Это цитата сообщения protvladimir Оригинальное сообщение

ЧУДО В СТЕПИ

ЧУДО В СТЕПИ
Прот. Николай Агафонов.

Один, второй, третий толчок — наш «жигуленок» бук­вально сотрясало от неожиданных порывов ветра. Мы ехали по степной дороге от города Камышина в Саратов. Ветер дул со стороны Волги в правый бок автомобиля. Казалось, будто огромные ладони какого-то невидимого великана мягко, но сильно толкают нас, забавляясь авто­мобилем, как игрушкой. За рулем сидел хозяин «Жигу­лей» Сергей Булхов. Находясь с ним рядом, я чувствовал себя спокойно, так как знал — машина в надежных руках опытного профессионала. Сергей работал водителем так­си в Волгограде. Старую двадцать четвертую «Волгу» с шашечками, на которой он трудился, можно было неред­ко видеть возле Казанского собора, куда он приезжал на службу. Там мы с ним и познакомились. Часто беседуя на богословские темы, я наблюдал, как он возрастал ду­ховно от силы в силу, и радовался за него.

Парень он был на редкость сообразительный и ум­ный. Правда, чувствовалось влияние на него индийской теософии с ее йогой, которой, по-видимому, он увлекался до прихода в Церковь, но через подобное прошли многие неофиты. Я дал ему книгу по исихазму и умной Иисусо­вой молитве: она стала его настольной книгой. Решил свозить его в Саратов, чтобы представить архиепископу Пимену как возможного кандидата к рукоположению во священника. В Саратов поехали на машине. Если бы мы знали, что с нами может приключиться, то непременно сели бы на поезд. Теперь вот мчимся по заснеженным степям Поволжья, и чувство беспокойства невольно ох­ватывает наши души. До Камышина добрались благо­получно, надеясь, что и дальнейший путь у нас протечет так же гладко. Но в этом мы жестоко ошиблись. Вслед за порывами ветра посыпал снег. Сергей обеспокоенно произнес:

— Как бы нам, отец Николай, не пришлось в степи но­чевать. Может, повернем назад?

— Обидно, — говорю я, — больше половины дороги про­ехали, может, распогодится, и даст Бог — доедем.

Сумерки спустились быстро. Дорога то ныряла вниз затяжным спуском, то поднималась вверх. Когда подня­лись на очередной холм, перед нами открылась картина: множество огней вдали вереницей уходило за горизонт. Подъехав поближе, увидели, что это были большегрузные «КАМАЗы» с прицепами. Мы вышли из машины, спроси­ли, почему все стоят. Водитель крайнего грузовика, мате­рясь через каждое слово, объяснил нам, что дальше дороги нет, все занесено и они будут ждать до завтра прибытия тракторов. Про нас он сказал, что мы вообще ненормаль­ные, что, когда вернемся домой, нам надо сходить к психи­атру провериться. Мы повернули и поехали назад в Камышин. Снег все усиливался. Ветер лепил такие хлопья, что стеклоочистители едва справлялись. Видимость ухудшилась до того, что ехали, как говорится, на ощупь. Во многих мес­тах дорога была пересечена снежными заносами, Сергей их таранил, пробивая на скорости. После одного из таких таранов автомобиль развернуло поперек дороги, так что носом он уперся в один сугроб, а сзади его подпер другой.

~ Все, отец Николай, кажется, мы с вами, что называ­йся, приплыли: ни взад, ни вперед, — сказал обреченно Сергей.

Вышли из машины. Сильный порыв ветра сорвал с меня меховую шапку и, зловеще свистя, унес ее в снежные дали. На Сергее была лыжная шерстяная шапочка, которую он натянул до самых глаз. Я залез в машину, вытащил из портфеля скуфью и водрузил ее поглубже на голову. Рас­считывая от дома до епархиального управления ехать в теплых «Жигулях», я не удосужился обуть зимние ботин­ки, вырядившись в демисезонные туфли.

— Через два часа нашу машину занесет снегом полнос­тью, если мы не выберемся куда-нибудь на пригорок, где продуваемое открытое пространство и снег не задержи­вается. Уходить куда-то в степь, искать селение — тоже верная смерть, — подытожил Сергей, скептически глянув на мои ботиночки.

Мы стали ногами отгребать снег от машины и рывком, поднимая задок, старались закинуть его влево. Несмот­ря на неимоверные усилия, за один раз нам удавалось продвинуть машину на один-два сантиметра. Оконча­тельно выдохнувшись и задубев, мы садились в нее, вклю­чали двигатель и отогревались. Затем вновь продолжа­ли свою работу. Ценой огромных усилий нам удалось развернуть машину так, что можно было ехать вперед. Проехав немного, мы увидели чистую, ровную площадку дороги и остановились на ней. Здесь стоял кем-то бро­шенный «ГАЗик» с будкой, закрытой на висячий замок.

— Будем стоять до утра, — сказал Сергей, — а там вид­но будет. Но у нас, батюшка, другая проблема, и очень серьезная. Бензин на исходе, когда он закончится, мы око­чуримся с холоду. Помощи, по-видимому, ждать неотку­да, трактора подойдут сюда только днем. Так что можно писать завещание родным и близким.

При этих словах мне почему-то припомнилась песня про ямщика, который, замерзая в степи, отдает последний наказ товарищу. Мы с друзьями очень любили петь эту песню во время праздничных застолий. Распевая ее про­тяжно, не спеша, наслаждались гармоничным созвучием разных голосовых партий. Когда мы пели ее в теплом уютном доме, смерть ямщика казалась такой романтич­ной, умилительно-грустной. Но теперь, когда сплошное белое марево бушевало над нами и вокруг нас, заслоняя весь Божий мир так, что реальными казались только этот буран и снег, мне петь нисколько не хотелось. И умирать, когда тебе вскоре должно исполниться только тридцать три, тоже не хотелось.

— Ты знаешь, Сергей, нам с тобой надо молиться свято­му Николаю Угоднику, ибо спасти нас может чудо, а он — Великий Чудотворец.

И для убедительности я рассказал про чудо святителя Николая, которое он сотворил в 1978 году. Я тогда еще служил в Тольятти диаконом и один раз, отправляясь в Москву на экзаменационную сессию, безнадежно опаз­дывал на поезд. Когда сел в такси, до отправления поез­да оставалось пять минут, а ехать до вокзала минимум двадцать. Тогда я взмолился своему небесному покро­вителю, чтобы он сотворил чудо. Чудо произошло: когда мы приехали на вокзал, оказалось, что у поезда закли­нило тормозные колодки и он простоял лишних двадцать минут.

За неявку на сессию мне грозило самое большое — от­числение из семинарии, а теперь на кону стояли наши жизни. После моего рассказа принялись с Сергеем усер­дно молиться Николаю Чудотворцу. Из снежной пелены вдруг выплыла огромная машина — трехосный «Урал» — и остановилась. Мы объяснили водителю нашу проблему. Он молча протянул двадцатилитровую канистру бензина. Подавая пустую канистру назад, я спросил:

— Скажи, добрый человек, как хоть твое имя, чтобы мы могли помянуть тебя в молитвах?

Уже отъезжая, он крикнул в приоткрытую дверцу:

— Николаем зовут.

«Урал» растаял за снежной завесой, а я еще долго сто­ял, не в силах прийти в себя от случившегося.

Утром буран успокоился, Сергей надел на задние коле­са цепи и мы, пробившись до Камышина, благополучно возвратились в Волгоград.

Волгоград, январь 2002 г.