Как был почти что сорван балет "Дон Кихот"
Жил в Ленинграде необычный человек. Звали его, кажется, Яков Израилевич (или что-то близкое к тому). Миллионы зрителей видели его в сотнях фильмов, но при этом никто его не знал, на улицах не останавливал, автографов не просил...
Яков Израилевич заведовал всеми конюшнями города. Он приводил, когда было нужно, лошадей на Ленфильм, там его переодевали в «ваньку» или жокея, или конюха. Он снимался в эпизодах, где-нибудь на облучке или в конюшне, обихаживал своих четвероногих питомцев во время съемок и учил актеров обращаться с животными.
Моя подруга Аленка училась в школе при Академии художеств, и в старших классах у них была практика по классу рисунка в зоопарке. Там она познакомилась с Яковом Израилевичем, который на детской площадке распоряжался пони, запряженными в тележки.
Аленка с ним подружилась, и Яков Израилевич пригласил ее и меня, за компанию, проехаться верхом по городу, когда он поведет лошадь и ослика в Мариинский театр, на балет «Дон Кихот».
Мы встретились незадолго до начала спектакля. Аленка залезла на «Росинанта», а я – на ослика Санчо Пансы, и по Адмиралтейскому проспекту, мимо Исаакия, по набережной Мойки мы медленным шагом направились к Мариинке. Яков Израилевич, маленький, сухонький, седой, был уже переодет в испанский костюм. Он вел под уздцы коня и ослика, и все вместе мы, конечно, представляли занятную группу.
Для себя я уяснила, что езда на осле – ужасно неудобная штука! Сидишь, как на бочонке, врастопырку, да еще и ноги надо задирать, чтобы не шкарябать каблуками по асфальту. Но всё равно поездка была восхитительной! Не каждому довелось проехать на ослике по самому центру Северной столицы, да еще во время белых ночей, когда гранит набережных бережет дневное тепло, а длинная-предлинная верховая тень сопровождает тебя всю дорогу, взбегая на стены дворцов или изгибаясь на горбатых мостах.
В Мариинку мы вошли через служебный вход. Прозвенели звонки на первое отделение. Яков Израилевич повел коня и осла за кулисы, а мы с Аленкой тихонечко пошли за ним. Дон Кихот, удлиненный высоким шлемом и котурнами, взгромоздился на Росинанта, Санчо Панса - на ослика. В нужный момент Яков Израилевич вывел под уздцы на сцену обоих четвероногих, вместе с всадниками, сделал широкий круг и увел их за кулисы. Там артисты слезли, а мы всей компанией отправились в отведенное помещение ждать второго выхода в начале второго отделения. Заодно я, с интересом оглядываясь вокруг – первый раз за кулисами Мариинки! - отметила, что балерины вблизи – совсем не те волшебные феи, какими их видишь из зала. Мускулатура, как скрученные веревки, ребра, выпирающие через трико, торчащие ключицы, запавшие щеки. Грубый сценический макияж – вокруг глаз нарисованы огромные синие круги, чтобы и с галерки было видно. И острый, довлеющий над всем запах пота. Я тогда впервые поняла, какой это тяжелый труд – балет.
Ожидая второго выхода, мы болтали. Яков Израилевич рассказал, что «Росинант» - старый цирковой конь, списанный по возрасту и получивший новую профессию: выходит на сцену в этом балете и еще в «Князе Игоре». Я заговорила о джигитовке, стала восхищаться виртуозным мастерством джигитов, которое видела в фильмах. Вдохновленный присутствием двух молодых барышень, Яков Израилевич заявил, что он и сам в молодости занимался джигитовкой, да и сейчас еще не всё забыл.
И тут же, ловко вскочив на коня, стал демонстрировать свое искусство: падал справа, слева, вскакивал в седло обратно, пролез под брюхом удивленного Росинанта…
Мы с Аленкой ахали и аплодировали. Вдруг в помещение ворвался разъяренный человек и заорал:
- Вы где?!! Через минуту ваш выход!!!
Оказалось, за джигитовкой мы прослушали все звонки. Вместе с конем и осликом мы помчались по огромным коридорам к сцене. Дон Кихот стал неуклюже влезать на Росинанта, подгоняемый криками со всех сторон, но… было уже поздно! Музыкальный момент, когда должен был быть выезд на сцену, был пропущен. Тогда распорядитель, сидящий за пультом с мигающими лампочками, дал какой-то сигнал в оркестр… и впервые, со времени написания балета Людвигом Минкусом, отрывок был повторен – дирижер не сплоховал.
Но тут перенервничавший Дон Кихот дает коню шпоры. Конь вырывает уздечку из рук Якова Израилевича и скачет на сцену. На сцене конь вспомнил свое цирковое прошлое и стал не просто скакать, а пританцовывать. От него отпрыгивают перепуганные балерины, делая вид – вот она балетная школа! – что они совершают какие-то красивые па. Дон Кихот мотается на коне, истерически вцепившись в гриву, и ясно, что он сейчас грохнется.
Тогда Яков Израилевич надвигает поплотнее на лоб свою испанскую шляпу и решительно бросается на сцену – ловить Росинанта. Причем он тоже помнит, что идет балет, зал полон зрителей, поэтому, несясь за конем огромными прыжками, он руками делает какие-то взмахи – вроде бы так положено по замыслу.
Поймал уздечку, вывел коня со сцены. Бедный Дон Кихот сполз с Росинанта пузом и сел на пол. Маленький Яков Израилевич налетел на него и выговорил всё, что он думает о кретинах, которые, не умея сесть на коня, дают животному шпоры!..
Интересно, заметили ли что-нибудь необычное зрители? Но точно, такого балета в знаменитом Мариинском театре не было никогда!
История о том, как БЫЛ сорван болеет «Дон Кихот»
Балет Минкуса "Дон Кихот" уже бог знает сколько времени благополучно идет на сцене питерского Мариинского театра. И вся история данного балета на данной сцене распадается на два периода: период "до" и период "после".
Период "до" характеризовался тем, что Дон Кихот и Санчо Панса разъезжали по сцене соответственно на коне и на осле. И конь и осел были живыми, настоящими, теплыми. Период "после" характеризуется тем, что Дон Кихот и Санчо Панса шляются по сцене пешком. Не славные идальго, а пилигримы какие-то. Куда подевались конь и осел? Сдохли? Сожраны хищниками? Версии таинственного исчезновения со сцены коня и осла плодились, как грибы после дождя. Я же получил сведения о происшедшем от своего родственника, который работал осветителем в Мариинском театре. Он утверждает, что все было именно так. Не знаю. За что купил, как говорится, за то и продаю.
Итак, душераздирающий случай, поделивший историю спектакля на "до" и "после", произошел, кажется, в 1980 олимпийском году. До того дня на каждое представление "Дон Кихота" из цирка выписывались хорошо выдресированные, привыкшие к публике конь и осел. Но в тот злосчастный день конь заболел. И администрация театра, совершенно не подумав о последствиях, арендовала коня из какой-то конно-спортивной секции. Тоже хорошо вышколенное животное. Мда. Если бы только не одно но. Зверюга оказалась кобылой. Это обнаружилось только тогда, когда уже звучала увертюра. Что-либо менять было поздно. Вы когда-нибудь пробовали в чем-либо убедить возжелавшего женской ласки осла? Легче научить таракана танцевать еврейские танцы.
В первом же совместном появлении на сцене Дон Кихота и Санчо Пансы осел, почуяв свеженькую кобылку, безумно возбудился. Издав истошный рев, он встал на дыбы, сбросив с себя Санчо. После этого из его подбрюшья начало вылезать нечто неимоверное по своим размерам и очень непристойное по своему внешнему виду. Осел начал забираться сзади на кобылу, которая явно не возражала против того, чтобы произвести на свет мула. Дон Кихот, почуяв атаку с тыла, проявил чудеса джигитовки и каким-то диким прыжком слетел с седла. Санчо, спинным мозгом почувствовав, что сейчас произойдет, начал тянуть осла за хвост. Но проклятый ишак не сдавался. К этому моменту он уже находился в нужном отверстии на теле кобылы и работал с интенсивностью отбойного молотка. Откуда-то из зала раздался истошный женский визг. Кто-то проорал "Закройте занавес!" Дирижер механически продолжал размахивать руками, не отрывая глаз от творящегося на сцене безумия. Оркестранты развернули головы на 180 градусов и беззастенчиво пялились на сцену. Музыка издала пару предсмертных тактов и тихо сдохла, сменившись полоумным гоготом, доносившимся из оркестровой ямы. Пожарные начали раскатывать по сцене рукава с целью образумить распоясавшегося осла с помощью воды.
В общем, занавес закрыли только минуты через две. В течение этих двух минут на сцене прославленного Академического Театра имени Кирова наблюдалось следующее:
Ишак с победным ревом дотрахивает томно прикрывшую глаза кобылу. Санчо Панса тянет ишака за хвост, в результате чего вся сцена смахивает на перетягивание каната. В углу сцены, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону, сидит на полу совершенно обезумевший Дон Кихот. Пожарные, изнемогая от хохота, раскатывают шланги, а из-за кулис доносится вопль режиссера "Скорее, суки!!! Скорее!!!! Убью всех на х№*!!!" Из оркестровой ямы слышен уже даже не смех, а какое-то бульканье. Дирижер, поддавшись всеобщему буйству, приплясывает на своей подставке и откровенно болеет за осла.
Наконец занавес закрывается. Половина зала возмущается, треть (в основном старые девы) лежат в обмороке, остальные требуют открыть занавес, поскольку они, мол, заплатили деньги и имеют право все это досмотреть.
Все. На этом все и закончилось.
На следующем представлении Дон Кихот и Санчо ходили пешком. Сколько голов полетело после этого злосчастного дня - неизвестно, да и не важно. Как говорил Ираклий Андроников - "можно посылать соболезнования цирку. Их лучшее представление прошло в Мариинском театре"...