--
ПЛЕННИК СВОБОДЫ

Русский поэт с еврейской фамилией. Драматург. Бард. Оппозиционер в душе и песнях. Мятежник, захотевший бури -

Быть бы мне неспокойней, Не казаться, а быть!..

Это Александр Гинзбург, он же Александр Галич. Родившийся в несвободной стране, он мечтал о свободе:

Сердце мое заштопано, В серой пыли виски, Но я выбираю Свободу, И свистите во все свистки!..

И конечно, засвистели. Заулюлюкали. Разбушевались. И не стало Александра Галича. Осталось его творчество. Жив его иронически-интеллигентный голос... Когда-то Галичу подарили старое перо Некрасова. Символический подарок. Задолго до подарка Галич освоил некрасовское письмо, пронизанное болью за народ.

Не моя это вроде боль, Так чего ж я кидаюсь в бой? А вела меня в бой судьба, Как солдата ведет труба.

Он мог бы отсидеться в уютном благоустроенном окопе, конформистски попивая чаек и коньячок. Но не стал отсиживаться, а бросился в атаку с песней наперерез. Метаморфоза его судьбы удивительна. "Маленький лорд Фаунтлерой из Кривоколенного переулка" так называл его Лев Копелев. Красивый. Способный. Умный. К нему рано пришло признание. В театре шли его пьесы "Вас вызывает Таймыр", "Пароход зовут "Орленок", "Много ли человеку надо?" По его сценариям ставились фильмы: "Верные друзья", "На семи ветрах", "Государственный преступник". Деньги. Успех. Красавица жена. Прекрасная квартира. Любим и обласкан. Что еще надо? "А глыбе многое хочется", говорил еще Маяковский. И Галичу-глыбе тоже захотелось. Он вдруг прозрел. Пелена спала с глаз. Он огляделся и увидел, что его окружает, как живет простой народ и как жирует начальство, как власть издевается над людьми.

Здесь, над винною стойкой, Над пожаром зари, Наколдовано столько, Набормотано столько, Наколдовано столько, Набормотано столько, Что пойди повтори! Все земные печали - Были в этом краю... Вот и платим молчаньем За причастность свою!..

Галич не захотел молчать и в 1960-е годы, взяв в руки гитару, стал напевать свои удивительные песни-баллады-рассказы о том, что происходит вокруг. "К чиновничьей хитрости, к ничтожному их цинизму я уже давно успел притерпеться, признавался Галич. Я высидел сотни часов на прокуренных до сизости заседаниях где говорились высокие слова и обделывались мелкие делишки..."

Но однажды в дубовой ложе, Я, поставленный на правеж, Вдруг увидел такие рожи - Пострашней балаганьих рож! ...Все обличье чиновной дряни Новомодного образца...

И Галич решительно сломал свою прежнюю жизнь, как он сам выразился, "благополучного сценариста, благополучного драматурга, благополучного советского холуя. Я понял, что я так больше не могу, что я должен наконец-то заговорить в полный голос, заговорить правду". И он заговорил, точнее, запел правду. Бросил гневный упрек всем молчавшим и поддакивающим:

Пусть другие кричат от отчаянья, От обиды, от боли, от голода! Мы-то знаем доходней молчанье, Потому что молчание золото. Вот так просто попасть в богачи, Вот так просто попасть в первачи, Вот так просто попасть в палачи: Промолчи, промолчи, промолчи!..

Галич был не только публицистичен, но и литературен. Его песни изначально литературные. Только отточенное перо могло вывести рифму "первачи-палачи". И все его письмо было наполнено лингвистическими находками, неожиданными метафорами, классными ассоциациями. Он умело вводил в песни грубое просторечие, типа "никаких вы не знали фортелей", и это только украшало его тексты. "Его поэзия отличалась такой остротой содержания, таким напряжением гражданского пафоса, свидетельствовала писательница И. Грекова, что действовала ошеломляюще". Песни Галича распространялись по стране с быстротой эпидемии гриппа. Галичем "заболевали" сразу и надолго. Невозможно было без внутренней слезы слушать его песни, такие, как "Облака", "Мы похоронены где-то под Нарвой", "Петербургский романс". И эту, с надсадом:

Уходят, уходят, уходят друзья, Одни в никуда, а другие в князья...

Как отмечала Мария Розанова, "мы рождались на песнях Окуджавы, зрели и многое понимали на песнях Высоцкого, а сражались уже под песни Галича". Для нынешнего поколения, может быть, не совсем понятен глагол "сражались". Но во времена Галича бескровное сражение велось с тоталитарным режимом, с наследием Сталина, с ГУЛАГом. Галич часто обращался к теме политических заключенных, и сюжеты песен были настолько реалистичны, что его нередко спрашивали: "Александр Аркадьевич, а где вы сидели?" Он отвечал: нет, я не сидел. А когда ему не верили, то с раздражением отвечал: "Да, я сидел!" "А где?" "Был такой большой лагерь Москва назывался". После чего вопросов Галичу не задавали. Галич одинаково ненавидел и презирал как палачей, так и стукачей:

А Кузьма Кузьмич стопку чистого, А потом Кузьма Кузьмич закусил огурчиком, А потом Кузьма Кузьмич, взяв перо с бумагою, Написал Кузьма Кузьмич буквами печатными, Что, как истый патриот, верный сын Отечества, Он обязан известить дорогие "органы"...

А как относился Галич к антисемитам? Естественно, "как". Он родился в семье Аркадия и Фейги Гинзбург. Но рос неверующим, а в юные годы был отчаянным комсомольцем и атеистом. В семье в иудаизм верил только дед Галича, читавший по ночам Тору. В его песнях евреи появляются довольно часто:

Если ж будешь торговать елеем, Если станешь ты полезным евреем, Называть разрешат Росинантом, И украсят лапсердак аксельбантом. Но и ставши в ремесле в этом первым, Все равно тебе не быть камергером, И не выйти на елее в Орфеи... Так не шейте ж вы ливреи, евреи!

Галич понимал не только внешне, но и изнутри проблему антисемитизма в стране. Вот, к примеру, пассажик из "Веселого разговора:

Всех отшила, одного не отшила, Называла его милым Алешей. Был он техником по счетным машинам, Хоть и лысый, и еврей, но хороший.

Ах, этот милый, так называемый бытовой антисемитизм. Диалог в "Вальсе-балладе про тещу из Иванова". Теща с дочерью о зяте: "Сам еврей? А что? Сиди, не рыпайся, Вон у Лидии без ноги, да с язвою..." А тут вроде с ногами и без язвы, но вот, однако, червоточина: еврей... А вот горько-смешная история о русском майоре, который потерял документы и решил шутки ради назваться евреем, на что органы пришли в ярость:

Мы тебя не то что взгреем, Мы тебя сотрем в утиль! Нет, не зря ты стал евреем, А затем ты стал евреем, Чтобы смыться в Израиль!

И подобных разных "анекдотов про абрамчиков" у Галича немало. Как и поднятых серьезных проблем. Он поднимал их на высоту и сатирически заострял. В этом смысле Галич был наследником выдающихся сатириков Салтыкова-Щедрина, Булгакова, Зощенко, Хармса. В песнях Галича отображена вся наша прежняя советская жизнь в ее искаженных реалиях и подчас анекдотических деталях. И как отметил Александр Мень, "Галич изобразил в лицах, в целой галерее лиц портреты нашей трагической эпохи". Разумеется, это не прошло ему даром. Галичу запретили выступать публично, сняли его имя с титров, где он был автором сценария. А 29 декабря 1971 года исключили из Союза советских писателей. А потом и из Союза кинематографистов. В "Открытом письме" Галич пытался оправдаться: "Меня исключили за мои песни... Я писал свои песни не из злопыхательства, не из желания выдать белое за черное, не из стремления угодить кому-то на Западе. Я говорил о том, что болит у всех и у каждого здесь, в нашей стране". Но перед кем он оправдывался и кому хотел доказать свою невиновность? Холуйствующим писателям и журналистам? Пристяжным власти? А они плясали канкан на его костях: "Когда и почему свихнулся Галич?.." ("Неделя"). "Галич был и остается обычным блатным антисоветчиком" (Анатолий Софронов). Три инфаркта цена травли и гонений Александра Галича. Его выталкивали из страны, а он отчаянно сопротивлялся.

Я стою велика ли странность?! Я привычно машу рукой. Уезжайте! А я останусь, Я на этой земле останусь, Кто-то ж должен, презрев Усталость, Наших мертвых стеречь покой! -

писал Галич в "Песне исхода". В июне 1974 года (30 лет назад) его все-таки выдворили из страны. "Сегодня я собираюсь в дорогу, с горечью отмечал Галич, в дальнюю дорогу, трудную извечно и изначально горестную дорогу изгнания. Я уезжаю из Советского Союза, но не из России!.. От этой России меня отлучить нельзя, никакая сила не может заставить меня с нею расстаться, ибо родина для меня это не географическое понятие, родина для меня это и старая казачья колыбельная песня, которой убаюкивала меня моя еврейская мама, это прекрасные лица русских женщин молодых и старых, это их руки, не ведающие усталости, руки хирургов и подсобных работниц, это запахи хвои, дыма, воды, снега, это бессмертные слова (и далее Галич процитировал Пушкина):

Редеет облаков летучая гряда! Звезда вечерняя, печальная звезда - Твой луч осеребрил уснувшие долины, И дремлющий залив, и черных скал вершины...

Как жил Галич на Западе и что делал об этом многое известно. Он не пропал там. У него было признание, книги, пластинки, концерты и даже работа он выступал на радиостанции "Свобода". У него не было одного: родины. И отсюда постоянная непреходящая ностальгия. Тоска по России:

Когда я вернусь... Ты не смейся, когда я вернусь, Когда пробегу, не касаясь земли, по февральскому снегу, По еле заметному следу к теплу и ночлегу - И вздрогнув от счастья, на птичий твой зов оглянусь - Когда я вернусь, О, когда я вернусь!..

Он не вернулся. Вернулись его стихи, песни и книги. Только что вышел фильм Владимира Машкова "Папа" по мотивам пьесы Александра Галича "Матросская тишина" (в свое время спектакль по ней не вышел в театре "Современник" его запретили). Роль Абрама Шварца, еврея из Тульчина, сыграл сам Машков . Александр Аркадьевич Галич умер 15 декабря 1977 года, прожив немногим более 59 лет. Умер в Париже, а родился в Екатеринославе 19 октября 1918 года. Официальная версия смерти: несчастный случай. Дочь Алена уверена: отца убили. Очень может быть. Галич и в Париже был неугоден, раздражал своими высказываниями и песнями. И не стало поэта и певца... Ушел Александр Галич. Пришли другие барды. Один из них, едва ли не самый популярный ныне, Тимур Шаов, говорит: "Я способный, он гениальный. Об этом я знаю уже 15 лет с тех пор, как впервые услышал песни Галича..." "Вы завидуете ему?" спросили Шаова, он ответил: "Жуткой завистью. Прожить жизнь и в открытую говорить власти то, что ты о ней думаешь... Он становится все актуальнее..." Александр Галич бился за свободу. Она пришла. Или нам только это кажется?

Облака плывут в Абакан, Не спеша плывут облака. Им тепло, небось, облакам, А я продрог насквозь, на века!..


В моём понимании поэзии, это был величайший русскоязычный гражданский Поэт.

Вся инфа о нём мне известна. Но тот, кто составил, сделал хорошую работу.

Почему-то, после того, как прочёл эту статью, вдруг вспомнились два его стихотворения:



Засыпая и просыпаясь



Всё снежком январским припорошено,

Стали ночи долгие лютей...

Только потому, что так положено,

Я прошу прощенья у людей.



Воробьи попрятались в скворешники,

Улетели за море скворцы...

Грешного меня - простите, грешники,

Подлого - простите, подлецы!



Вот горит звезда моя субботняя,

Равнодушна к лести и к хуле...

Я надену чистое исподнее,

Семь свечей расставлю на столе.



Расшумятся к ночи дурни-лабухи -

Ветра и позёмки чертовня...

Я усну, и мне приснятся запахи

Мокрой шерсти, снега и огня.



А потом из прошлого бездонного

Выплывет озябший голосок -

Это мне Арина Родионовна

Скажет: "Нит гедайге, спи, сынок, (*)



Сгнило в вошебойке платье узника,

Всем печалям подведён итог,

А над Бабьим Яром - смех и музыка...

Так что всё в порядке, спи сынок.



Спи, но в кулаке зажми оружие -

Ветхую Давидову пращу!"

...Люди мне простят от равнодушия,

Я им - равнодушным - не прощу!





Александр Галич 1969



________________________________________________

*) "Нит гедайге" (идиш) - не расстраивайся, не огорчайся