[показать]
Для большинства репатриантов, приехавших в Израиль уже взрослыми, период укоренения на новой почве занимает не более 8-10 лет. За это время окончательно определяется их социально – экономический статус. Остаются возможности небольших изменений – повышения размера доходов., улучшения жилищных условий и т.д.- но шансы на то, что бывший ученый, врач или инженер, проработавший в Израиле скажем рабочим или охранником более 7-8 лет, вернется к своей прежней профессии или сменит съемную квартиру на периферии на собственную в Рамат - Авиве примерно таковы, как и на миллионный выигрыш в лотерее.

Так что для примерно 75% репатриантов из бывшего СССР, приехавших за последние 15 лет, абсорбция действительно закончилась.

Ежик в тумане.

Из проживавших в Израиле в 2003 г. 908 тысяч репатриантов из бывшего СССР (включая родившихся после репатриации детей), 35% приехали в 1990-1991 гг. , еще 45% в 1992-1998 гг. и лишь 20% в прожили в Израиле не более 5 лет. По данным иммиграционной и демографической статистики за 1990-2003 гг. в Израиль приехали 937 тысяч репатриантов, (в 2004 г. к ним добавились еще 10,4 тысячи), из которых около 70 тысяч уже обрели вечный покой, но общину пополнили свыше ста пяти тысяч детей, родившихся в этот период. Разница между числом приехавших с добавлением естественного прироста (порядка 35 тысяч) и постоянно проживающим населением образуется за счет репатриантов, покинувших Израиль навсегда или на длительный срок. По данным ЦСБ эта группа репатриантов составила к 2001 г. 59 тысяч, и к ней в последующие два года добавилось еще несколько тысяч человек.

Приведенные выше данные наиболее достоверны из всей статистической информации о репатриантах из бывшего СССР, публикуемой в Израиле, поскольку основаны на сплошном учете. Вся остальная информация базируется на выборочных опросах и, кроме того, охватывает репатриантов из всех стран мира или выходцев из стран Европы и Америки. Хотя репатрианты из бывшего СССР составили % из общего числа репатриантов 1990-2003 гг., а выходцы из европейской части бывшего СССР соответственно 90% всех репатриантов из Европы и Америки, приехавших в этот период, все же нельзя забывать о том, что «судьбы у них разные».

Репатриантам из США, Англии и Канады, коих приехало за 1990-2003 гг. почти 28 тысяч, знание английского обуславливает неоспоримое преимущество в профессиональной интеграции. Пожилые репатрианты из этих стран приезжают в Израиль, имея высокую по местным стандартам пенсию, или доход с капитала, оставшегося за рубежом. Есть и другие различия, которые нужно учитывать при использовании статистических данных, где репатрианты из бывшего СССР не выделены отдельной строкой. Увы, 15 – летний юбилей начала большой Алии из республик, входивших в бывший СССР, прошел почти незамеченным - ни одно из израильских министерств и ведомств не сочло необходимым подготовить к этой дате какой-нибудь буклет, в котором освещались бы их достижения в интеграции «Олим ми Русия» в израильское общество. Возможно, что у каждого из них на повестке дня стоят более актуальные проблемы или успехи были настолько скромными, что рапортовать было особо не о чем. Но осмелимся предположить, что многие из этих учреждений просто не знают реальной ситуации, ибо не утруждают себя ее изучением. Теряя интерес к Алие по мере заметного сокращения ее масштабов, израильские чиновники все более смутно представляют реальные проблемы репатриантов, которые для них становятся своего рода «ежиком в тумане».

В этом плане не представляет исключения и самое «родное» для репатриантов израильское ведомство – министерство абсорбции. Провозгласив недавно переход к принципиально новому, «индивидуальному» подходу к каждому репатрианту, это министерство повидимому окончательно утратило какой-либо интерес к тому, как сложилась судьба сотен тысяч репатриантов, приехавших в 90-е годы. Последняя публикация министерства, в которой можно было обнаружить хоть какие-то общие данные об трудоустройстве и жилищных условиях репатриантов, увидела свет в апреле 2002 г.. На сайте министерства утверждается, что его сотрудниками или по его инициативе были проведены «десятки исследований» положения репатриантов. Однако преобладающая часть этих исследований представляет опросы нескольких сот человек, где у респондентов дотошно выспрашивали, насколько глубокое удовлетворение они испытывают от жизни в Израиле в целом и по ее отдельным аспектам и не планируют ли они, не приведи Б-г, покинуть страну. Такие же темы, как структура занятости, жилищные условия, заработки и доходы репатриантов вообще остаются вне поля зрения министерства абсорбции –это, как говорится, не его профиль.

Названные выше темы не часто привлекают внимание и ЦСБ Израиля. В частности бюджетам репатриантских семей за 15 лет была посвящена всего лишь одна публикация, в которой были приведены данные о доходах и расходах этой группы населения в 1999 г. О многих параметрах социально –экономического статуса репатриантов из бывшего СССР, как уже отмечалось выше, можно получить приблизительное представление из общих данных о репатриантах в целом или из стран Европы и Америки. За неимением лучшего попытаемся использовать имеющуюся базу данных для подведения итогов интеграции в новое общество самой большой Алии за всю историю Израиля.

Растворились на безбрежных просторах Израиля...

О том, что с Алией 90-х из бывшего СССР приехало намного больше ученых, инженеров, врачей и других специалистов с высшим образованием, чем их было в стране в конце 80-х гг., упоминается при каждом случае, когда речь заходит о профессиональной интеграции специалистов-репатриантов. Подразумевается, что Израиль при всем желании не мог найти работу по профессии буквально свалившимся на голову специалистам. С этим утверждением не поспоришь, да и многие специалисты, особенно предпенсионного возраста, еще до приезда в Израиль отдавали себе отчет в том, что после репатриации им вряд ли удастся сохранить прежнюю профессию.
Поэтому тысячи из них даже не стали потверждать свои документы после приезда и брались за любую работу, предпочитая синицу в руке журавлю в небе. Судьба остальных сложилась по разному – одни, преодолев все препоны в виде многочисленных экзаменов, стажировок, курсов переквалификации, смены разных мест работы и т.д. - все же сумели устроиться по профессии или близко к ней. Другие, не выдержав испытаний, в основном разделили судьбу тех, кто не стал бороться за сохранение прежнего профессионального статуса с самого начала.
Каковы же итоги этого процесса профессиональной абсорбции специалистов, приехавших в Израиль с начала 90-х гг. в целом?
Начнем с врачей-репатриантов.
По данным Минздрава Израиля в системе здравоохранения страны в 2002 г. работало 7,3 тысячи врачей – выходцев из стран Восточной Европы (включая бывший СССР), получивших образование за рубежом и приехавших в Израиль после 1988 г. Таким образом, как минимум около 30% врачей, репатриировавшихся в Израиль в 1989-2002 гг., сохранили, по крайней мере свой формальный профессиональный статус.
Другим категориям специалистов повезло меньше. Более или менее достоверные данные об абсорбции представителей самой многочисленной категории специалистов с высшим образованием – инженеров относятся к первой половине 90-х гг. Но поскольку две трети инженеров – репатриантов прибыли в страну в первой половине 90-х гг., то их судьба представляет интерес и сегодня.
По данным обследования, проведенного институтом «Брукдейл», из общего числа инженеров, приехавших в этот период, 4% вообще не имели дипломов, 9% не работали инженерами до приезда, 4% вообще не работали и 12% работали последние два года перед приездом на административных должностях. Это частично объясняет, почему каждый четвертый инженер не стал потверждать свой диплом, а из тех, кто все же попытался это сделать, 15% было отказано. Так что из 65 тыс. инженеров почти половина сразу растворилась без следа на безграничных просторах Израиля.
Для остальных, особенно приехавших в самом начале-1990-1991 гг., возможности трудоустройства зависели во многом от специализации, успешного освоения иврита и в немалой степени удачи. В общей сложности до середины 90-х гг. 8 тысяч инженеров смогли устроиться по профессии или близко к ней. В последующий период ситуация заметно ухудшилась.
Если в 1990-1994 гг. общая численность инженеров и архитекторов выросла в Израиле на 17 тысяч, то за следующие пять лет прирост составил всего 10 тысяч. По моей оценке к настоящему времени из ста с лишним тысяч инженеров, приехавших из бывшего СССР с начала 90-х гг., сохранили свой профессиональный статус от 11 до 13 тысяч.
В относительных показателях этот результат хуже, чем у врачей, но намного лучше, чем у другой многочисленной группы специалистов – учителей.
Последним не повезло не только с сохранением профессии, но и с информацией об их трудоустройстве. В отличие от Минздрава министерство образования лишь однажды соблаговолило назвать число репатриантов – учителей, работающих в официальной системе школьного образования. В 1998 г. их было всего 2150, из которых две трети работали в средних школах, остальные в начальных и специальных школах. Если сравнить эту цифру с численностью приехавших к этому времени в Израиль 35 тыс. учителей и и с увеличением на 17 тысяч числа работающих учителей за период 1990-1998 гг., то становится ясно, насколько было трудно сохранить свой статус учителю-репатрианту.
Какой-то выход небольшая часть педагогов нашла благодаря созданию альтернативной системы обучения в рамках учительских амутот. По оценке министерства абсорбции в 2000 г. в 40 городах страны действовали 60 учебных центров Ассоциации учителей-репатриантов, в которых работали более 500 учителей. Какое-то число учителей работало в других амутот, но вряд ли их общее число превышало полторы тысячи человек. Этого, разумеется, слишком мало, чтобы оказать заметное влияние на процесс профессиональной интеграции почти 50 тысяч учителей, приехавших в Израиль с начала 90-х гг.
Подведем итог – из более чем 170 тысяч представителей трех самых крупных категорий специалистов с высшим образованием, приехавших из бывшего СССР за 1990-2003 гг., сохранили свой профессиональный статус не более 25 тысяч человек. Об итогах абсорбции других групп специалистов – в продолжении статьи.

В общем числе приехавших в Израиль специалистов с высшим образованием ученые далеко не самая большая профессиональная группа. Всего за 1989-2002гг. по данным министерства абсорбции приехало более 16 тысяч ученых. Но интеграция ученых привлекла наибольшее внимание израильского общества и репатриантской «общественности» - созданных репатриантских партий и других организаций, а также русскоязычной прессы.
В самом процессе интеграции ученых – репатриантов нашли свое отражение основные проблемы, с которыми столкнулись все специалисты, пытавшиеся продолжить свою профессиональную деятельность в Израиле. И первая из этих проблем – относительная самодостаточность Израиля в обеспеченности специалистами почти любого профиля, включая и ученых. Число специалистов, занятых в научных исследованях и НИОКР накануне начала Алии-90-х гг. из бывшего СССР составляло не более 13 тысяч человек, в том числе в гражданских отраслях, включая вузы, 8 тысяч. На работу в сфере науки претендует все большое число израильтян - на каждую должность в сфере науки в Израиле имеется очередь из местных выпускников вузов, образно говоря, горячо дышащих друг другу в затылок.

И в этой ситуации достаточно неожиданно появились тысячи «пришельцев», претендующих на признание их учеными, и на соответствующую работу. В какой мере эти претензии были обоснованы? Существенная часть этой группы репатриантов по объективным причинам не могла рассчитывать на научную карьеру в Израиле. Нечего было предложить израильским университетам преподавателям кафедр марксизма и гуманитарных наук, не знающим английского языка и прочитавшим в лучшем случае несколько переведенных на русский язык работ своих западных коллег. Такие же проблемы возникли и у специалистов, работавших до приезда в Израиль в металлургии, станкостроении и т.д. Наконец, многие специалисты приехали в Израиль в пенсионном и предпенсионном возрасте, автоматически попадая в категорию «бесперспективных».

По большому счету и многие преподаватели вузов с научными степенями также имеют косвенное отношение к науке. Еще 150 лет назад Г. Лихтенберг о ряде своих коллег сказал, что они «не столько собственники, сколько арендаторы наук, кои преподают, т.к. в них им не принадлежит ни клочка». Вряд ли можно полагать, что «арендаторы наук» по этому определению – феномен, не имеющий места в западных университетах. Вместе с тем априори ясно, что бывшие преподаватели советских вузов не могли претендовать даже на статус «арендаторов наук» из-за слабого знания иврита.

Однако большинство приехавших обладателей научных степеней все же регистрировалось в Центре абсорбции ученых при одноименном министерстве. Этот Центр регистрировал всех докторов и кандидатов наук, а также обладателей авторских свидетельств на изобретения.

Признание за репатриантом статуса ученого ни к чему не обязывает ни министерство абсорбции, ни другие ведомства. Дальнейшая судьба ученого-репатрианта зависит от его собственной инициативы и в немалой степени от везения – удастся ли ему найти работодателя, поверившего в его «профпригодность» по формальным признакам или по личному впечатлению.
Лишь научные светила в области математики и физики могли претендовать на немедленное включение в постоянный штат университетов и работу без финансовой поддержки государства. Но таких было немного – в течение первых восьми лет «Алии-90-х» получили постоянные должности в израильских университетах 160 репатриантов...

Что касается всех остальных ученых, то им гарантируется на определенный период финансовая поддержка государства, в основном т.н. стипендия из фонда Шапиро, в том случае, если они находят работодателя. Во многих случаях работа, которую получали репатрианты, имела косвенное отношение к какой-либо науке. Однако чиновников волнует только «освоение» выделенных на стипендию Шапиро средств. Они ведут аккуратный учет общего числа получивших финансовую поддержку ученых, с разбивкой по секторам экономики. Каждый год приплюсовываются новые репатрианты, впервые получившие финансовую помощь министерства. Между тем статистика «трудоустройства» не отвечает на вопрос, что происходит с подопечными репатриантами после того, как прекращается государственное субсидирование.

Однажды этим заинтересовался госконтролер и послал официальный запрос в министерство абсорбции о судьбе уволенных из университетов репатриантов. Последнее ответило, что по его предположениям уволенным удалось найти другую работу, связанную с наукой. В отчете госконтролера за 1995 год отмечалось, что для такого предположения нет оснований, ибо отсутствуют программы помощи в поиске новых рабочих мест уволенным ученым. Этот обмен мнениями между двумя ведомствами не имел каких-либо последствий, но он позволяет понять позицию министерства абсорбции по отношению к судьбе ученых, коим не повезло пробиться в программы «ГИЛАДИ» а затем «КАМЕА».

Они просто выпадают из поля зрения всех государственных ведомств, за исключением службы социального обеспечения. Что касается министерства абсорбции, то оно по - прежнему курирует выдачу стипендий Шапиро. В 2000 году их получали 1600 репатриантов. Их будущее еще более туманно, чем предшественников, получавших стипендии в первой половине 90-х гг. – у тех, по крайней мере, был шанс попасть в программы «ГИЛАДИ» или «КАМЕЯ». Однако сейчас первая из этих программ свернута, а об увеличении вакансий в «КАМЕА» тоже не стоит и мечтать, скорее произойдет сокращение ассигнований с учетом нынешней экономической ситуации в стране.
Что касается ученых, специализирующихся в прикладной науке, то многие их них привезли в Израиль изобретения и проекты, требующие доработки. В 1991 году появились первые т.н. «технологические теплицы», предоставлявшие репатриантам возможность завершить свои разработки. За 1991- 1999 гг. в 28 теплицах было принято к реализации 476 проектов, на основе которых было организовано 285 фирм. В 217 из этих фирм вложили деньги зарубежные инвесторы.

Об эффективности инвестиций вряд ли можно судить по числу функционирующих фирм. Многие из них продолжают существовать лишь на бумаге, а числящиеся их работниками репатрианты давно работают в других местах или получают пособия Битуах Леуми. В редких случаях авторам проектов удается вновь найти инвесторов и реанимировать свои фирмы. Надежда на такой счастливый случай и является основной причиной сохранения статуса действующей фирмы после прекращения ее субсидирования государством. По имеющимся данным за период 1991 – 1999 гг. только 119 компаний, созданных на основе проектов, осуществлявшихся в теплицах, имели коммерческие доходы, составившие в общей сложности 80,5 млн. долл. Продукция 64 фирм в основном шла на экспорт, составивший 68,5 млн. долл.

Сходные проблемы приходилось решать и тем репатриантам, которые привезли в Израиль уже готовые к использованию проекты и изобретения. Они могут обратиться в государственную структуру «БАШАН», созданную в 1994 г. За пять последующих лет ее эксперты рассмотрели 2800 из 3000 представленных репатриантами проектов. Три четверти из них были отвергнуты экспертами или переведены в резерв в связи с недостаточной технической новизной или отсутствием коммерческих перспектив. Из остальных после более глубокого изучения рынка и переговоров с потенциальными инвесторами лишь по каждому четвертому работа продолжалась,. Но в чем она выражалась трудно сказать.

В 2002 году в Кнессете приводились такие цифры: при поддержке «БАШАНа» были созданы и успешно действуют 14 компаний, в гражданские отрасли промышленности внедрено около 30 проектов, реализуются 16 оборонных проектов. По рекомендации экспертов программы 43 темы переданы в технологические теплицы. В результате создано более 300 рабочих мест для специалистов – репатриантов.

Рассмотрев основные возможности репатриантов интегрироваться в израильскую науку, мы вновь возвращаемся к вопросу об итогах этого процесса. Как было уже отмечено выше, достоверным является лишь факт участия примерно 500 ученых в программе «КАМЕА», Через технологические теплицы прошла вероятно половина из общего числа ученых, «трудоустроенных» по данным министерства абсорбции в израильской промышленности. При этом максимальная численность работавших в них ученых вряд ли превышала 500 человек в расчете на год с учетом того, что за девять лет общее число занятых в проектах на момент их завершения составило 1780 сотрудников, из которых репатрианты составляли половину.

Доля проектов, разрабатываемая израильскими коллективами, постоянно растет. И в данном случае ничего неизвестно о судьбе тех ученых, проекты которых были закрыты, а фирмы ликвидированы. Кто-то, может быть, сумел устроиться инженерами на израильских предприятиях, но таких было немного. Продолжают заниматься НИОКР и несколько десятков авторов проектов, принятых в «БАШАН». В целом же, с учетом репатриантов, получающих в настоящее время стипендию Шапиро, участников программы КАМЕА, штата технологических теплиц и проектов «БАШАН», а также ученых, работающих непосредственно в частных фирмах, общее число репатриантов, занятых в НИОКР, вряд ли превышает 2 тысячи человек.