Автор: Владимир Халемский

Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Бывший премьер-министр Израиля Ицхак Шамир, маленького роста еврей, который арабам ничего не отдавал, ничего от них не ждал и всех раздражал своим упрямством - умер и на его фоне все остальные премьер-министры, оказались карликами.

Власть не сумела испортить его, видимо, потому, что он за ней не гонялся, не боялся ее потерять, не очень интересовался, что о нем думают, и вообще предпочитал государственные интересы личным.

Холодный прием в Белом Доме не производил на него большого впечатления.
Своей несгибаемостью, он мог любого американского президента, довести до белого каления из-за одного клочка земли, который был ему дороже любого клочка бумаги.

Особой доверчивостью он не страдал. Во время немецкой оккупации вся его семья погибла от рук соседей, с которыми они жили душа в душу. Англичане дважды сажали его в тюрьмы по наводке его старых друзей, ставших
политическими противниками. Из тюрем он убегал, и, будучи фанатом и аскетом, вполне комфортно чувствовал себя в глубоком подполье. Считая  будущего премьер-министра самым опасным еврейским террористом, англичане
упрятали его за колючую проволоку в африканских дебрях.

На новом месте он позволил себе пару дней отсыпаться и начал рыть подкоп. Затем, преодолев тысячи миль, через Эфиопию, он добрался до Парижа и как только англичане
покинули Палестину, появился в Израиле.

Новой еврейской власти и новой еврейской армии он предпочел новое подполье, но, обнаружив, что прятаться больше не от кого, а Война за независимость закончилась, он на прощанье застрелил представителя ООН графа Бернадотта,
предлагавшего урезать территорию Израиля и только после этого сложил оружие.

Наступили невыносимые для истинного подпольщика банальные будни, но вскоре выяснилось, что война продолжается, и методы, которыми она теперь ведется, в
условиях строжайшей конспирации, это именно то, чем всю жизнь занимался маленького роста еврей. Будущий премьер-министр Израиля снова оказался в Париже, но уже в качестве главы европейского оперативного отдела Мосада.

Во многом благодаря Ицхаку Шамиру израильская разведка стала такой, какой мы видим ее сегодня. Через десять лет, покинув Мосад и подводя итоги, пятидесятилетний Ицхак Шамир заявил на всю страну, что допустил большую
ошибку и никогда не простит себе, что в дни своей боевой молодости не совершил покушение на Гитлера. Именно ему это наверняка бы удалось, и вся история была бы другой.

Только в 55 лет он пришел в политику и сразу прошел ускоренный курс новой жизни: Война Судного дня, уход Голды Меир, провал левых, приход к власти Ликуда, министерские портфели, уход из Синая, уход Бегина и кресло
премьер-министра. Насмотревшись всех этих парламентских прелестей, он понял, что если не стал заниматься торговлей в обычной жизни, то и в политике нет смысла осваивать этот промысел. Он не ожидал, что левые продадут его лозунги с тремя «НЕТ!» избирателям и, придя к власти с минимальным перевесом, поедут в Осло;
- что Шимон Перес давно договорился с Арафатом обменять арабские голоса на оружие, из которого будут убивать израильских солдат.
Когда на волне народного протеста к власти вернулся Ликуд, все были уверены, что договор подписанный в Осло будет отменен. Этот договор не имел международной легитимации уже хотя бы потому, что был заключен не между государствами, а между государством и террористической организацией. Эта уверенность оказалась необоснованной. 

Новый премьер-министр Нетаниягу от имени национального лагеря, обменялся с Арафатом крепким рукопожатием и
совершил главную за всю историю Ликуда ошибку - отдал Хеврон. Аплодисменты в американском конгрессе оказались важней могилы праотцев.

Ицхак Шамир понимал, что после потери Хеврона всерьез воспринимать претензии евреев на свои святыни уже никто не будет, но Нетаниягу верил газетам и не верил Шамиру. Он не слышал еврея маленького роста, он слышал аплодисменты американского конгресса. Ицхак Шамир покинул Ликуд.

Раньше Ликуд, потом политику. С Нетаниягу он больше никогда не разговаривал, и больше ни разу не поздоровался.

Старый подпольщик, не знавший компромиссов, умел прощать ошибки, но не смог простить бесхребетность. Он знал, что
бесхребетность - это именно то, что погубит государство Израиль.

Он умер и такого, как он, больше не будет. Нашелся хотя бы похожий.