Приехали. Три ночи - а Сай добровольно в мире зарубежной литературы, и ему это нравится.
Все-таки странно быть бисексуалом. Смотришь экранизации "Грозового перевала" Бронте, сравниваешь, восторгаешься Хитклифами. И восторги эти - странные. От воплей "какой мужчина, мне б такого!" до восхищенного "подонок, а, но красивый - хочу быть таким же невъебенным". Так и непонятно, то ли себе хочу, то ли стать как они.
Во-первых, Файнс. Бог мой, Файнс! Стоит ли даже заикаться, что он шикарный актер? Стать, осанка Хитклифа в этой экранизации заставляет вытягиваться стрункой. Он гениально отыграл эту холодность и отчужденность героя, и тем не менее прорывающиеся вспышки ярости, или же страсть, с которой он целует Кэти (которая в этой экранизации мне очень симпатична, кстати)... Бля, да я даже завидовал в этих моментах, чего уж там - Кэти.
Острое сочувствие и растущее желание как можно более скорее показать человека хорошему психиатру. С субъективной точки зрения - этот Хитклиф даже похож на моего самого любимого человека в своем гордом молчании и редких, но таких забавных шутках. Линтон в этой версии фильма - просто мишура да позолота, производит впечатление расфуфыренного маменькина сынка, вызывает только неприязнь. В другой версии - уважение, там и стать, и осанка.. впрочем, не о Линтонах речь.
В некоторых сценах - похож на гордого короля без короны, он держится с такой непринужденной грацией, которая заставляет завидовать (и пускать слюни). В некоторых - волчонок, злой, нервный, задерганный, недоверчивый, с какой стороны подойдут, кому врезать? Эта одинокая гордость, свободная, независимая, это сочетание ледяного облика и полусумасшедшего взгляда, все это то, что всю жизнь являлось для меня идеалом мужской красоты, как внешней, так и внутренней.
Итог - и я снова влюблен в Файнса. Надо обязательно посмотреть с ним "Онегина", страшно представить, что я тогда почувствую.
Во-вторых, конечно, Том Харди. Тут - совершенно смешанные чувства. В случае с Ральфом... тот персонаж был более притягателен, щикарен, тот гордый типаж, который сносит мне крышу напрочь. Здесь немного иное... безумие как оно есть, маньячность, особенно когда Хитклиф разрывает могилу Кэти. Помню ошалелые восклики тех, кто смотрел с нами фильм. Во внешности - сочетание несочетаемого. Нет той изысканной файнсовской красоты, зато это искупается иным. Нашел чудесную цитату в одном блоге.
"Необычная внешность – он красив какой-то странной, отталкивающей красотой, граничащей с безобразием. Смесь тонкости черт и грубости облика. Одно это уже держит внимание, заставляет напряженно всматриваться в экранного Хитклифа, стараясь понять, что с ним не так. У этого Хитклифа светлые глаза с поволокой, холодное пустое лицо, обрюзгшие щеки и полногубый чувственный рот с жестокой змеиной усмешкой.
Этот герой возбуждает жалость и отторжение, легкий озноб омерзения и вместе с тем – желание присмотреться поближе. Он неприятен, но он заставляет испытывать к себе интерес.
В сценах, аналогичным тем, где Файнс играет лицом, показывают затылок Харди, бьющегося лбом о камни, или его страшный перекореженный рот, и эти простые изобразительные средства отлично работают. "
Про затылок верно сказано. Вообще если в той картине психологичность момента показывает нам сам Файнс, то здесь на руку играет маньячность, даже безумие Хитклифа, его безумные поступки. Это даже ближе к романтизму, нежели к реализму, такая буря чувств, губящая человека.
Ну, Тома Харди уже вообще можно любить и обожать за то, что он бисексуал, как оказалось, спасибо, Кокс! Что я и делаю. Люблю и обожаю.