Рассказывает Валерия Немайзер-Сахнович:
Наблюдала вчера в общем-то обычную для Израиля, но от этого не менее потрясающую картину: стою я на кассе в супере, на соседней кассе солдат с упаковкой воды. В полевой форме, с полной выкладкой. Очень уставший, запылённый… Видно что не первый день на шетахе (не знаю как это перевести на русский….на открытом пространстве?). Живу я на территориях, вокруг нас много армейской охраны. И в жару и в холода ребята стоят в этом своём много килограммовом снаряжении на перекрёстках, тремпиадах, патрулируют окрестности…
За солдатом в очереди в кассу стоит женщина лет пятидесяти и, когда доходит его очередь, она говорит: "Не плати, я заплачу". И кассирше: "Добавь в мой счёт."
Кассирша понимающе кивает, солдат пытается возражать, ему неловко. И женщина говорит: " Сыночек, считай, что это от мамы. Ты только домой вернись."
Солдат обнимает её и уходит. Кто-то в очереди тихо говорит: "Правильно, это же дети…"
Стоим, ревём…. женщина, кассиры, половина очереди в кассу….
И я подумала… мы же совершенно не воинственный народ. Мы – народ аидише маме. Для нас каждый ребёнок – свой. Сколько бы лет ему не было и из какой бы общины он не происходил. Нам, по большому счёту, что нужно? Чтобы чадушко вовремя покушало горячее и не ходило без тапок по холодному полу. Чтобы вся семья за столом. Чтобы внуков полон дом. Чтобы было кому печь пироги и готовить фаршированные шейки… Чтобы не было войны и не нужно было панически бояться той минуты, когда твой сын оденет форму и возьмёт в руки оружие, а муж сменит тёплые тапочки на армейские ботинки, и пуховое одеяло на спальный мешок.
Ну, и ещё немножко – посплетничать о том, какое ужасное платье купила себе соседка напротив.
Нам немного нужно. Просто чтобы не мешали жить.
Но "не воинственный" не значит "слабый". Мы гордимся своими детьми. И мы – наседки - глотая слёзы, собираем наших чадушек в армию с такой же тщательностью, как когда-то в школьные походы, пытаясь, несмотря на возмущённое сопротивление ("Мама, ничего не надо, нам выдали всё"!), впихнуть тёплый шарфик в армейский баул. А потом ждём и молимся. Молимся и ждём. Молимся за всех. Потому что нет чужих детей. Потому что знаем, что где-то чья-то мама скажет твоему уставшему ребёнку: "Сыночек, считай, что это от мамы. Ты только домой вернись".