Детский опыт - Нейтрализация землетрясения

Имея уже определённый опыт в работе с глобальными проблемами, я считал, что существует весьма большая вероятность того, что у меня получится нейтрализовать и землетрясение. И в некотором смысле опыт в этом у меня уже был… И был ещё с детства. 14 мая 1970 года на Северном Кавказе было довольно сильное землетрясение. В самих Минеральных Водах оно не было столь сильным, как, например, в Махачкале, но … тем не менее, было довольно чувствительным. Я помню до сих пор это событие и не потому, что испугался землетрясения, отнюдь нет, скорее наоборот. Землетрясение произошло поздно вечером, после десяти часов вечера. Я помню, что я уже пошёл спать, в то время, как все остальные продолжали смотреть телевизор.
В детстве я мог нормально спать только в полной темноте, если свет бил хотя бы из-за закрытой двери или дверной щели, я обычно долго не мог уснуть, ворочался с бока на бок. Мои глаза были очень чувствительны к свету, поэтому я, обычно идя спать, брал специально приготовленный для этой цели кусок материала или чистую тряпку и использовал её, как своеобразный замок. Зажимая эту тряпку дверью, я добивался того, что дверь очень плотно закрывалась, и, как следствие этого, не возникало щели, через которую свет из зала попадал в нашу спальню. Очень часто я ещё другой тряпкой или полотенцем закрывал щель снизу и тогда, довольный отправлялся спать и быстро засыпал глубоким сном. В тот день я тоже уснул быстро и глубоко, и даже не знаю точно, какой я уже видел сон, когда, ещё не совсем очнувшись от глубокого сна, проснулся от какой-то боли в своём теле. Когда же власть Морфея стала ослабевать, я понял, что было причиной боли, которая меня разбудила! Дело оказалось в том, что моя кровать вместе со мной то «отъезжала» сама по себе от стены, то довольно быстро неслась к ней и ударялась об стену. И, соответственно, мой бок шмякался о стену вместе с кроватью, что было не очень приятно и даже весьма болезненно. В такой ситуации невольно вспоминаешь слова из оперетты «Летучая мышь», когда один из её героев говорил: «…опять заключённые тюрьму качают!..». Во-первых, я был не в тюрьме, а у себя дома, а, во-вторых, у меня не могло быть в принципе аналогичной причины для «качания» стен нашего дома, как у персонажа оперетты. Моя кровать стояла в самом углу дома и за стенами, как одной, так другой, ничего не было. Я совсем не испугался происходящего и не кинулся в нижнем белье на улицу. Меня ещё пару раз швырнуло об стену, мне это очень не понравилось, и я подумал о том, чтобы это немедленно прекратилось и … всё мгновенно прекратилось, и я вернулся вновь к прерванному сновидению, как ни в чём не бывало.
Конечно, тогда я даже не подумал, что прекращение подземных толчков как-то связано с моим желанием спокойно спать. На следующие утро все делились своими впечатлениями от пережитого. Мои домашние рассказывали, как плясала люстра под потолком, как телевизор на своей тумбочке не отставал в пляске от лампы и так далее. Никто из моих домашних не кинулся выбегать из нашей пятиэтажки, как это сделали очень многие из нашего подъезда, дома и во всём городе. Самое смешное было то, что все выбежавшие стояли рядом с домом, со страху, наверное, забыв, что если бы дом всё-таки рухнул, то многие бы погибли под его обломками. Но была и одна необычность в этом землетрясении. Во-первых, оно прекратилось очень резко, чего не бывает при обычных землетрясениях и … во-вторых, у этого землетрясения не было автошока, другими словами, сопутствующего землетрясения после основного. А тогда его не было.
Конечно, тогда я не придал всему этому значения. И не думал, что произошедшее как-то связано со мной, это, как и многие другие события моей собственной жизни, воспринимались тогда мною, как естественный ход событий, как везенье, норма для всех, всё что угодно, только не то, что происходящее как-то связано со мной. Да это и не удивительно, ведь ребёнку и подростку трудно связать происходящее с тем, что многие события зависят от того, что ты, именно ты, подумаешь и пожелаешь! И особенно это касается явлений такого масштаба, как землетрясение! Но даже тогда, ещё ребёнком, я удивился своей собственной странной реакции на довольно-таки сильное землетрясение. У меня не было никакого страха, тем более, вполне ожидаемого спросонья. Это было первое землетрясение такой мощности, которое мне пришлось испытать в своей жизни. К небольшим «землетрясениям» мы уже все привыкли, потому что довольно долго на горе Змейка проводились взрывные работы, связанные с добычей самого крепкого в мире камня для строительных работ. Самого крепкого по одной простой причине — горы Кавказских Минеральных Вод представляют собой уникальное, единственное в мире природное явление. Магма только вспучила поверхность, но не смогла вырваться наружу, застыв, образовав при этом небольшие по местным понятиям горы. Высота горы Змейка — около километра, она в любом другом месте может быть и считалась бы «большой» горой, но рядом с Кавказским хребтом такая высота не воспринималась, как что-то эдакое и не только нами, которые с самого детства привыкли к горам в Кисловодске, но и всеми остальными жителями города Минеральные Воды. В солнечную погоду из окна своей квартиры мы любовались не только горой Змейкой, но и снежной вершиной Эльбруса! Зрелище ещё то! Так вот, ещё несколько лет после нашего переезда из Кисловодска в Мин-Воды, продолжалась добыча камня на горе Змейка. Перед взрывом на горе Змейка выла сирена, выла так, что звук сирены разносился по всем окрестностям и через несколько минут после сирены происходил взрыв! Взрыв был такой силы, что в нашем микрорайоне во всех домах дрожали стёкла.

Из автобиографической книги Н.В. Левашова «Зеркало моей души»