Давид Маркиш, «Еврейское слово»
На этой неделе исполнилось 46 лет с начала Шестидневной июньской войны 1967 года. Эта война во многом изменила ход событий в Израиле и во всём еврейском мире. И в основу сегодняшних событий заложены отголоски той великой победы.
Один из руководящих израильских политиков того времени так охарактеризовал результаты Шестидневной войны: "Мы откусили великолепный кусок, но мы не сможем его переварить". Время показало, что этот политик не ошибся.
В конце 70-х израильская внешнеполитическая концепция сводилась к формуле "Территории в обмен на мир". Иными словами, мы отвоёвываем у наших бедовых и драчливых соседей территории, а потом возвращаем их в обмен на мирные договоры. Ограниченная поселенческая деятельность на территориях призвана была побудить наших битых соседей к более решительным шагам, направленным к мирному решению проблем: время, по нашим прогнозам, играло против них, и чем дольше затягивался мирный процесс, тем меньше оставалось шансов у прежних владельцев на возвращение земель, застроенных нашими поселениями. Таким образом, поселенцы с самого начала поселенческого движения в Иудее, Самарии и на Голанах являлись козырной картой в нашей внешнеполитической игре.
Но время шло, арабы не спешили ничем с нами меняться, в 77-м году на смену социалистам пришёл ревизионист Менахем Бегин, и формула "Территории в обмен на мир" сменилась на другую, более подходящую обстоятельствам: "Мир в обмен на мир". Правда, мирный договор с Египтом был подписан в обмен на возвращение Синая, ликвидацию там нескольких поселений и разрушение под корень города Ямит. На том старая концепция себя изжила: это был первый и последний обмен. Надо сказать, что против возвращения Синая возражали очень многие в Израиле, но их протесты не остановили правительство Бегина. О чём нам сегодня следует жалеть – так это о том, что не удалось всучить египтянам Газу вместе с Синайским полуостровом: Газа была проблематичным местечком, и дальновидный египетский президент Анвар Садат и слышать о ней не желал.
Израильские солдаты после сражения за Иерусалим, 11 июня 1967
Фото - из првительственного архива кино- и фотодокументов
Победоносная Шестидневная война неизмеримо повысила военно-политический статус Государства Израиль в глазах мира, включая его исламский регион. Играя на националистических струнах арабов, опозоренных сокрушительным военным поражением и потерей земель, политические авантюристы и мошенники основывали многочисленные военизированные движения и течения, нацеленные на борьбу с "сионистским захватчиком". Щедрые субсидии, получаемые от "арабских братьев" из богатых нефтяных стран, улучшали настроение "борцов с сионизмом" и подталкивали их на террористические вылазки. Не дать на "священную борьбу" палестинцев и иже с ними считалось среди нефтяных бароном дурным тоном…
Нет сомнений в том, что триумф 67-го года оказал самое мощное воздействие на подсоветское еврейство, запуганное и ещё не оправившееся от сталинских антисемитских репрессий. Ничто с такой силой не воздействовало на еврейский национальный дух, как скупые военные сводки, произносимые сквозь волчьи коммунистические зубы. Уже на второй день над официальным кремлёвским враньём о "выравнивании линии фронта" дерзко смеялись, как над удачным анекдотом. Победа израильского оружия над армиями сопредельных стран была несомненна, и это вызвало прилив гордости в сердцах миллионов евреев от Владивостока до Бреста. Шестидневная война послужила стимулом для радостного расцвета национального самосознания, она стала главным побудительным фактором в борьбе с Красным фараоном и преддверием массовой репатриации из СССР в Израиль.
Тем временем Израиль из сильного и патриархального стал очень сильным и, как нынче говорят, продвинутым. С усилением и модернизацией Израиля связаны многие глубинные процессы в арабских странах. Упрямый факт существования мощного современного Израиля в средостении арабского мира побуждает часть арабского общества в странах Магриба и Восточного Средиземноморья решительней ориентироваться на Запад, в то время как вторая часть, составляющая большинство, склонна укрыться от западного влияния в средневековой скорлупе шариата. Напряжённость между этими частями росла, пока не вылилась в болезненный мятежный процесс, получивший псевдоромантическое название "арабская весна". По существу, этот процесс – борьба между исламскими и западническими тенденциями, между унылым, зашоренным клерикализмом и разноцветной демократией, примером которой на семитском Востоке является Израиль.
В плотном окружении этой стреляющей "весны" мы чувствуем себя не совсем уютно. Кровавая свалка в Сирии, чем бы она ни закончилась, затрагивает наши интересы самым непосредственным образом: Голанские высоты отошли к нам после Шестидневной войны, и это приобретение, к сожалению, не признано международным сообществом. Снаряды и мины залетают из Сирии на Голаны как мячики для гольфа, и это не радует: наши танки подтянуты к границе на Голанах, в армейских подразделениях отменены отпуска, кибуцникам предписано не выходить на приграничные поля. "Мир в обмен на мир" мы бы тут приветствовали от всей души, а "Мир в обмен на Голаны" сегодня, спустя сорок шесть лет после войны, мало кого устроит.
Иное дело Турция, с которой наши связи после Шестидневной войны значительно расширились – итоги боёв и наш окрепший международный авторитет этому способствовали. Демократические традиции, насаженные почти сто лет тому назад Кемалем Ататюрком, пустили в Турции замечательные корни, и попытки нынешних властей во главе с премьер-министром Реджепом Эрдоганом, придерживающимся радикальных исламских взглядов, насадить в стране клерикализм, натолкнулись на организованное сопротивление светской части общества. Лозунг протестантов – "Верните нам Турцию!" - говорит сам за себя: турки требуют возвращения к демократическим основам и отставки Эрдогана, отступившего от политической линии Ататюрка. Предугадать исход этого турецкого противостояния едва ли возможно: всё может случиться.
А нам всё же повезло: у нас нет взаимных территориальных претензий с Турецкой республикой. Нет даже общей границы. И это просто замечательно.