В Украине дела обстоят не лучше!

Известный американский демограф Николас Эберстадт взялся проанализировать причины сверхсмертности в России.

«Сегодняшний уровень смертности в России невероятно, неоправданно высок. И с каждым годом увеличивается. Это касается прежде всего мужского населения. Вот пример: сегодня ожидаемая продолжительность жизни 15-летнего мальчика в России меньше, чем в Сомали. Или ещё пример: ожидаемая продолжительность жизни москвича ниже, чем жителя Калькутты. На всей планете, включая многие страны Третьего мира, продолжительность жизни растёт, в России же, вопреки логике, падает. Этот процесс начался в шестидесятые годы. Почему берётся именно эта точка отсчета? Понятно, что при Сталине смертность в стране была неестественно высокой: люди гибли в огромных количествах от рук собственно государства.

Однако после прихода к власти Хрущёва разрыв между Россией и Западной Европой начал стремительно сокращаться. В это время некоторые показатели в России были даже лучше, чем, например, в Испании или Португалии, и были годы, когда они приближались к германским. Сегодня в это трудно поверить, но к концу пятидесятых годов продолжительность жизни в России была всего на пару лет ниже, чем в среднем по Западной Европе.

Однако потом, примерно когда убрали Хрущёва, начало происходить нечто другое, совсем новое и очень нехорошее. Возникла тенденция, которая существует по сей день. Рост продолжительности жизни неожиданно прекратился, смертность значительно выросла. В первую очередь это было заметно среди мужчин в возрасте от 40 до 50-ти. Сперва исследователи думали, что причина высокого уровня смертности – отголоски Второй мировой войны. Но потом стала расти смертность среди мужчин, родившихся после войны. Это уже нельзя было объяснить германским вторжением. Главное, тенденция усугублялась, так что с каждой последующей возрастной группой таблицы выживания выглядели всё мрачнее.



Но коммунизм закончился…А трагедия сверхсмертности в России не только не прекратилась, но и усугубилась. В других странах постсоветского блока смертность стала снижаться, однако в России этого не произошло. Только в самом начале правления Горбачева тренд изменился, и смертность несколько снизилась, но это продлилось всего пару лет.

Можно, конечно, предположить, что экономический кризис означает трудности, а потому и повышенный риск смертности для уязвимого населения. Но если посмотреть на страны Западной Европы, там рост или спад экономики не соотносится с ростом или спадом смертности. Даже во времена Великой депрессии в западных странах не было таких перепадов смертности, которые мы видим сегодня в России.

Тут действует что-то другое, какая-то «русская болезнь», которая не входит в международный перечень болезней, составленный Всемирной организацией здоровья. Какая-то болезнь, которая полностью меняет картину смертности. Очевидно, что эта болезнь – не бедность. Количество людей, живущих зачертой бедности, в России меньше, чем, например, в Китае. Но в Китае люди живут дольше. Продолжительность жизни мужчин в России ниже, чем в Индии, хотя никто не возьмется утверждать, что мужчины там живут богаче, чем в России.

Тогда что это? Так называемые болезни образа жизни? Стресс? Действительно, в России настоящая эпидемия сердечно-сосудистых заболеваний. Уровень смертности от них здесь намного выше, чем в любой другой европейской стране. Но само по себе это ничего не объясняет. Если посмотреть на реальный уровень расходов на здравоохранение в России, то не так уж он отличается от сопоставимых европейских стран. Расходы на здравоохранение в пределах нормы.

Вообще, и на Западе, и среди российских ученых принято объяснять российскую смертность нездоровым образом жизни. Да, но это тоже ничего не объясняет. Курение, например, не объясняет такой высокой смертности, ведь количество курящих в России не такое уж страшное, если сравнивать, например, с Грецией, где смертность при этом низкая. То же касается питания. Ну да, в российской диете мало фруктов и источников витамина С по сравнению с Западной Европой, но ведь и нет такой проблемы ожирения, как, например, в США и многих западноевропейских странах.

Смотрим на потребление алкоголя: да, водка убивает огромное количество людей, в первую очередь в результате получения травм. Но даже если убрать из статистики смертность от травм и насилия, разрыв между уровнями смертности в России и в Западной Европе сократится только на четверть. Экология?.. Вряд ли российская экология может оказывать настолько разрушительное воздействие. В Китае, например, есть чудовищно загрязненные районы. Сельская местность местами превращена в искусственную пустыню. Тем не менее, продолжительность жизни в Китае растёт. Возможно, если бы не экология, она росла бы быстрее, но ведь растёт.

В России явно действует некий иной фактор, который убивает своих жертв куда быстрее. А что ещё известно об этом факторе? Вот интересная деталь. Внутри России существует чудовищная разница в уровне здоровья между более и менее образованными людьми. Среди людей с высшим образованием смертность не такая низкая, как в Западной Европе, но в общем сравнимая. Среди людей, получивших только среднее образование, смертность гораздо выше, скорее как в беднейших странах Латинской Америки. А вот среди тех, кто не окончил школу, смертность уже как в беднейших странах Африки. Совершенно поразительное расслоение общества по уровню образования!



Моё предположение, что русская болезнь носит психологический характер и сводится к отношению и подходу к жизни. Если попытаться подобрать медицинский термин, то это вопрос душевного здоровья. Есть исследования, которые указывают на то, как серьезная депрессия влияет на здоровье. Чем сильнее депрессия, тем выше риск заболеть. И тем люди дольше болеют. И с меньшей вероятностью выздоравливают. Мне кажется, взаимосвязь между тем, что в медицине называется депрессией, и катастрофой сверхсмертности в России недостаточно изучена. Хотя кое-что известно из международных исследований.

Мы знаем, например, что россияне гораздо меньше довольны жизнью, чем жители других стран. Самые несчастливые народы мира – это россияне и зимбабвийцы. Думаю, это объясняет часть загадки.

Смертность стала расти после смещения Хрущёва. Тогда и появилапсь русская болезнь. В семидесятых годах историк Джон Бушнелл опубликовал очень важное эссе, на него до сих пор часто ссылаются, в котором исследовал настроения советского среднего класса во время правления Хрущёва. Он писал, что начиная с середины пятидесятых и до начала шестидесятых в воздухе витало нечто, что невозможно измерить, но что, тем не менее, играет очень важную роль, некоторое ощущение, что в Советском Союзе всё же удастся построить успешную социалистическую систему.

А к моменту смещения Хрущева этот новый эксперимент себя исчерпал. Надежды больше не было. Таков был его аргумент. Я позволил себе расширить его и предположить, что эти настроения не ограничивались городским средним классом, что это был воистину дух времени.

Как вылечить от депрессии целое общество? Да, это нелегкая задача для государства. Если не ставить цели обеспечить каждого гражданина личным психоаналитиком и кушеткой, что можно сделать? Необходимо изменить отношение людей к своей жизни, дать им ощущение защищённости. Если ничего не изменится, то население России будет становиться всё малочисленнее и всё менее здоровым, причем трудоспособное население в особенности. Россия станет одним из малонаселенных и нездоровых регионов мира».



«Русскую болезнь», о которой говорит американский демограф Николас Эберстадт, вероятно, можно пояснить одним исследованием, которое провели американцы Джеймс Фаулер и Николас Кристакис (об этом исследовании рассказывается в журнале «Сноб», октябрь 2009 года). Они выдвинули гипотезу, что механизмы влияния действуют на уровне подсознательных представлений о норме и поведенческих сигналов, которыми мы обмениваемся. Этот феномен уже зафиксирован учёными: оказавшись за столом рядом с очень прожорливыми людьми, испытуемые воспринимают поведение окружающих как норму и стремятся ей соответствовать. И по мере того как ваши друзья толстеют, предполагают Кристакис и Фаулер, вы сами подсознательно меняете представление о нормальном весе и тем даёте организму команду набирать килограммы.

Со счастьем и несчастьем дело обстоит ещё сложнее. Гипотеза учёных в том, что за вирусную передачу этих состояний могут отвечать так называемые зеркальные нейроны: клетки мозга, которые побуждают нас автоматически копировать эмоции собеседников.

Ваше настроение автоматически улучшается по мере того, как вы подсознательно повторяете, зеркально отражаете положительные эмоции тех, кто рядом. Конечно, это подразумевает и опасность стать более несчастным, если вы окружены лишь пессимистами.

В отношении России гипотезу Фаулера и Кристакиса можно представить себе так: если практически все ощущают себя несчастными, то и последние счастливчики заражаются этим «вирусом».

18 января на лекции в Политехническом музее ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев приводил такой пример: «Русские, уезжающие за границу, там «раскрываются»; в компаниях, тесно сотрудничающих с иностранными контрагентами, принимаются западные правила игры». Вероятно, это тоже хорошо иллюстрирует теории Эберстадта, Фаулера и Кристакиса. И получается, что один из способов излечения от несчастья – это увеличение общения россиян с иностранцами или вообще отъезд из России, туда, где люди исторически считают себя счастливыми.

Как полную противоположность российской реальности можно привести пример скандинавских стран, построенных на принципах социал-демократии, общности и вовлечённости в процессы управления страной и социумом. К примеру, в Норвегии, согласно опросам Gallup, 0 (ноль) процент людей, считающих себя страдающими. В Дании этот показатель – 1%, в Швеции – 2%. В Дании 78% граждан считают социальное неравенство наибольшим злом. Для сравнения: в России – только 30%. В Дании насчитывается 330 тысяч различным союзов, объединений и ассоциаций – и это на 5,5 млн. человек населения! В России же люди, проживая годами на одной лестничной клетке, не знают имён своих соседей. Собственному правительству в Дании доверяют 98%, а в России большинство людей не доверяют даже сами себе.