Мобильный LiveInternet Море — это жизнь. И нет ничего прекрасней.

Авторизация

Дневник Fridrix Лента друзей - Дневник - Полная версия

Море — это жизнь. И нет ничего прекрасней. 06-05-2011 19:37 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Автор - Екатерина Карпова.

1. Любовь.

Они были знакомы уже очень давно. Кажется, уже целых три года. Или даже четыре. Но виделись за эти годы, наверное, всего раз десять, и каждая встреча была для Саши очень значима.

Саша был худой и высокий. Очень худой и очень высокий. Он играл на гитаре и улыбался хорошей, открытой улыбкой. Саша ей нравился. А он ее любил. Любил всегда, с первой встречи, сильно и как-то странно. Саша был красив и нравился девушкам, и девушки ему тоже нравились. Он любил легкий флирт, плавно переходящий во что-то более серьезное... Или не переходящий. Пару раз он даже задумывался о женитьбе и детях. Но ненадолго. Ведь...

А девушка была простая и славная. Она любила море и скалы. Песок и сосны. Любила барахтаться, как щенок, в прибое, а потом выползать на песок и зарываться в него по горлышко. Любила сидеть и смотреть на небо. И нюхать цветы — прямо на улице, становясь на колени и утыкаясь носом в клумбу. Она была переменчива как море — то, улыбаясь, целовала Сашу в макушку и нежно сдувала песок с его носа, то, равнодушно скользя взглядом, уходила куда-то вдаль. То в задумчивости смотрела в очарованные Сашины глаза, то, оживленно болтая и смеясь, бегала по пляжу с друзьями, не оборачиваясь в Сашину сторону.

Сначала Саша злился. Обижался и ревновал. А потом понял, что море тоже можно любить. С его приливами и отливами, штормом и штилем. Что вот в этом шуме прибоя и перекатывании волн, в этой белой мягкой пене и нежности воды и есть жизнь. И эта жизнь шумела в Сашином сердце, переполняя его, переливаясь через край, то отступая, то затапливая, подкатывая к самому горлу, выливаясь в слезы и смех...

Они сидели на скале и смотрели на море. Дул ветер, и море резвилось и играло, как живое, то притворно отступая, то накатывая и разбиваясь волной о скалу, обдавая холодными солеными брызгами. Сквозь темные тучки проглядывала сырным ломтиком луна.

«Как я люблю жить!» — вдруг сказала девушка и прижалась к Сашиному худому плечу. Саша обнял ее и уткнулся носом в пахнущие морем и песком влажные волосы. «Нет, это правда», — продолжала она, — «больше всего люблю! Вот так вот сидеть, смотреть, молчать, говорить, плакать, ну, вот так, каждой клеточкой... И когда море, луна, скалы... Или солнце, неважно... в общем, все-все...» — и девушка замолчала, не подобрав нужных слов. «Ведь ты тоже так чувствуешь?» — помолчав, спросила она. — «А спорим, я знаю, о чем ты думаешь?»

А Саша ни о чем не думал. Волны прибоя затапливали, переливаясь, накрывали его с головой, и он все глубже зарывался в эти волосы, в этот запах, в нее... И тогда она повернулась и поцеловала его в губы. А потом вновь стала смотреть на море. «Ну и что! А почему нет?» — полувопросительно-полуутвердительно сказала она молча наблюдающей за происходящим темноте и бросила в воду камешек. А потом вскочила и побежала вниз, к кромке моря, подхватив длинную юбку, смеясь и ловя ртом соленые брызги. Она танцевала в прибое, а Саша сидел на скале и молча смотрел на нее.

На следующий день девушка уезжала. Саша не пошел ее провожать. Он лишь неловко обнял ее на глазах у толпы друзей. Помахал рукой, как положено, и пошел на берег.

Он остановился у кромки моря и поднял голову. Небо было черное-черное, будто бархатное, и все в звездах. Они подмигивали и падали в прибой прямо к ногам. Сегодня ветра не было. Море тихонько щекотало Сашины пальцы и пело колыбельные песни. Саша послушал его немного, потом нагнулся, поднял промокшие кроссовки и пошел по пустынному пляжу к палатке. Потому что было уже очень поздно и давно пора спать.

2. Море.

Я сидела на скале и смотрела вниз, на сердитый, весь в белой пене прибой. Мне было немного грустно и немного радостно. Грустно — потому, что завтра уезжать, далеко-далеко, в маленький город на большой реке, домой, к маме, к пыльным улицам и чахлым деревьям. Домой... от этого вечного, запредельно-беспредельного простора, от соленых брызг, от шумного дыхания прибоя, от этого худого, молчаливо-хмурого, трогательного мальчика, от этих драгоценных камушков, россыпью покрывших берег. А радостно — от того, что все это уже есть — и навсегда — где-то глубоко-глубоко, в тихих потемках Меня-самой, и еще я знала, что вернусь. Обязательно вернусь. Я сбежала вниз, к кромке моря, и кричала, захлебываясь восторгом и брызгами, кричала морю, что я его люблю, что я и есть — оно, море, и что я вернусь, пусть только ждет, и что оно, море, всегда у меня внутри, море без конца и края. А оно шумело в ответ, притворно-сердито билось об ноги, шутя бросалось водорослями и мелкими камушками и понимающе улыбалось в глубине.

А еще, кажется, я его поцеловала. Он весь промок от соленых брызг, и губы слегка обветрились.

А море все пело и пело мне прощальные песни. Прибой бился под ногами, сливаясь с моим дыханием, с моим сердцем.

И я поняла, что море — это жизнь. И нет ничего прекрасней.