ЧТОБЫ ПОМНИЛИ!
Она родилась 15 февраля 1910 года на окраине Варшавы в семье врача поляка. Родители с раннего детства внушили дочери мысль о том, что люди делятся на плохих и хороших, независимо от расовой принадлежности, национальности или вероисповедания. И девочка оказалась хорошей ученицей.
Ирене было всего семь лет, когда, заразившись тифом от пациента, умер ее отец и девочка осталась вдвоем с матерью. Некоторое время спустя к ним в дом наведались представители местной еврейской общины. Люди были очень благодарны отцу Ирены за бесплатную медицинскую помощь и решили как-то помочь его семье, оставшейся без кормильца. Они предложили платить за образование девочки, пока ей не исполнится восемнадцать. Мать, не понаслышке знавшая о нищете, царившей среди евреев, отказалась от великодушного предложения, но не преминула сообщить о нем дочери. Это произвело на Ирену неизгладимое впечатление.
В 1939 году, когда гитлеровская Германия оккупировала Польшу, Ирене Сендлер исполнилось тридцать лет. Она устроилась на работу в муниципалитет столицы, где пошла даже на подделку документов, чтобы оказать людям из гетто хоть какую-то материальную поддержку. Два года она тайком носила обитателям Варшавского гетто еду, лекарства и деньги. А в 1940-м, когда неевреям запретили появляться на территории гетто, Ирена с товарищами устроились в варшавское Управление здравоохранения – нацисты опасались возникновения эпидемий и разрешили санитарам контактировать с евреями.
В 1942 году она вступила в ряды польской подпольной Организации помощи евреям – «Зеготы», при содействии которой организовала крупномасштабную акцию по спасению еврейских детей. Подполье подпитывало ее деньгами, а Ирена знала людей в гетто – сочетание этих двух факторов послужило хорошей базой для успеха акции.
Детей выводили через канализацию и подвалы домов, через здание городского суда, примыкавшее одной из сторон к гетто; тех, что постарше, вывозили на телеге в мешках с мусором, совсем маленьких – в сумках для инструментов и под сиденьями трамвая, маршрут которого пролегал по улицам гетто. Малыши в любое время могли заплакать, и один из соратников Ирены, возница телеги, всегда держал при себе собаку: при приближении немцев он наступал псу на лапу и тот заглушал своим воем и лаем детский плач.
Спасенных детей Ирена пристраивала для начала в заслуживающие доверия польские семьи, а потом распределяла по приютам и монастырям. Всю информацию о детях – их старые еврейские и новые христианские имена, имена родителей, местопребывание – она тщательнейшим образом заносила в специальную картотеку. Сендлер всегда тщательно отмечала на бумаге, в закодированном виде, оригинальные имена спасенных детей и хранила эту информацию в стеклянных банках, которые закапывала в своем саду. Делала она это для того, чтобы в определенный момент в будущем найти родителей этих детей и восстановить семьи. В итоге в этих банках в саду у Сендлер накопились имена 2500 детей.
Много лет после войны Ирена Сендлер прожила в безвестности, и лишь в 1965 году израильский Национальный мемориал Катастрофы и Героизма «Яд ва-Шем», памятуя о заслугах женщины, удостоил ее высшей почести, которую может получить нееврей: внес в списки Праведников мира и пригласил посадить на Аллее Праведников новое дерево.
Ирена смогла посетить Землю обетованную лишь восемнадцать лет спустя, когда в Польше рухнул социалистический режим, – до этого момента женщину не выпускали из страны. «Личное» дерево Ирены Сендлер появилось на Аллее Праведников в 1983 году, в 2003-м она стала кавалером высшей государственной награды Польши – ордена Белого орла, а в 2006-м польский президент и премьер-министр Израиля выдвинули кандидатуру Ирены на соискание Нобелевской премии мира. Ирена Сендлер не стала нобелевским лауреатом – комитет счел ее заслуги недостаточными.