Засуха. К раввину приходят евреи и просят сделать так, чтобы пошёл дождь.
— Нет, — говорит им раввин, — я не смогу сотворить это чудо, потому что нет в вас веры.
— Почему ты так говоришь, ребе?
— Потому что, если бы вы действительно верили, то пришли бы с зонтами!
* * *
Одесса, 3 часа ночи. В квартире Рабиновича раздаётся телефонный звонок:
— Алло, это квартира Сидорова?
Сонный Рабинович отвечает:
— Вы и представить себе не можете, насколько глубоко вы ошибаетесь...
* * *
Штирлиц зашёл в кабинет Мюллера.
— Не включайте свет, — сказал Мюллер.
— Шаббат, — подумал Штирлиц.
* * *
Дело было в конце войны в Хабаровске. Советский драматург и сценарист Иосиф Прут уговорил своих товарищей пойти на просмотр трофейного фильма «Смерть Риббентропа». Так сообщила одному члену писательской группы девушка, работавшая в облисполкоме и пригласившая всю группу на этот фильм. Как кинематографист, Прут не мог отказать себе в просмотре такого исторически важного материала! Когда эта милая девушка ввела гостей в ложу, уже погас свет и пошли заглавные титры. На экране появилась крупная надпись: «Жизнь Рембрандта».
* * *
Сара с важным видом говорит соседке:
— Между прочим, мой муж — сифилитик и мудозвон!
Абрам:
— Сара! Ну сколько раз тебе повторять! Я филателист и нумизмат!!!
* * *
В своих воспоминаниях артист оперетты Григорий Ярон рассказывал об остроумии и находчивости одного предприимчивого антрепренера. «Дело было еще до революции. Существовали ограничения для евреев, в том числе пресловутая Черта оседлости. В Борисоглебске хозяева комнат, в которых остановились актеры, сдали в полицию паспорта для прописки. Исправник вызвал нашего антрепренера и говорит ему:
— Чуть ли не половину вашей труппы я должен выселить из города. Ведь все ваши Запольские, Сашины и так далее по паспорту носят другие фамилии. Все это евреи, а у нас в Тамбовской губернии евреям жить запрещено.
— Но я сам видел, что в Борисоглебске живут евреи, — возразил антрепренер.
— Только ремесленники, — ответил исправник, — только ремесленники.
— Так у меня же не актеры, — сказал антрепренер, — а сапожники.
Исправник посмеялся и разрешил актерам, подлежащим выселению, остаться в городе.