Надо полагать, жители Васильевского острова в Петербурге были немало удивлены, когда в один из весенних дней 1831 года наблюдали за тем, как сын покойного барона Клодта фон Юргенсбурга заводит в свою небольшую квартирку в полуподвальном помещении на углу Академического переулка и Пятой линии... коня. Но еще больше они были бы удивлены, если бы узнали, что же происходило дальше в квартире Клодта. А об этом свидетельствует запись одного из очевидцев: хозяин ставил лошадь в одной из комнат, «а самому уже поместиться негде; сядет, съежившись, у ее ног и рисует...»Да, именно в таких условиях рисовал, а еще вырезал из дерева и лепил из гипса фигурки лошадей человек, чье имя станет одним из самых значительных в мировой скульптуре,— Петр Карлович Клодт.
Фаддей Горецкий. Портрет скульптора Петра Карловича Клодта. 1850 г
Замечательный русский скульптор и литейный мастер П.К. Клодт родился 24 мая (5 июня) 1805 года в Петербурге. Он происходил из старинного немецкого баронского рода, известного в Европе с XII в. В XVIII в. Клодты прибыли в Россию, где род их производит династию из 18 художников различных жанров. Отец Петра Карловича - генерал-майор барон Карл Густав Клодт фон Юргенсбург,из эстляндских дворян, взявший себе русское отчество Федорович, провел "почти всю свою службу в походах и сражениях с неприятелем: в Польше, за Кубанью, в Молдавии и Валахии, при взятии Тулчи, Исакчи, Измаила, участвовал в битвах при Смоленске, при Бородине, при Малом Ярославце, при взятии крепости Шпандау и при Лейпциге". За безупречную службу Карла Федоровича наградили орденами Св. Владимира и Св. Анны, Золотой шпагой "За храбрость". Его
[300x352]портрет можно увидеть в Военной галерее 1812 года в Зимнем дворце. Он был женат на Елизавете-Шарлотте-Авроре фон Фрейхольд. У них родились две дочери и шесть сыновей, из которых Петр Карлович был вторым. Сына записали с двойным именем Петр Яков. После 1814 года, когда барон Карл Густав был назначен начальником штаба Отдельного Сибирского корпуса, семья переехала в Омск, где отец скончался в 1822 году.При жизни генерал неплохо рисовал, резал портретные силуэты, а в результате трое его сыновей выросли в профессиональных мастеров: Петр стал скульптором, Владимир — начальником чертежной в Инженерном штабе, Константин — иллюстратором и гравером, человеком, возродившим в России искусство ксилографии. Профессиональными художниками, академиками живописи стали и внуки генерала: сын Константина Михаил — пейзажистом, сын Петра, тоже Михаил — мастером жанровой живописи, членом общества передвижников со дня его основания. В том же году семейство Клодтов вернулось в Петербург. 14 апреля 1823 года Петр Клодт поступил в Петербургское Михайловское Артиллерийское училище юнкером. Об этом отрезке жизни Клодта известно очень мало. В 1825 году он был произведен в портупей-юнкеры.Особое пристрастие Петра к лошадям обнаружилось очень рано. Мальчик исчезал из кадетского корпуса, из города, и находили его в степи, у киргизов, разъезжающим на какой-нибудь лошади. Наказания не помогали. Когда же юный кадет начал серьезно заниматься рисованием и резьбой по дереву, главным предметом его творчества стало, конечно же, изображение лошадей.Делал он это при малейшей возможности, с карандашами и перочинным ножом не расставался никогда. Везде, где только можно, наблюдал за поведением лошадей, за их движениями, аллюрами, за игрой мускулов. Тут же делал наброски. В Петербурге друзья не раз замечали его где-нибудь на улице, на базаре или в порту, замершим у заинтересовавшего его коня. Часами простаивал он в конногвардейском манеже, зачарованный красотой породистого скакуна, которого объезжали опытные водничие.Очень скоро о чудаковатом юнкере артиллерийского училища заговорили в придворных кругах, узнал о нем и царь. Поэтому «странностям» Петра Клодта уже никто не удивлялся, и все же... Привести коня к себе домой?!..У петербургских обывателей Клодт не мог не вызвать раздраженного недоумения. Еще бы! Имея возможность сделать военную карьеру, этот молодой прапорщик, барон, после полутора лет службы в учебной артиллерийской бригаде неожиданно для всех, сославшись на плохое здоровье, ушел в отставку. Ушел в 22 года, не определившись в жизни, без «доходной» специальности и фактически без средств к существованию,т.к. к этому моменту он остался и без матери, а жили они всегда и раньше небогато.. И интересовали его только лошади.Еще находясь на военной службе, юноша мало занимался инженерным делом, весь досуг отдавая рисованию карандашом и пером, делая графические силуэты животных из бумаги. С 12-летнего возраста он вырезал из дерева и раскрашивал небольшие фигурки лошадей, с безукоризненной точностью выполнял все детали, имитируя глаза вставками из стекла, делая из волос хвост и гриву. Это увлечение перешло Петру Клодту от отца, который присылал сыну из армии бумажных лошадок, вырезанных из игральных карт. В дальнейшем, увлечение стало целью жизни молодого барона, ему не могли помешать ни смерть отца, ни необходимость делать военную карьеру. При малейшей возможности Петр Карлович брался за карандаш и перочинный ножик - рисовал или вырезал лошадей. По окончании курса в училище, он произведен в прапорщики, а затем "с Высочайшего Его императорского Величества соизволения за болезнью от военной службы уволен подпоручиком 20 декабря 1827 года".
Он вышел в отставку и посвятил себя искусству, быстро совершенствуясь в нем без наставников. В качестве хобби он занялся лепкой фигурок животных.Рисунки и деревянные фигурки лошадей,
[показать]выставляемые им в окнах квартиры, начинают раскупаться. Хвосты из льна, копыта из рога, глаза из бисера... Однажды кто-то из царской семьи преподнес императору Николаю I деревянную фигурку всадника. Обожавший подобные игрушки и любивший поиграть "в кавалерию", Николай I велел разыскать даровитого резчика. Клодт был вызван на аудиенцию к императору, успешно прошел испытание, блестяще копируя немецкие эстампы. После чего, в 1829 году он был Высочайше рекомендован Академии художеств. С этого времени П.К. Клодт становится вольнослушателем Академии художеств и полностью посвящает себя скульптуре. Он взят под покровительство Академии, получает пособие от Комитета Общества поощрения художников… Жизнь его в одночасье введена в творческую колею: лекции в Академии, копирование античных скульптур в музеях и дворцах, новые знакомства, расположение самого Мартоса, ректора Академии, который вводит молодого барона в свой дом. Но пока Петр Клодт по-прежнему режет свои игрушки - лошадей и гусар, которые идут нарасхват. А резная статуэтка "кавалериста" Клодта с тех пор украшала письменный стол императрицы Александры Федоровны. Будучи бедным учеником знаменитого скульптора Ивана Петровича Мартоса, он лепил из глины десятки конных скульптурок и выставлял их на подоконнике своей полуподвальной комнатки в надежде, что прохожие купят их и тогда он сможет хоть как-то заработать себе на жизнь…Увлечение скакунами понимали не все. Маститый скульптор Иван Мартос - ректор Академии, автор памятника Минину и Пожарскому - свысока интересовался у студента: "Все еще лошадками балуетесь" А услышав в ответ: "Люблю лошадей, Иван Петрович", - говорил, что на игрушках далеко не ускачешь и вообще пустое это дело. К счастью, Клодт не послушал этого «знатока» искусств и продолжил заниматься скульптурамиПетр был влюблен в дочь своего учителя, избалованную красавицу Катеньку, и даже сватался к ней. И разумеется, получил отказ: уж очень беден был жених.
Вот как писал об этом событии В.Пикуль:...Но тут заявился в дом Мартосов барон Клодт, который сгорал на костре пламенной любви, и он сразу же рухнул перед матерью на колени:"-Вы одна, божественная Авдотья Афанасьевна, можете устроить моё счастье!Не откажите в руке вашей Катеньки, уговорите и своего супруга, почтеннейшего Ивана Петровича".На это ему было чётко сказано:"-В уме ли вы, барон?Как такое могло прийти в голову?Да разве Катенька вам ровня?Или решили, что одной селёдки на двоих хватит?Моя доченька изнежена, как цветочек, росла в холе и неге, дочь академика, а вы...Много ли прибыли с лошадок, которых вы по ночам лепите?Нет, голубчик, не там жену себе ищете.Ивана Петровича я даже и волновать вашей просьбой не осмелюсь: он меня и вас турнет сразу!Вот если бы скажем, моя дочь была мастерица на все руки да притом ещё нищая, как Уленька Спиридонова, пригретая нами из милости, так я и мужа-то спрашивать не стала бы, берите хоть сейчас в жёны...два сапога пара!"Тут в душе Петра Карловича взыграла гордость вестфальских рыцарей, владевших когда-то замком Юргенсбург, и он поднялся с колен, отряхнув с них пыль.(Вся любовь к Катеньке мигом, словно чулок с ноги, снялась..)-"Вот и отлично, добрейшая Авдотья Афанасьевна, -рассудил барон. -Совершенно согласен, что два спога- хорошая пара!Если вы считаете свою дочь принцессой, так я согласен жениться на её домашней прислуге, какова и есть Уленька.Уленька хлопочет с утра до ночи, я тоже трудолюбив.Она бедная, я нищий.Вот и станет женою мне, что гораздо лучше, нежели бы я затащил в свой подвал балованную дочку ректора академии..." На венчание жених опоздал: второпях ставил заплаты на обшлага сюртука…Сыграли свадьбу, и Уленька ушла из дома Мартосов в полуподвал мужа. На следующий день стала перебирать
[300x373]
приданое и нашла в нем серебряные рубли, которые тетушка по старинному русскому обычаю в белье невесты запрятала. "Со мной не пропадешь, - повеселела Уленька. – Гроша не было, а тут сразу рубли завелись". Клодт поцеловал ее: "Верю, что ты принесешь мне счастье..."Не успели новобрачные в лавку за булками с чаем сбегать и позавтракать, как в дверь забарабанил военный: "Барон Клодт фон Юргенсбург здесь проживать изволит? Его императорское величество пожелало пригласить Вас в гвардейский манеж"...Домой Клодт вернулся радостный и окрыленный. Еще бы! Николай I поручил ему изваять шестерку коней для колесницы Победы на Нарвских воротах, показал английских жеребцов в качестве образца и выдал приличный задаток. Петр Карлович расцеловал Уленьку: "Ты и впрямь счастье принесла. Сейчас мы будем пить кофе с сахаром, а потом поедем по магазинам. Ты купишь себе самое красивое, самое нарядное платье. Будешь одета, как сказочная принцесса..."Госпожа Мартос кусала себе локти от досады, а Катенька утешилась в браке с врачом Шнегасом и умерла в 1836 году, упрекая мать в том, что та сделала ее несчастливой: "Нет, чтобы меня спросить, я бы пошла за барона. А теперь все досталось Ульке, которая за мной прибирала. Видела, как она ехала по Невскому, уже брюхатая. Вот счастливица! Говорят, каждый день новое платье примеряет!"Дом Клодтов был полной чашей – в прямом и переносном смысле. В хлеву квартировали животные-"модели" Петра Карловича разных видов и пород. Кстати, они прекрасно уживались друг с другом и людьми, словно переняв доброту и ласку своих хозяев. Один только осел оказался строптивым и частенько убегал из дома, особенно если слышал звуки похоронного оркестра. Он провожал процессию до кладбища, замыкая шествие собственной персоной, а после, как ни в чем не бывало, возвращался в стойло. На клодтовской даче в Павловске гостей встречал огромный волк – добрейший зверь, считавший эту семью своей "стаей".А получив заказ на создание фигуры льва для генеральского надгробия, Клодт начал сокрушаться о том, что они не догадались завести настоящего царя зверей: "Я бы, душенька, в бифштексах ему не отказывал, а дети бы его в парк за хвост гулять выводили..." "И не проси, - отвечала Уленька. – Сегодня тебе лев нужен для украшения праха генеральского, а завтра адмирал преставится, так тебе крокодила подавай... Сам подумай, во что бы наш дом превратился..."Гостей в доме барона было не счесть – простые рабочие садились за его стол, словно князья, а на дачу и вовсе съезжалась уйма народа. Вот как вспоминал о дачной жизни старший сын Клодтов, Михаил: "Как приезжали гости, так дом по швам трещал. Дамы спали в комнатах, а мужчины – вповалку на конюшне или сеновале. И никто не обижался. Потом отец изобрел дома на колесах. Когда мы на этих тарантасах передвигались, соседские детишки бежали следом и кричали: "Смотрите, цыгане приехали!"Частыми гостями Клодтов были люди искусства. Петр Соколов,
[265x336]академик акварельной живописи, как-то сказал Уленьке: "Рисовал я тебя еще девочкой. Присядь-ка на минуту, я хочу делать с тебя портрет". Упомянутое творение с изображением женщины, только что вернувшейся с прогулки и присевшей возле букета цветов, до сих пор хранится в Третьяковской галерее, вызывая всеобщее восхищение...Соколов Петр Федорович.Это был художник пушкинской России, один из лучших русских портретистов первой половины прошлого столетия.Петр Федорович Соколов (1791 — 1848) был воспитанником Петербургской Академии художеств, там в детстве и юности он провел девять лет на положении пансионера. Его учителем был исторический живописец Шебуев, братья Александр и Карл Брюлловы — ближайшими друзьями (на их сестре, Юлии Павловне, Соколов вскоре женился).Биография Соколова известна плохо. Окончив Академию в 1810 году, он не стал, как предполагалось, историческим художником; его увлекло искусство портрета, карандашного и главным образом акварельного, в котором он быстро и преуспел, добившись легкого и виртуозного письма. Уже к началу 1820-х годов Соколов обладал репутацией блестящего портретиста. Как вспоминал его сын, Александр Петрович, тоже портретист-акварелист, «работал быстро, его портреты отличались большой силой и законченностью... краткость времени, затраченного на них, изумляла всех, следивших за его трудами».
[470x550]Бывало, Соколов начинал и заканчивал портрет в течение одного сеанса, за несколько утренних часов.Соколов опирался на традицию миниатюрного портрета, шедшую от недавней еще эпохи сентиментализма, однако продвинулся гораздо дальше художников-миниатюристов. Он преодолел присущие им скованность и условность в трактовке модели, внес в портрет элементы психологизма, а кроме того, обогатил своё письмо в техническом отношении, перестав употреблять белила в акварели. Благодаря этому новшеству акварели Соколова приобрели прозрачную воздушность и глубину, что, пожалуй, и составляет их главное очарование.Модели Соколова представали под его кистью сугубо частными людьми, в интимной, домашней атмосфере, в ситуации доверительного общения с художником. Вот такой моделью однажды послужил и Петр Клодт.Титулы, чины, звания, богатство и власть — все это оставалось за рамками портрета, как бы вовсе не существовало. Модели Соколова застигнуты чувством или размышлением, как правило, они спокойны и душевно сосредоточены; видится какая-то обаятельная тишина и скромность, мешающая выставлять напоказ внутренние движения души. Они всегда полны собственного достоинства, хотя нисколько не думают и не помнят о нем. Чопорность парадного или репрезентативного портрета была глубоко чужда Соколову. Он и не любил большого стиля. Поэтому пик его популярности настал вскоре после декабря 1825 года, когда, потрясенные гибелью декабристов, многие представители русского общества нашли в частной и домашней жизни скрытую форму оппозиции престолу.(1791-1848)СОКОЛОВ Петр Федорович — живописец, акварелист, литограф, портретист, родоначальник жанра русского акварельного портрета с натуры, вытеснившего в 1820-40-х гг. портретную миниатюру.Захаживал к Клодтам и "великий Карл", с которым Клодты были соседями по даче, - Брюллов, только
[230x274]что переживший громкий скандал с неудачной женитьбой. Он приходил, швырял шляпу в угол и говорил: "Нет, так жить больше нельзя! Есть только один дом в Петербурге, в котором я отдыхаю средь блаженства и мира. Это ваш дом, где царит прекрасная Уленька... Ах, как же я завидую тебе, Петруша!" Работать волшебнику русской кисти не хотелось, но в один из своих визитов он сказал Уленьке: "Сиди вот так. Буду рисовать... И не надо тебе наряжаться. Пусть об этом другие дуры думают, а ты прекрасна всегда. Я люблю тебя, твоего Петю, ваших гостей и зверей, которые живут в доме на правах хороших людей... Не двигайся. Перестань хохотать. Я начинаю..."Михаил Клодт говорил о матери: "Мама любила людей, а они в ней, веселой проказнице, души не чаяли. В ней удивительно сочетались грациозность, миловидность и неиссякаемое жизнелюбие..."Дети выросли, вскоре у Клодтов появились внуки, и никто не удивлялся, что знаменитый дедушка наделял детвору игрушками и башмачками собственного "производства". Клодт работал напряженно, как и в молодости, но от сырости мастерских начинали болеть ноги. "Ходить трудно, - жаловался он жене, - а делать все равно что-то надо. Хоть сапожки внучатам..." Уленька скончалась 22 ноября 1859 года, и на Смоленском кладбище появилась могила с лаконичной надписью: "Клодт фон Юргенсбург, баронесса Иулиания".
"Барон Вы шутите, однако,
Рисуя только лошадей,
Любви оказывая знаки
Любезной дочери моей!
Вы не составите ей Счастья
При Вашей бедности, увы!
Советую забыть о страсти.
В руке отказываем мы…-
… Став юнкером-артиллеристом,
Ушёл в отставку Пётр Клодт,
Средь полигонов и горнистов
Себя не видя наперёд.
Ещё в Училище, немея
Лепил влюблено лошадей
И их рисунками усеял
Альбомы ветреных друзей.
Его хвалили понемногу
И звали, меж собой – улан,
Но, на богатые пороги
Его не звали. Не Талант!...
- В ученике не будет лоска!
Одни: копыта и хвосты…
Сплошь лошадиные наброски…
Кому нужны его холсты! -
Так думал Ректор, унижая
Влюблённого Ученика.
Во след с усмешкой провожая,
Не видя прока в нём пока…
Он знал, Иван Петрович МАртос:
О чём писать, кого ваять,
Чтоб в жизни были - хлеб и масло,
И дом, и выезд, так сказать…
И в Академии Художеств
Достойных юношей не счесть!
А с Клодтом этим – всё так сложно…
Откуда в нём вся эта спесь?
Чуть залечив Отказа рану,
С букетом свежих чайных роз,
Клодт попросил руки Ульяны
Уже - племянницы МартОс.
Тем паче, что сия девица
Была улыбкою добрей,
Не уставала им гордиться,
А главное – сестры скромней…
Отдали девушку со вздохом,
Ведь – бесприданница-душа,
А это для женитьбы – плохо,
Зато – улыбкой хороша!
И позже, уже много позже
Пришла к ним: и Любовь, и Страсть,
Достаток в доме, в театрах – ложи…
Семье - благоволила Власть!
А Пётр Клодт, прорвав препоны,
Ваял в Столице ЛОШАДЕЙ!
- Да, Мартос прогадал с Бароном…-
Витала фраза меж людей."
Источники:
http://www.sormovich.nnov.ru/archive/991/http://www.rodon.org/art-080811111936
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BB%D0%BE%D0%B4%D1%82_%D1%84%D0%BE%D0%BD_%D0%AE%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3,_%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%BB_%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87