[показать]
1. Внешняя политика
Россия никому не угрожает. Россия — Русский мир и Третий Рим.
Россия никого не обижает, мы это говорим и повторим.
Проверки, штурмы, марши ополченья — пример боеспособности страны.
Мы вас позвать готовы на ученья и даже наложить за вас в штаны.
Россия вся полна любви и веры, но все-таки, подальше от греха,
вы не смешите наши искандеры: они и так смеются — ха-ха-ха!
Россия никого не окружает, хотя сама всегда окружена.
Россия никого не погружает в ужасные былые времена.
Мы не хотим убийственных решений, чужих столиц не превращаем в цель:
мы признаем, что вы для нас мишени, но это от любви. Мишень, ma belle.
У нас один народ, один мессия, одна на всех победа и беда.
А если что — то это не Россия. Другие — да, Россия — никогда.
2. Внутренняя политика
Россия никого не уважает. Учителя, не лезьте на амвон.
Она без сожаленья провожает того, кто не согласен. Welcome вон.
Не лезьте в душу жителям России, не спорьте, не навязывайте драк.
Поймите наконец, что мы другие. Тут будет или так, или никак.
Мы отрицаем ценности мамоны, у нас не голова, а «Булава»,
мы рождены не выполнять законы, мы рождены не соблюдать права,
а кто не так — так это не Россия, а пятая колонна в колесе,
по ним рыдает каждая осина в осенней, сирой средней полосе.
Они убийцы, падлы, ассасины и чуждыми печеньками хрустят.
О чем грустят российские осины? Вот именно по ним они грустят.
3. Метафизика
Россия — это честь, свобода, сила, святая мать и верная жена,
а если что — то это не Россия. Наперсточник, ответь мне, где она?
Ведь ясно же, что как ни голоси я, — но где-то, за туманом и жнивьем,
— другая, настоящая Россия, в чьем отраженном свете мы живем.
И злобные, воинственные твари, шекспировские пузыри земли,
которые привидеться в кошмаре кому-нибудь такому же могли,
— все эти конспирологи пустые, сидящие по кочкам и кустам,
все это не Россия. А Россия — она всегда не здесь, а где-то там.
Ведь эта всенародная потеха, все средоточье злости и вранья,
бескрайний снег, бездонная прореха — не более чем скорлупа ореха,
завеса, щит. Да ведь и я — не я.
Вам видится производитель строчек, крикун, толстяк, воинственный лубок,
— а я поэт. Я Цветик. Я цветочек. С собой наедине я чисто Блок.
Мы требуем любви беспрекословной к тем, истинным. Под маской мы не врем.
Окрестный мир, бездушный, бездуховный нас видит как бы в зеркале кривом.
И в этом наше главное отличье от окружившей нас сварливой тьмы —
что наше настоящее обличье незримо вам и мы всегда не мы.
Россия там, где Пушкин, Фет и Чехов под сенью обаятельных дерев.
Мы можем не попасть туда, уехав, но попадем мгновенно, умерев.