое, что комар носа не подточит! И при этом никто даже ничего не заподозрит. Ну кто не игрался с авторучкой, нажимая раз за разом такую притягательную кнопочку! Многие это делают, даже не задумываясь. И нужно только как бы невзначай направить «дуло» ручки в нужном направлении, дважды нажать на кнопочку, и… дело в шляпе! Не правда ли, идеальное убийство! И вот я сам становлюсь объектом такого идеального убийства, получаю в спину от одного из моих слушателей «пулю-иглу» и… при этом остаюсь живым и даже не подаю виду! У любого «нормального» исполнителя заказа возникнет только один ответ на такое положение дел: наверно, «пули-иглы» «отсырели» или «испортились»! Или что все иглы пролетели мимо, хотя с такого расстояния и при немалой ширине моей спины, промахнуться очень сложно.

Так или иначе, «Робин Гуд» был явно растерян от непонимания происходящего. Кстати, по поводу Робина Гуда. В советское время в книгах и фильмах его имя писали, как Робин Хороший, так как Гуд (Good) по-английски означает хороший. Это, видно, было связано с тем, что он преступным способом восстанавливал справедливость, по крайней мере, согласно легенде. Но на самом деле его звали Robin Hood, что в переводе означает Робин-бандит! Это так, к слову, а теперь продолжу свой рассказ о других «вольных стрелках».

Один из слушателей моей школы-семинара был не единственным, кто выступал в этом качестве. Роли «вольных стрелков» исполняли и «бездомные», которые сидели на тротуарах, и «просто» люди в очереди, и «просто» прохожие. Когда я сообщил о первой атаке Джорджу, он и верил, и не верил мне одновременно. Для него подобные события были из категории фантастики. Но и он вскоре убедился в этом сам. В один из дней мы вместе отправились в офис Fed Express, для того, чтобы отправить в Польшу отснятые видеоматериалы о моей работе, интервью с моими пациентами и слушателями моей первой американской школы-семинара. Для этой цели я брал напрокат профессиональную телевизионную камеру и оплачивал работу оператора, многие интервью по моей просьбе брал Джон Макменес, о котором я уже писал ранее, часть материалов я снимал сам, и всё это отправлял в Польшу, где готовился часовой фильм о моей работе. Для этой же цели ещё в конце января 1993 года был сделан мой первый оздоровительный сеанс, которым и заканчивался этот часовой фильм. Первый оздоровительный сеанс мы, в принципе, сделали вместе со Светланой именно для этого фильма. Просто польский режиссёр русского происхождения Галина Очкасова, с которой раньше работала Светлана, попросила сделать что-нибудь эдакое для того, чтобы можно было ещё и чем-то помочь зрителям фильма. В результате родилась идея создания оздоровительного сеанса.

Для реализации этой идеи нужна была монтажная видеостудия. По моей просьбе Джордж нашёл хорошую цифровую видеостудию, и в назначенное время вечером одного январского дня мы втроём туда приехали, а вышли из неё только в седьмом часу утра. Благо, что это была ночь с пятницы на субботу, и мне не надо было в десять утра начинать свою работу. Мы проработали всю ночь и всю ночь «гоняли» работника этой студии. Сначала он на зелёном фоне заснял пять минут моей работы в полнейшей тишине, а потом началось самое интересное. Мы со Светланой говорили, в основном через Джорджа, о том, что мы бы хотели видеть на заднем плане и как, а парень, имя которого я не запомнил, тут же показывал нам, как он нас понял. Тут же, немедленно, шли комментарии, что и почему не так, как нам хотелось, и парень тут же всё поправлял. Работа шла быстро и весело, прямо на наших глазах рождался на мониторе наш замысел. При создании оздоровительного сеанса очень много помогала Светлана, она предложила в некоторых моментах сделать «исчезающие руки», свечение вокруг тела, которое действительно есть, но большинство людей его не в состоянии видеть. Мы сидели над «душой» парня и мучили его до тех пор, пока не добивались того, что было нужно. Любопытно и то, что монтаж происходил без какой-либо музыки, но, когда несколько позже был наложен на запись звук, происходящее на экране, движение моих рук, изменения на заднем плане оказались полностью синхронны с музыкой Жана Мишеля Жарэ. Причём, синхронность оказалась просто невероятной! Любой желающий может убедиться в этом сам, внимательно наблюдая за происходящим на экране и внимательно слушая сопровождающую музыку. Я сначала даже нанимал местного композитора, чтобы он написал музыку к сеансу. Он её сделал, но сделал так, что мы вместе со Светланой решили его сочинением не пользоваться. После этого мы решили, что не стоит искать другого композитора, и использовали для музыкального сопровождения мелодию «Экванакс». И никогда об этом не пожалели…

И вот дубликаты всего отснятого материала я и нёс в офис Fed Express для того, чтобы отправить в Польшу, Галине Очкасовой. Для того, чтобы она могла приступить к монтажу фильма. Джордж шёл рядом со мной, и я, обнаружив очередного «вольного стрелка» в виде бездомного, сидящего на тротуаре, предложил ему немного отстать и понаблюдать. Когда я проходил мимо этого «вольного стрелка» под видом бездомного, у него «вдруг» возникло невероятное желание закурить, и… я получил очередную «пулю-иголочку». Результат действия её был такой же, как и раньше — я просто расщепил яд! Потом, когда я стал в очередь, я предложил Джорджу понаблюдать за человеком, который встал в очередь после меня через несколько человек. На этот раз «вольный стрелок» выглядел, как среднего достатка человек, и не прошло и нескольких минут, как он направил свою «авторучку» на меня и выпустил мне в спину очередную иголку с ядом. Когда мы шли обратно, Джордж был в полном шоке, в его голове не укладывалось происходящее, но тем не менее, он после этого уже нисколько не сомневался в том, что на самом деле происходит вокруг нас со Светланой, каким бы это невероятным и не было. Такая охота началась не только на меня, после первой же такой атаки я создал Светлане структуры, позволяющие почти мгновенно расщеплять яды, и это оказалось очень вовремя. Когда она выходила в город сама, на неё тоже стали охотиться «вольные стрелки» с иголками. И она получала иглы с ядом в спину, когда проходила мимо «мирно» сидящих на тротуарах «бездомных», которые «почему-то» всегда «прикуривали», когда она проходила мимо. И хотя у Светланы были все необходимые структуры для расщепления ядов, но… получение иголок с ядом, тем не менее, не было для неё занятием приятным. Ведь яды всё равно начинали действовать, и процесс их нейтрализации не сопровождался приятными ощущениями тоже. Так что Светлана ещё некоторое время потом «шарахалась» от любого бездомного, особенно, если бездомный делал какое-нибудь движение.

Это был фрагмент из автобиографической книги Николая Левашова «Зеркало моей души».