• Авторизация


На съемочной площадке 29-10-2010 23:19 к комментариям - к полной версии - понравилось!


Автор: Oiche
Рейтинг: PG-13, RPS
Пэйринг: Колин Фаррелл/Джаред Лето

Замечания автора: Это все неправда, хотя я и хотела, чтобы подобное произошло.
Посвящается в первую очередь Джареду Лето, всем влюбившимся в фильм «Александр», дневниковскому сообществу и моим двум Гефестионам и Багоасу. Да, еще Анюте, первой читательнице этого рассказа.

С любовью, Oiche.

Впервые опубликовано на форуме Эсси Эрганы.

~ ~ ~

Съемочная площадка. Постельная сцена между Александром и Гефестионом. Оба сидят на кровати и старательно целуются. Гефестион закрыл свои обалденные глазюки от удовольствия, а Александр разве что не плюется и корчит рожи.

- Фаррелл!!!! - громовой голос полуоглохшего Стоуна заставил всех позади него подпрыгнуть. – Ирландская твоя морда, ты что делаешь? Все. Камера – стоп. Пятнадцатиминутный перерыв. Фаррелл, ко мне!

Птолемей, мило потягивающий пиво, сидел на стуле рядом с Багоасом, еще не успевшим разгримироваться, и от неожиданного возгласа едва не пролил драгоценное содержимое себе на грудь. Оба с сочувствием взглянули на несчастного Колина.

Чертова система Станиславского. Этот, мать его, режиссер просто довел всех до ручки своими воплями «Не верю», и их львиная доля была адресована главной звезде фильма. Правда, исключительно в моменты любовных сцен. Ну, скажите, разве вы поверите в искренность чувств, когда на лице актера застыло выражение «Fuck you, я целуюсь с парнем. Беееее»?

- Посмотри, как его передергивает, - шепнул Птолемей приятелю, кивая в сторону Фаррелла. – Я бы не смог и так сыграть.

- Давай проверим? - засмеялся Франциско. – Это не страшно. Вон, Джаред как в роль вошел, так и льнет к любимому Александру.

- Упаси меня Господь, мне по сюжету не положено тебя целовать, - перекрестился Птолемей, но послушно перевел взгляд на Лето. И едва не перекрестился снова.

Если бы он не знал, что Джаред потрясающий актер, то подумал, что тот на самом деле пылает страстью к своему партнеру. Даже на расстоянии от ближайшего друга Великого исходили вполне ощутимые волны желания, но все мгновенно прекратилось, когда Колин высвободился из ласковых рук Лето и, повернувшись к тому спиной, накинул на себя куртку.

- Извини, - буркнул он. – Попробую собраться. – И поплелся получать взбучку от разозлившегося Оливера. Вслед ему донеслось тихое «Ничего, Александр, я привык».

- Сколько раз тебе говорить. – Стоун был полон справедливого негодования, талантливый ирландский мальчишка никак не желал играть как надо. – Зрители должны поверить, что Гефестион тебе дороже жизни, что тебе не нужен мир, в котором нет его. Он – единственный, кого ты любишь и кому доверяешь. Понял, остолоп? А теперь иди, освежись, чтобы через пятнадцать минут я увидел настоящего Александра.

Колин выслушивал нотации, не поднимая на режиссера взгляд, поэтому не видел, с каким странным выражением на него смотрели оленьи глаза Джареда, бессильно стиснувшего в тонких пальцах ни в чем не повинную бутылку с минеральной водой, когда покрасневший Фаррелл пулей вылетел за дверь. Зато это заметил Франциско и внутренне улыбнулся. Похоже, сегодня вечером до тугодума-Колина должно кое-что дойти. Уверенность только возросла, когда Оливер подозвал Лето к себе.

Как же Стоун полюбил этого парня. Потрясающее умение входить в роль. Теперь и подумать страшно, что Гефестиона мог сыграть Бред Питт. При всем уважении, какое режиссер испытывал к нему, чего-чего у Питта не было, так это колдовских глаз. Джаред одним взмахом длинных ресниц мог сказать то, что иные актеры и в получасовой монолог не вложат. А исполнительность и покладистость Лето ставились Оливером всем в пример. Узнав, что придется сниматься в постельных сценах с Фарреллом, Джаред и бровью не повел. «Блин», - восхитился Стоун, - «скажи ему поцеловать корову, ведь пойдет и поцелует, так бедное животное еще в обморок от чувств грохнется».

- Да? – мелодичным голосом произнес так и не выпустивший из рук смятую бутылку Лето.

Оливер по-отечески хлопнул того по голому плечу.

- Молодец, мой мальчик, - и понимающе улыбнулся взволнованному актеру. – Иди и вставь Великому мозги. В твоем распоряжении десять минут, вам давно пора поговорить.

Джареда как ветром сдуло. Только бутылка о пол стукнулась. Переглянувшиеся Багоас и Птолемей сглотнули от такой скорости и о чем-то зашептались. До Стоуна донеслась фраза «Ставлю 100 баксов». Хех. Надо было тоже поспорить.

~ ~ ~

Господи, как он устал притворяться. Нет, чтобы продолжать сохнуть по великолепной Джоли, так нет. В середине съемок Колин с ужасом осознал, что куда больше его привлекает Гефестион-Лето. Поэтому и избегал партнера по вечерам, забивался к себе и напивался вдрызг. И с каждым разом становилось все тяжелей притворяться упертым натуралом, которого заставляют переступать через себя и прикасаться к, подумать страшно, полуголому парню. С красивой фигурой, волосами, глазами... бедрами... Fuck... fuck... fuck... Галлоны виски помогали заглушить тоску по нежному взгляду Джареда, но днем при появлении на площадке неважно какого, да хоть в ж…. грязного Лето, член Фаррелла мгновенно просыпался. Вот где пригодились flexible muscles, которыми Колин так хвастал. Блин, да он так часто не занимался самоудовлетворением и в юные годы. А подойти к Джареду было страшно, наверняка он всего лишь первоклассный актер и пошлет обезумевшего Колина, но не туда, где бы он с радостью оказался. Еще и приехавшая к Лето подружка. Так и висит, стерва, на нем в свободное время, хорошо хоть сегодня ее нет. Фарелл до колик в животе боялся, что все заметят, каким жадным взглядом он порой окидывает стройную фигуру Джареда, и начнут смеяться над ним.

Посмотрев на полную луну, Колин внезапно осознал, а чем, черт возьми, он рискует: на публику было плевать, его настоящие поклонники примут его любого, журналистов шокировать уже нечем, разве роман с мужчиной – нечто особенное? Жена - случайный человек в его жизни, но он будет вечно благодарен ей за дочку, маленькое солнышко. Только бы не презрение Джареда, этого он не перенесет.

- Ладно, - шепнул Великий Александр. – Он хочет, чтобы я сыграл, так получит такую сцену, что ее вырезать придется. Главное, чтобы Лето не заехал своему партнеру в нос, когда Фаррелл представил, куда положит свою руку во время поцелуя.

Перерыв почти истек, и Колин уже собрался возвращаться, как...

~ ~ ~

Увидев озаренного луной, глубоко задумавшегося Фаррелла, Джаред остановился и замер, не зная, что и сказать, а тем более сделать. И угораздило его влюбиться в этого тупого ирландца. С виду грубого и пошлого, но чертовски ранимого внутри.

Каким-то потусторонним чувством Лето ощущал бесконечное одиночество как самого Колина, так и его персонажа. В сознании Джареда они вообще стали единым целым: он порой называл Фаррелла Александром, а себя на полном серьезе считал Гефестионом. Ночами он засыпал от усталости, выкладываясь полностью во время съемок, и наслаждался днем, когда мог на глазах у всех нежно касаться любимого, вдыхать запах его пота. Неужели ему всего лишь кажется, что тот тоже что-то чувствует? Почему он так сопротивляется? Ведь любовь – единственное в жизни, к чему стоит стремиться. А тут, только протяни руку.

По лицу Колина неожиданно скользнуло выражение решимости, сердце Джареда сладко екнуло. Вдруг??? Ну же, давай.

~ ~ ~

- Кому ты молишься, Александр? – казалось правильным спросить именно так.

Прозвучало это до безумия робко.

Фаррелл повернулся и взглянул в блестевшие в лунном свете громадные, потемневшие от волнения глаза Лето.

- Тебе, - со вздохом признался он и был вознагражден счастливой мальчишеской улыбкой.

Джаред сам не заметил, как оказался стоящим вплотную к Колину.

- Ты боишься? – он ласково шепнул на ухо вздрогнувшему от его дыхания Фарреллу.

- Немного, - ответил Великий.

~ ~ ~

В студию они вошли, держась за руки. Увидев, как неохотно Колин отпустил изящную ладонь Лето, Птолемей все-таки выронил стакан с пивом (второй), не веря своим глазам. Франциско толкнул его в бок.

- Ты проспорил. Гони деньги.

Но упрямый, как и его персонаж, собеседник покачал недоверчиво головой.

- Подожди. Пусть начнут играть.

Съемочная площадка. Повторная попытка уложить в одну постель Александра и Гефестиона. Актеры занимают свои места, старательно не глядя друг на друга. Вопль Стоуна – «Камера. Мотор!!». Все проходит настолько великолепно, что у режиссера подкашиваются ноги, и он бессильно опускается прямо на пол. «Камера. Стоп. Снято. Эй, ребята, я же сказал СНЯТО!!!!!». Проигравший Птолемей со вздохом расстается с деньгами, и все члены съемочной группы на цыпочках, чтобы не мешать, выходят из студии.

Кроме двоих, которые не играют, теперь они живут.
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник На съемочной площадке | Anisti - Eclats de ma memoire | Лента друзей Anisti / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»