Это цитата сообщения Jostr Оригинальное сообщение

Аркадий Красильщиков

Мы, евреи, в сердцах можем называть Россию как угодно: «родиной - уродиной», «мачехой», «империей зла», но родной язык никак иначе не назовешь. Язык этот, как тяжкий якорь, приковывает нас к той точке пространства, в которой мы родились.

С учеными, художниками, музыкантами (репатриантами и эмигрантами) все проще – они говорят, на своего рода, эсперанто от наук и искусств. Вот писателям, поэтам, журналистам – некуда деваться. От единственного инструмента, которым хорошо владеешь, не спрячешься. По себе знаю, так как и на 17-ом году репатриации приходится работать в России. Рука не поднимется бросить камень в Игоря Губермана, Феликса Канделя или Дину Рубину. Где, по большей части, твой читатель – там и ты сам вынужден присутствовать. Вот и получается: дом в Иерусалиме, а твой читатель, зритель, слушатель в тысячах километрах от дома. Впрочем, это, при наличии современных средств сообщения, мне не кажется проблемой неразрешимой и трагической.

Твой дом – это одно. Место работы – совсем другое. Здесь проблема в другом.

Жить в стране, если ты не считаешь ее своей, еще можно. Подобным отмечены многие значимые личности разных национальностей, но жить в стране, которая не считает тебя своим – нельзя категорически. Здесь вижу настоящую трагедию еврейской пишущей братии в России. Есть три выхода: всеми способами мимикрировать, притвориться не тем, кем тебя произвели на свет родители. Дм. Быков, Л.Улицкая, А. Кабаков – примеров достаточно, но для людей иных нравственных характеристик все сложнее и мучительней: они пытаются страну, их издревле отторгающую, превратить в свое царство-государство. Отсюда современные диссиденты, вроде Шендеровича, Минкина или Веллера. Есть и третья разновидность мастеров пера, чей усталый цинизм мне всего ближе. Позиция Леонида Радзиховского кажется самой приемлемой.

Он честен по отношению к себе и народу, среди которого жил и живет. Он не желает быть горланом-главарем, ясно осознавая свою чуждость «коренному» населению. Его критика того мира, в котором он живет, ясна и беспощадна, но он отказывается давать этому миру советы, указывать пути к «светлому будущему». Этот «печальный клоун» русской журналистики не видит света в конце туннеля. И такая позиция мне кажется в тысячу раз более честной и плодотворной, чем революционный зуд многих его коллег. Попробую объяснить почему.

Недавно героически погибший Марк Дейч писал в своей книге «Коричневые» так: «Нацизм в России – больше чем нацизм. «Почему больше?» - спросите вы. Ответ прост. Нет сегодня второго такого государства в мире, где было бы столько нацистских и неофашистских партий, сколько их ныне в России». Книга Дейча была издана в 2003 году, но с тех пор на бескрайних просторах северной державы ничего не изменилось. Боюсь, что стало еще тревожней. Четыре года назад вели пропаганду в Интернете 800 откровенно юдофобских сайтов. Сегодня их количество перевалило за тысячу.

Активисты упомянутых сайтов - антисемиты зоологические. Потребитель коричневого пойла – антисемит, скажем так, ботанический. Боюсь, что большую часть населения Российской Федерации можно отнести к этой, «мягкой» категории юдофобов. Только наивный человек может этим утешиться. Хрен редьки не слаще.

Но, как раз, об этом и молчат наши диссиденты, будто их – евреев - это совсем не касается. Власть «воров и жуликов» их волнует чрезмерно, им «свободные выборы» подавай, будто не знают, кто на этих выборах победит. Когда я слушаю таких борцов с режимом, как Е. Альбац или Г. Каспаров, мне начинает казаться, что и эти замечательные люди охвачены тоже, своего рода, страстью к мимикрии. Им бы только и говорить о чрезмерно возросшей нацистской опасности в России, так нет же – их волнуют какие-то немыслимые демократические институты и власть кремлевского «тандема». И в волнении этом они даже готовы стоять на трибуне рядом с теми, с кем на одном гектаре и «завтракать» опасно. Они о временах Ельцина тоскуют, забывая, что именно тогда и были открыты шлюзы для любой коричневой пропаганды в России. Диссиденты евреи, не без обоснований, убеждены, что бороться в России с антисемитизмом – пустая трата времени, почему при этом они уверены, что им по силам одержать победу в борьбе за демократию и права человека, - совершенно непонятно. Юдофобия накрепко связана с прочими недостатками национального сознания в России. Пока жива она и процветает – ничего в этой стране не изменится.

Так почему же множатся вокруг Кремля упомянутые диссиденты? Ответ, вполне возможно, в относительном отсутствии государственного антисемитизма. Нам, мол, дают полную свободу заниматься тем, чем хотим и пользоваться всеми благами общества, в котором живем, а то, что на дверях наших квартир и домов малюют свастики – это не так важно. Понимаю, мне – гражданину Еврейского государства – легко об этом говорить. Они же, бедняги, просто должны проявлять широту интересов, а не национальный эгоизм. Бороться со злом власти высочайше разрешено, они и борются, причем не бескорыстно. Достаточно вспомнить раскрученную по множеству площадок поэтическую спираль Быков – Ефремов. Способность приспосабливаться к любым обстоятельствам – один из талантов народа Торы.

Вот и приспосабливаются, тем более, что условия позволяют это делать.
Один московский еврей – приспособленец сказал мне: «Почти каждое утро на лобовом стекле моей машины кто-то пишет «жид». Стираю и думаю, что я-то езжу на «Мерсе», а он, сволочь, наверняка ходит пешком, вот и злобствует из зависти». Слабое, на мой взгляд, утешение. Завтра сей злобный тип не ограничится граффити, а разобьют стекло его «мерса», а послезавтра и мой знакомый вспомнит, что такое погром на Руси. Ладно бы сам, но у хозяина «Мерседеса» есть дети и внуки. Нет, не понять мне терпение и ожидание тех, кого давно уже отторгла и отторгает Россия. Так и слышу упреки в сионизме. И совершенно зря. В Израиль зову только по любви к своим корням, к родине предков, к своему еврейству. Остальные - пусть живут, где хотят, только не там где каждый день на ветровом стекле твоей машины малюют слово «жид». Как там у Александра Галича: «Ни гневом, ни порицанием / Давно мы уже не бряцаем, / Здороваемся с подлецами, / Раскланиваемся с полицаями... / Не рвемся ни в бой, ни в поиск – / Все праведно, все душевно. / Но помни: отходит поезд! / Ты слышишь? Уходит поезд / Сегодня и ежедневно... / И только порой под сердцем / Кольнет тоскливо и гневно: / Уходит наш поезд в Освенцим! / Наш поезд уходит в Освенцим! / Сегодня и ежедневно...»

Все просто: тебе показывают, как гостю, на дверь и орут хором, пока что без рукоприкладства: «Пошел вон!», а ты упираешься, улыбаешься и делаешь вид, что это ошибка, что тебе рады, ты вовсе не гость и ты не собираешься покидать дом самозваных хозяев. Нет, это не так. Евреи как были незваными гостями в России – ими же и остались.

Есть же выход. Есть возможность заняться своим, а не чужим делом: своей культурой, своей религией, своей историей. Есть в России и такие евреи. Вот им и в голову не приходит исправлять мир, в котором по каким-то причинам им «посчастливилось» родиться. Цель этих людей мне понятна, а мужество симпатично. Мало того, я думаю, что своей приверженностью к корням они, как гости страны, приносят пользу своей родине гораздо большую, чем те, кто мнит себя хозяевами.

Все мы, те, кого приковывает к российской почве якорь языка, немолоды. Юного дыхания за спиной что-то не слышно. Пройдут годы, и эта проблема решится сама собой. Не в нас, гражданах Израиля, дело, а в тех, кто остался и все еще пытается сохранить хорошую позу при плохой игре: стоит на пороге и ждет, как это уже было неоднократно, пинка в зад. И это в лучшем случае.

Вспомним еще об одном упрямом госте, большом таланте, которого тяжкий якорь языка приковывает к России. Он тоже приспосабливается, согласен терпеть, не в силах совладать с якорной цепью. Он уверен, что раньше было еще хуже. Жванецкий Михаил давно научился улыбаться сквозь слезы: «Что хорошо в России - все живут недолго, сволочи в том числе, поэтому весь вопрос в терпении. И всё же взамен мрачных и одинаковых появились несчастные и счастливые. И весь этот кипяток со всеми его бедами и загадками всё-таки больше похож на жизнь, чем та зона, где тюрьма, мясокомбинат, кондитерская фабрика и обком партии выглядели одинаково». Что правда, то правда, только непонятно, почему знаменитый писатель решил, что КИПЯТОК – среда, пригодная для жизни.

В России осталось совсем немного евреев. «Процесс пошел» - и его, как мне кажется, уже не остановить. Я понимаю тех героев, кто способен пройти по улицам Москвы или Питера в кипе. Тех, кто сумел вернуться к своим корням в чужом и враждебном мире. Несмотря ни на что, я способен понять Жванецкого или Радзиховского, но я не могу понять нынешних евреев – революционеров, занятых почему-то не защитой самого себя и своего народа, а просвещением и спасением тех, кто издавна их ненавидит и презирает. Как все-таки грустно, что история ничему не учит даже такой, по всеобщему мнению, неглупый народ, как евреи.