В США на 93 году году жизни скончался поэт, переводчик и драматург Наум Коржавин. Об этом сообщила поэтесса и музыкант Вероника Долина на своей странице в "Фейсбуке".
Наум Моисеевич Коржавин (настоящая фамилия Мандель) родился в Киеве в 1925 году в еврейской семье. В 1944 году он приехал в Москву. В 1945 году со второй попытки поступил в Литературный институт им. А. М. Горького. Среди его соседей по комнате в общежитии были, в частности, Расул Гамзатов и Владимир Тендряков.
В конце 40-х годов, в разгар сталинской кампании по "борьбе с космополитизмом", Коржавина осудили как "социально опасный элемент" и сослали в Сибирь. В 1954 году он вернулся в Москву, спустя два года его реабилитировали. Только после этого он смог закончить обучение в институте.
Известность к поэту пришла во время "оттепели", после публикации подборки стихов в поэтическом сборнике "Тарусские страницы" (1961). В 1963 году при содействии Евгения Винокурова вышел сборник Коржавина "Годы", куда вошли стихи 1941-1961 годов. В 1967 году московский Театр имени Станиславского поставил пьесу Коржавина "Однажды в двадцатом".
Помимо официальных публикаций, стихи Коржавина распространялись в самиздатовских списках. Во второй половине 1960-х Коржавин выступал в защиту "узников совести". Это привело к запрету на публикацию его произведений.
В 1973 году после допроса в прокуратуре поэт уехал в США и обосновался в Бостоне. В постперестроечную эпоху Коржавин несколько раз приезжал в Россию. Первый раз - по личному приглашению Булата Окуджавы.
В 2016 году он стал лауреатом премии "Поэт", присуждаемой за наивысшие достижения в русской лирике.
АПОКАЛИПСИС
Мы испытали все на свете.
Но есть у нас теперь квартиры —
Как в светлый сон, мы входим в них.
А в Праге, в танках, наши дети...
Но нам плевать на ужас мира —
Пьем в «Гастрономах» на троих.
Мы так давно привыкли к аду,
Что нет у нас ни капли грусти —
Нам даже льстит, что мы страшны.
К тому, что стало нам не надо,
Других мы силой не подпустим,—
Мы, отродясь,— оскорблены.
Судьба считает наши вины,
И всем понятно: что-то будет —
Любой бы каялся сейчас...
Но мы — дорвавшиеся свиньи,
Изголодавшиеся люди,
И нам не внятен Божий глас.
1968
В НАШИ ТРУДНЫЕ ВРЕМЕНА...
В наши трудные времена
Человеку нужна жена,
Нерушимый уютный дом,
Чтоб от грязи укрыться в нем.
Прочный труд и зеленый сад,
И детей доверчивый взгляд,
Вера робкая в их пути
И душа, чтоб в нее уйти.
В наши подлые времена
Человеку совесть нужна,
Мысли те, что в делах ни к чему,
Друг, чтоб их доверять ему.
Чтоб в неделю хоть час один
Быть свободным и молодым.
Солнце, воздух, вода, еда -
Все, что нужно всем и всегда.
И тогда уже может он
Дожидаться иных времен.
1956
ВАРИАЦИИ ИЗ НЕКРАСОВА
...Столетье промчалось. И снова,
Как в тот незапамятный год -
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет.
Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони - всё скачут и скачут.
А избы - горят и горят.
1960
ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ
Мне каждое слово
Будет уликою
Минимум
На десять лет.
Иду по Москве,
Переполненной шпиками,
Как настоящий поэт.
Не надо слежек!
К чему шатания!
А папки бумаг?
Дефицитные!
Жаль!
Я сам
Всем своим существованием -
Компрометирующий материал!
1944
ГЕЙНЕ
Была эпоха денег,
Был девятнадцатый век.
И жил в Германии Гейне,
Невыдержанный человек.
В партиях не состоявший,
Он как обыватель жил.
Служил он и нашим, и вашим -
И никому не служил.
Был острою злостью просоленным
Его романтический стих.
Династии Гогенцоллернов
Он страшен был, как бунтовщик,
А в эмиграции серой
Ругали его не раз
Отпетые революционеры,
Любители догм и фраз.
Со злобой необыкновенной,
Как явственные грехи,
Догматик считал измены
И лирические стихи.
Но Маркс был творец и гений,
И Маркса не мог оттолкнуть
Проделываемый Гейне
Зигзагообразный путь.
Он лишь улыбался на это
И даже любил. Потому,
Что высшая верность поэта -
Верность себе самому.
1944
источник
[показать]