Влияние антисемитизма

Гнет, в котором мы находимся, не делает нас лучшими. Мы, кажется, ничем не отличаемся от других людей, хотя правда не любим своих врагов и притеснителей, – это совершенно верно; но только тот нам может это поставить в вину, только тот нас может в этом укорять, кто сам остается победителем в подобной борьбе чувств. Этот гнет естественно вызывает в нас ненависть, враждебное отношение к нашим притеснителям, что с своей стороны снова вызывает гнет, притеснения, и, не будучи в состоянии выйти из этого круговорота, мы вертимся как белка в колесе.  

«Все-таки, скажут мягкосердечные фанатики, этого всего можно достигнуть при помощи всеобщей любви».  
Нужно ли мне еще, в самом деле, доказывать, что это за сентиментальная болтовня? Кто хочет, при теперешней борьбе за существование, создать улучшенное состояние только во имя всеобщей любви людей, тот, по меньшей мере, утопист. Не отрицая, конечно, всего блага идеи всеобщей любви, я не могу однако не согласиться с тем мнением, что всеобщая любовь возможна только при светопреставлении; что же касается ассимиляции, то, поговоривши уже о ней выше, я все таки ни на одно мгновенье не соглашусь сказать, что желал бы ее.

Наше своеобразное Я достаточно известно и определенно, и вопреки всем унижениям слишком высоко, чтобы желать его гибели, его уничтожения. Но, может быть, мы могли бы повсюду среди народов, нас окружающих, незаметно разростясь, или, напротив, рассеявшись, не оставить после себя и следа, если бы нам только в течении двух поколений дали полный покой.

Но нас не оставляют, а напротив каждый раз через короткие промежутки времени из-за терпимости к нам возникает все большая и большая вражда. Наше благополучие, кажется, заключает в себе нечто раздражающее, ибо свет уже в течении многих веков привык видеть в нас самых жалких бедняков, среди остальных, не желая при этом по своему ли незнанию, или из-за злого характера понять, что наше благополучие ослабляет нас, а наша отчужденность уничтожает.

Только гнет приводит нас к прежнему состоянию, только ненависть наших соседей заставляет нас чуждаться их, только притеснения побуждают нас volens – nolens составлять ту историческую группу, которую так легко узнать по роковым ее признакам. Мы – особый народ, но быть таким заставляют нас обстоятельства; мы составляем государство в государстве, но к этому нас побуждают; враг делает нас таким против нашего желания, и это мы наблюдаем сплошь и рядом в истории.

В несчастьи мы сплачиваемся и неожиданно обнаруживаем нашу силу. Да, у нас есть эта сила, чтобы создать государство, и, чего доброго, даже образцовое! Мы имеем все физические и материальные средства, необходимые для подобного дела, но прежде, чем поговорить об этом подробно, прежде чем коснуться наших умственных деятелей, нашего духовного материала, не лучше ли было бы познакомиться с главными пунктами плана, по которому все это создается.  

План

Всякий план в своем основном виде прежде всего должен быть прост, иначе он не будет удобопонятным всякому, знакомящемуся с ним. Наш план в сущности таков: если бы нам дали достаточную территорию на началах сюзеренства для нашей справедливой необходимости, предоставив обо всем остальном позаботиться уже нам самим, то все создалось бы само собой.

Возникновение нового сюзеренства не смешно и не невозможно; ведь на наших же глазах создавалось подобное, мы это переживали и наблюдали даже у народов, менее зажиточных, менее образованных, и к тому же значительно слабее. Этим вопросом могли бы заняться правительства тех стран, которые свободны от антисемитизма. 

 Чтобы исполнить эту задачу, очень простую в принципе, необходимо создать два общества: Союз из евреев и Еврейское Общество. Союз должен быть органом созидательным, а Общество – органом исполнительным. Общество могло бы заведовать ликвидацией дел лиц, эмигрирующих из каких-нибудь стран, а с другой стороны оно могло бы организовать на местах нового поселения необходимый движимый и недвижимый инвентарь, не допуская однако эмиграции евреев быть сплошной и быстрой. Нет! эмиграция должна совершаться медленно и продолжаться десятки лет, имея своими пионерами сначала самых бедных, строящих по заранее обдуманному плану города, улицы, мосты, железные дороги, телеграфы, регулирующих пути и, наконец, заботящихся о собственных домах в городах, которые они избрали бы своим постоянным местом пребывания, обрабатывая эту страну.  

Их работа создала бы спрос и предложение, эти вызвали бы к жизни рынки, а последние привлекли бы новых поселенцев, причем каждый являлся бы туда добровольно, на собственный риск и издержки. Труд, который тратился бы на обработку земли, поднимал бы ценность страны. Евреи быстро поняли бы, что для их предприимчивости, которую до сих пор так ненавидят и позорят, открылась бы новая сфера деятельности, открылись бы новые владения. Но если хотят создать государство, то переселять необходимо не en masse, что веками и тысячелетиями считалось единственно возможным. Странно и неразумно возвращаться к старой культуре, о чем мечтают некоторые сионисты. Если бы нам, например, пришлось очистить страну, в которой кишат дикие звери. разве мы поступали бы так, как поступал европеец в пятом столетии. Мы не вышли бы на медведя в одиночку с одним копьем и мечом. но, устроивши правильную облаву, чтобы загнать зверя в одно место, послали бы ему мелинитовую бомбу. Или, если бы мы захотели что-нибудь построить, разве мы делали бы так, как делали раньше? Мы строили бы смелее и изящнее, чем это делали раньше, так как у нас имеются все средства, о которых в пятом, примерно, столетии даже и не мечтали.  

Когда все таким образом, благодаря нашему бедному классу, было бы готово, средний более зажиточный и имущественный класс, пошел бы на смену во главе с средним интеллигентом, имеющимся у нас в большом избытке. Итак пусть вопрос о переселении евреев будет поставлен на очередь и пусть каждый выскажется, но это ничуть не значит, что должно произойти разногласие, так как в этом случае все дело может погибнуть. Кто не согласен, тот может остаться, равно как и безразличны возражения отдельных личностей; кто же согласен, тот пусть станет под наше знамя, содействуя успеху дела словом и делом. Евреи, согласившиеся и присоединившиеся к нашей идее о государстве, составят Еврейский Союз, который получит уполномочие и первенство в правлении и сможет говорить и действовать от имени евреев. Он составит как бы зерно государства и тем самым государство уже будет основано, а раз остальные государства окажутся настолько подготовленными, чтобы отдать евреям в сюзеренство какую-нибудь нейтральную страну, то о принятии этой страны и ее устройстве опять таки позаботился бы Союз.  

На мысль в данном случае приходят две территории, достойные внимания, Аргентина и Палестина, на которых остановились еще раньше колонизационные попытки, но так как при колонизации господствовал принцип выбора поселенцев, при котором немедленно обнаруживался ряд притеснений, ужасавший многих эмигрантов и отклонявший их от переселения, останавливая, таким образом, дальнейший приток евреев, – то и попытки эти всегда кончались неудачно. Только в том случае эмиграции имеет и будет иметь свой raison d'etre, когда в основе будет надежная верховная власть.  

А тем временем, пока устав для этого Еврейского Союза будет вырабатываться нашими теперешними государственными властями и пока эти последние уяснят себе суть дела, Союз сможет находиться под покровительством европейских государств. Мы могли бы поручиться нынешним правительствам за огромные выгоды, мы могли бы взять на себя часть их государственных долгов, заключить торговые договоры, которые нам самим также очень нужны и т. п. От возникновения такого государства соседи могли бы только выиграть, ибо как в большом, так в в малом государстве, культура всегда увеличивает значение сношений.  

Палестина или Аргентина? 

Куда идти в Палестину или в Аргентину? Союз Еврейский будет благодарен за всякий клочок земли, который ему дадут, лишь бы только мнение и мысли евреев могли бы там свободно в беспрепятственно высказываться в созревать. Аргентина одна из естественных богатейших стран, огромнейшая равнина с незначительным населением и умеренным климатом, более всего, конечно, подходит для наших целей. Аргентинская республика должна быть очень заинтересована в том, чтобы уступить нам часть своих обширных территорий. Правда, теперешнее переселение евреев произвело там свое неудовольствие, но нужно объяснить аргентинскому правительству существенную разницу теперешней эмиграции от предполагаемой.  

Что же касается Палестины, этой нашей незабвенной исторической родины, то одно имя ее уже имеет само по себе большое значение для еврейского народа вообще, а  для эмиграции и колонизации в частности. Если бы турецкий султан захотел отдать нам Палестину, то мы могли бы обязаться привести финансы Турции в полный порядок. Для Европы же мы образовали бы там нечто вроде оплота, преграды против Азии, мы заботились бы о распространении культуры среди невежественных народов Азии. Оставаясь вместе с тем со всеми государствами Европы в союзе в качестве нейтрального государства, – мы таким образом были бы гарантированы за наше существование. Что же касается священных для христиан городов, то, будучи изолированы, они в нас могли бы только найти почетную стражу, которая своим существованием ручается за исполнение своего обещания. Эта почетная стража была бы великим символом решения еврейского вопроса после восемнадцати столетий, полных мучений, страданий и притеснений.  

Потребности и торгово-промышленные учреждения 

В предыдущей главе я сказал, что «Еврейское Общество организует в новой стране торговые сношения». Теперь я думаю сделать некоторые пояснения, ибо подобная фраза, брошенная вскользь, может быть уничтожена или по крайней мере поколеблена в своей основе, если практики-коммерсанты и финансисты выскажутся против нее. а между тем, практические люди будучи очень узкими рутинерами и совсем не способны выйти из своего узкого круга старых понятий, своими возражениями очень сильно могут повредить всякому новшеству, по крайней мере на столько, что пока оно еще не окрепло, рутинеры с их дряхлыми понятиями могут его погубить, уничтожить.  
Когда железная дорога появилась в Европе, нашлись люди, признававшие некоторые пути нелепыми потому де, что и «почтовая карета» там никогда не имела достаточного количества пассажиров. Не знали еще тогда той истины, которая для нас теперь так понятна без всяких пояснений, а именно, что не путешествующие вызывают к жизни железную дорогу, а, напротив, железная дорога создает путешествующих, и, конечно, дремавшая дотоле потребность должна была очнуться.  

К категории подобных железнодорожных практиков и их рассуждений нужно отнести и то, что некоторые не могут себе представить, как это в новой стране, которую надо будет только добывать и культивировать, пришельцами смогут быть созданы торговые сношения. Практический человек при этом должен был бы приблизительно так выразиться: «Допустим, что теперешнее положение евреев во многих местах невозможно, и с каждым днем становится все хуже и хуже; допустим дальше, что может возникнуть страсть к переселению; допустим также, что евреи уже перекочевали в новую страну, – из каких же источников они будут там черпать свои заработки? На какие средства они будут жить? Не могут же искусственно в один день быть созданы сношения между целыми массами!» и я могу на это только ответить, что об учреждении искусственных торговых сношений не может быть и речи, и тем менее еще в один день. Но если даже мы не сможем урегулировать эти сношения, то все-таки можно их поощрять. Каким образом? При помощи торгово-промышленных учреждений, заведующих специально потребностями населения. Раз потребности существуют, они непременно должны вызвать к жизни и учреждения, которые заведовали бы ими, а этим самым создастся и обмен, создадутся сами собой и торговые сношения.  

Если потребность в лучших условиях для евреев насущна, если предполагаемое учреждение к удовлетворению подобной потребности, т.е. Еврейское Общество, достаточно необходимо, то и торговые сношения в новой стране должны быть создаваемы и производимы в изобилии. Конечно, это дело будущего, как и развитие железнодорожных сношений было делом будущего для лиц тридцатых годов но, тем не менее, железные дороги строились, и, слава Богу, что не обратили внимание на рассуждение различных критиков, мнящих себя очень умными и знающими людьми, иначе мы еще надолго были бы лишены тех удобств и выгод, которые связаны с проведением железных дорог.