[показать]На вопросы портала "Русская неделя" отвечает Аркадий Малер, православный философ, глава Византийского Клуба "Катехон"

- Как вы оцениваете события на Манежной площади?

Сложно. Дело в том, что подобного события, которое можно считать первой массовой националистической манифестацией в Москве, причем, достаточно агрессивной по своему настроению, очень ждали и по-разному готовили многие националистические организации на протяжении последних двадцати лет, а кроме них, очень ждали и по-своему провоцировали многие либеральные организации, пугающие нас "русским фашизмом". И тот факт, что такое событие состоялось только в 2010 году, говорит о высокой терпимости и цивилизованности нашего народа.

Даже в атифашистской Германии бывают откровенно нацистские выступления и никто там по этому поводу апокалипсических предсказаний не делает. У нас же впервые за двадцать лет произошел стихийный митинг националистической молодежи в центре Москвы, а реакция такая, как будто это целое движение, без пяти минут на подступах к власти. Между тем, если это событие должно чему-то научить нашу власть, так это тому, что межэтнические конфликты в нашем обществе - это реальность, данная нам в ощущениях, и русский национализм это не маргинальная кружковщина, а вполне реальное и набирающее силу настроение, воплощенное в самых разных идеологиях и чем больше власть будет делать вид, что его нет или бороться с ним исключительно репрессивным путем, тем больше это настроение будет нарастать, а эти идеологии распространяться. При этом, сегодняшний русский национализм - это даже не национализм 90-х годов, когда в нем было много романтического имперства и архаических переживаний. В сегодняшнем разнообразии русских националистических идеологий всё более укрепляется, лишенное какой-либо наивной романтики, достаточно циничное национал-демократическое направление, которое готово отдать все "нерусские" регионы России и объединиться с самыми неожиданными силами, в том числе русофобскими, только лишь для того, чтобы сбросить имперское наследие и не слышать больше никаких аргументов в пользу того, что русские должны уважать нерусских. И хотя я сам, выбирая между имперской и национал-сепаратистской позицией, однозначно предпочитаю первую, я вынужден констатировать, что ее самопрезентация сегодня страдает большой неадекватностью и проигрывает сторонникам "великоросского сепаратизма".

Конечно, те, кто вышел на Манежную, ко всем этим идеологическим дискуссиям могут иметь весьма отдаленное отношение, но монополизировать их настроения сегодня пытаются именно национал-сепаратисты. Вместе с этим, необходимо понимать, что если мы каждого протестующего против разгула этнопреступности, будем называть фашистом или даже националистом, то ничего, кроме сближения этих людей с этими идеологиями мы не добьемся. Нужно понимать боль людей, которые регулярно наблюдают преступления со стороны мигрантов с юга, а в ответ на их законное возмущения, слышат глупые слова о том, что у преступников якобы нет своей национальности. Более того, проблема не только в этнопреступности как таковой, проблема гораздо глубже - в конфликте культурных ценностей, который сегодня охватил всю европейскую цивилизацию. Мы должны для себя четко определиться - либо у нас есть конкретная система ценностей, основанная на конкретной культурной традиции, либо у нас нет никаких ценностей и наша страна это пустое место, где каждый может делать что хочет. На мой взгляд, у власти России нет иного пути, кроме как опереться на православно-имперские политические ценности, но уже на уровне их современной эволюции, адекватной вызовам нашего времени. Так мы сможем сохранить и укрепить общероссийское пространство, и одновременно предоставить достойное положение великорусскому национальному самосознанию, и одновременно избежать впадения в крайности либерализма и тоталитаризма. К сожалению, у меня нет ощущения, что наша власть осознает необходимость этого, единственно спасительного пути.

- Как вы относитесь к тому, что Церкви заработал Церковный суд?

Очень хорошо, этот орган давно должен был возникнуть в нашей Церкви и очень хочется надеяться, что он будет регулярно работать, а не выродится в декорацию. Линия Патриарха Кирилла в этом отношении дает существенные основания для этой надежды.

- На прошедшем недавно Межсоборном присутствии РПЦ один из проектов постановлений говорит о том, что иерархи и священнослужители Русской Православной Церкви могут получить право выдвигать свои кандидатуры на выборах в любые органы представительной власти любых стран в случаях "крайней церковной необходимости". Как вы к этому относитесь?

Прежде всего, уточним - не на Межсоборном присутствии, а на президиуме Межсоборного присутствия, поскольку пленум Межсоборного присутствия будет проходить 28-30 января 2011 года. Межсоборное присутствие это новый орган в нашей Церкви и многие путают президиум, пленум, а также отдельные комиссии и рабочие группы Межсоборного присутствия. По поводу проекта документа "Практика заявлений и действий иерархов, духовенства и мирян во время предвыборных кампаний. Проблема выдвижения духовенством своих кандидатур на выборах", как он называется, я хочу заметить, что вызвавшее столь большой резонанс положение о возможном участии в выборах представителей священства Русской Церкви, во-первых, предполагает именно крайнюю церковную необходимость, а во-вторых, изложено в сноске ко всему документу. Мое личное отношение к этому проекту документа очень хорошее.

Я сам убежденный сторонник активного влияния Православной Церкви в светской политике, потому что никакое облагораживание ни нашего, ни какого иного общества без этого влияния невозможно. Только Церковь является тем институтом, который несет в себе подлинные духовные ценности, на которых основана вся христианская цивилизация, и политически активная позиция Церкви является логическим продолжением ее социально активной позиции. Другой вопрос, что конкретно понимать под политикой, поскольку это понятие имеет сложную эволюцию. В запрещении священнослужителям участвовать в органах государственной власти, изложенном в "Основах социальной концепции" РПЦ 2000 года, есть большая мудрость, потому что ассоциировать себя с любой, даже самой наилучшей политической властью, для Церкви весьма опасно - власть может ошибаться и преступно ошибаться, а институт Церкви должен быть максимально безошибочен, поскольку разочарование в нем простодушных верующих может привести к разочарованию в самом православии, а это самое страшное, что может быть.

При этом, неучастие священнослужителей в государственной власти возлагает большую ответственность на мирян, которые как раз должны отстаивать христианские ценности и интересы Церкви на всех возможных политических уровнях. Тем самым оправдано развитие различных христианских политических организаций и проектов со стороны мирян. Но мы должны учитывать, что существуют ситуации, когда лучшего пути для Церкви, чем поставить на выборы или в органы управления своего священнослужителя, не может быть, особенно, когда во власть рвутся раскольники и откровенные враги Церкви, что нередко бывает. Поэтому этот проект документа я считаю полностью оправданным.

- Если таковая церковная необходимость возникнет, то возможна ли агитация за возможного кандидата с церковного амвона?

Я думаю, что такая агитация возможна только при официальном благословении со стороны Московского Патриарха и лично я ничего плохого в этом благословении не вижу. Повторяю, в истории человечества существуют ситуации, когда прямая поддержка Церкви того или иного политического движения просто необходима. Например, мне лично очевидно, что такая открытая поддержка была совершенно необходима Белому движению, когда в нашей стране побеждали откровенно антихристианские силы.

- Считаете ли вы, что социальное служение спасет Православную Церковь в 21 веке?

Что значит "социальное служение спасет Церковь"? Сама по себе Православная Церковь будет существовать всегда, до конца времен, но другой вопрос, что это существование однажды может свернуться на уровень одного-единственного прихода, который будет никому не нужен. Поэтому, для того, чтобы этой маргинализации Церкви не произошло, а еще важнее - для исполнения самой Церковью своей исторической миссии, ее социальное служение абсолютно необходимо и в XXI веке, и во все остальные века. В этом контексте у меня вызывает большое восхищение то, что делает Синодальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению под руководством епископа Орехово-Зуевского Пантелеймона (Шатова). При этом, само понятие социального служения тоже можно трактовать весьма широко, ведь то же самое участие Церкви в политике это тоже социальное служение, и одного только социального служения как помощи малоимущим или больным для Церкви недостаточно.

- Традиционно при русских монастырях никогда не было детских приютов. Теперь их появилось множество. Как вы к этому относитесь?

К самому факту существования этих приютов я отношусь более чем прекрасно и вряд ли нужно объяснять почему: для сирот и бездомных детей нет ничего лучше, чем находитья под опекой Церкви, а если мы хотим, чтобы наше общество было основано на том, что называется "традиционными ценностями", то такие приюты абсолютно необходимы. Но именно для того, чтобы эти приюты оправдали себя перед обществом и своими воспитанниками, они должны не только декларировать христианскую мораль, но и соответствовать ей, и в частности, соответствовать такой христианской ценности как трезвомыслие. Это означает, что детские приюты при монастырях должны быть не продолжением монастырской жизни, которая на детей в принципе не может распространяться, а приличными воспитательными и образовательными заведениями, где детей готовят к жизни в России XXI века, доступно объясняя им, что хорошо, а что плохо с православной точки зрения. И общеисторический опыт, и опыт последних двадцати лет в нашей стране доказывает, что среди многих людей, посвятивших свою жизнь борьбе с Церковью, существуют бывшие воспитанники церковных приютов и иных прицерковных образовательных заведений, которые как будто бы мстят всей Церкви за те несовершенства, которые они наблюдали в этих заведениях.

Конечно, можно отделаться общей фразой, что это проблемы их личного пути, но эта отговорка противоречит христианству. Очень важно сделать так, чтобы люди, выходящие из церковных воспитательных и учебных заведений в открытый мир, впоследствии были благодарны этим заведениям за свое воспитание и образование, а не испытывали противоположные чувства. В конце концов, такие заведения должны быть не просто местами для таких детей, которых просто больше некуда отвести, а они должны быть привлекательными для общества, как когда-то были привлекательны на Западе иезуитские колледжи. Даже неверующие люди могли отдать туда своего ребенка, потому что точно знали, что лучшего воспитания и образования он не получит. Иными словами, наши монастыри должны добиться того, чтобы сам факт пребывания в детском приюте при монастыре в биографии каждого человека в XXI веке был, не побоюсь этого сказать, престижным, а для этого необходимо повышать общий уровень интеллектуальной культуры самих воспитателей.

http://www.russned.ru/hristianstvo/otvety-na-zlobodnevnye-voprosy-no2