Это цитата сообщения Карпенко_Андрей Оригинальное сообщение

Великий миссионер

Житие иеромонаха Серафима (Роуза). Окончание.

Так, с помощью о. Серафима, пришел к Православию будущий священник Алексий Янг. Он вместе с женой и сыном присоединился к Церкви в 1970 г., а в 1971 г. впервые приехал в скит преп. Германа. Отцы указали ему, что двигателем всей жизни общины, ко¬торую Алексий задумал создать в городке Этна (где он жил и где на сотни миль вокруг не было ни православных храмов, ни самих православных), должно быть ежедневное богослужение. Для начала они посовето¬вали Алексию с женой ежедневно совершать службу 9-го часа, к которому впоследствии добавилась вечер¬ня. Со временем к ним присоединились некоторые их знакомые, которые впоследствии приняли Правосла¬вие. Вскоре Алексий стал издавать журнал "Никодим", рассказывавший в основном о заботах мирян и о "рож-денных свыше", т. е. новообращенных в Православие. Отец Серафим много помогал Алексию: переводил статьи, писал рецензии, в письмах наставлял Алексия в духе православного трезвения.
Этот первый "побег" на древе Братства заставил отцов выработать принципы мирских православных общин в современных условиях. Верующие из общи¬ны в Этне приезжали в Сан-Франциско хотя бы раз в год, чтобы причаститься Святых Тайн. В качестве ежедневной "духовной пищи" они читали духовную литературу и ходили на Богослужения в свою домаш¬нюю часовню. Отец Серафим писал, что ежедневные богослужения (пусть и не полный круг) — это краеу¬гольный камень православной общины и ее самая при¬метная отличительная черта. В серии статей о Бо-гослужебном уставе о. Серафим старался развеять "расхожее и неверное мнение, будто православным христианам не дозволяется проводить Богослужение без священника, без него верующие будто бы беспо¬мощны и "неспособны к молитве", а сегодня все чаще и чаще паства остается без пастыря". Он процитировал призыв Архиепископа Аверкия ко всем православ¬ным: собираться вместе для молитвы, даже когда нет священника, и заключил: "Общая молитва мирян мо¬жет и должна совершаться как можно чаще и в прихо¬дах, лишившихся пастыря, и там, где верующих очень мало и они не в состоянии содержать священника, и в удаленных от церкви местах, где еще не сформиро¬вался приход, да хотя бы и в семье, где нет возможно¬сти ходить в храм по воскресеньям и праздникам".
Отец Серафим полагал, что маленькая община в Этне выстоит благодаря тяготам и заботам, выпавшим в жизни ее братьям и сестрам. В летописи Братства он отметил: "Всем взрослым в общине досталось немало страданий ... Это залог их твердой веры в Православии". В одном из писем он говорил: "Община в Этне никоим образом не идеал и не пробный камень, она возрастает в естественных условиях... Парадокс в том, что они, на свое счастье, удалены от православных приходов и, следовательно, не изведали их рутинной жизни, они не воспринимают Церковь как нечто само собой разумеющееся, не кивают на церковные влас¬ти, которые якобы отвечают за службы и прочее. Люди в Этне вынуждены сами проводить Богослужения, и службы им только дороже от этого. Каких трудов стоит им добраться до священника, чтобы причаститься — и они превелико ценят это счастье, буквально в страхе и трепете "зарабатывают" свое спасение. ...Мы чув¬ствуем, хотя и не можем пока логически обосновать, что в будущем Православие сохранится как раз благо¬даря таким малым общинам, объединившим людей с полным единомыслием и единодушием. История XX ве¬ка уже доказала, что не стоит уповать на "церковную организацию". Не говоря уже о проникающей туда ереси, там все больше главенствует дух мира сего. И Архиеп. Аверкий, и Еп. Нектарий наказывали нам готовиться к грядущим временам новых катакомб, когда ...останутся лишь разрозненные кучки верующих. Наглядный пример — Советская Россия, и на улучшение рассчитывать не приходится, ибо времена неуклонно ухудшаются".
С 1973 г. в скиту стали появляться новые братия. Сначала это были юноши, подолгу жившие там и по-могавшие отцам в их повседневных трудах. Затем стали приходить и более взрослые люди, возжелавшие мо¬нашеского жития. О. Серафим стал духовным руково¬дителем общины. Каждый вечер он задерживался пос¬ле службы, чтобы выслушать все "наболевшее" у каждого брата. Этот обычай был также позаимствован у преп. Паисия Величковского, который установил в своем монастыре ежедневное исповедание помыслов, чтобы на корню пресекать дурные наклонности. Отец Серафим хорошо понимал, что от правильного исполь-зования этого принципа бывает много пользы, а от неправильного — великий вред, поэтому приступил к этому со страхом и трепетом. Всем исповедующимся он давал простой совет: "Смотри за собой в оба! По-знавай себя!"

Желавшие испытать себя на монашеском поприще поначалу жили в скиту как "трудники" и лишь после некоторого испытательного срока получали подрясник и скуфью послушника. Основное внимание уделялось внутреннему деланию. В трапезной всегда читались духовные святоотеческие наставления, а у каждого брата было определенное ему индивидуально духов¬ное чтение. Случалось, что в обители жило одновре¬менно до 14-ти человек, каждый со своими заботами и запросами. Перед отцами Германом и Серафимом вста¬ла задача растолковать молодому поколению смысл жизни, столь отличающейся от мирской, необходимо было донести до них святоотеческое учение о самоот¬речении. Для этого о. Серафим стал выборочно пере¬водить на английский отрывки из основных святоотеческих трудов. Так он сделал подборку из "Руководства к духовной жизни" преподобных Варсонуфия и Иоанна, видя, что святые Отцы прошлого задавались теми же вопросами, что и современные ревнители Правосла¬вия и указали практические пути искоренения страстей и стяжания добродетелей. Свои переводы о. Серафим читал братиям во время трапезы. Но в последующие месяцы братия один за другим покидали монастырь. "Что-то духовные семена святых не взошли. — посето¬вал о. Герман. — И почему это?" — "Почва скудна", — ответил о. Серафим. Он был убежден, что бороться с таким верхоглядством можно, насаждая постоянство и приверженность своему делу, поэтому он неоднок¬ратно повторял и монахам. и мирянам, как важно ежед-невное Богослужение и чтение священных книг.
Чрезмерное подвижничество в монастыре запреща¬лось, чтобы послушники не возгордились и не впали в прелесть, но и простая монастырская дисциплина, от-сутствие "удобств", служили хорошей проверкой силы духа для послушников. Бывали случаи, что послуш¬ники по нескольку раз убегали из монастыря, а потом снова возвращались. Отец Серафим жалел их. "Если бы наши послушники, — писал он в летописи монас¬тыря, — сохранили страх Божий в сердцах своих и решились служить Богу невзирая ни на что — ото¬шли бы все тяготы и искушения, и ничто не мешало бы им спасать свои души". Он всячески избегал роли "богоносного старца" в отношениях с молодыми по¬слушниками, стараясь воспитать у них доверительное отношение и открытость в общении с духовным от¬цом, привить любовь к святым отцам и их наставле¬ниям и научить не доверять собственным суждениям.
Жили в скиту и "братья меньшие" — куры, кошки, собаки, даже павлины, а окрестные олени стали почти ручными. Отец Серафим особенно любил собак. Он говорил, что смысл всех этих животных в том, чтобы "напоминать нам о Рае".
Монастырь постепенно рос. Отцы давали своим жилищам названия в честь крупных русских монас¬тырей. Так например, келья о. Серафима называлась "Оптина". В 1974 г. они построили часовню в память Царственных мучеников — Государя Николая II и Его Семьи. Окрест расчистили место для будущих "ски-тов", каждый из которых носил имя какого-либо свя¬того — св. Илии Пророка, св. Иоанна Предтечи, cu. Иоанна Богослова, преп. Серафима Саровского и дру¬гих — и сначала представлял собой расчищенную поляну, где можно было проводить богослужения; кое-где выкопали и котлованы под фундамент будущих часовен или келий. Каждый скит помечался иконой на дереве, деревянным крестом или аналоем, и туда в день памяти святого совершался крестный ход. Дали названия и окрестным горам и холмам: преп. Паисия (или "Паисиева горбушка"), Афон, Покровская...
Господские и Богородичные праздники отмечались в скиту в бедности, простоте и великой радости. Были свои традиции. Например, на Преображение всенощ-ную служили на вершине горы под открытым небом, а потом при свете звезд о. Серафим делился с братией размышлениями о преображенном Царствии Небес¬ном, к которому надо себя готовить.
Отец Серафим приходил в церковь самым первым, уже в 5 утра. Он твердо стоял на том, что каждый день надо совершать полный круг Богослужений, и не пропускал ни одной службы. Он следил за тем, чтобы в ежедневных трудах и заботах каждый брат не ли¬шался Богослужений. В отношении церковного пения о. Серафиму больше всего нравились русские церков¬ные песнопения и особенно древний знаменный рас¬пев. Платинские отцы следили за тем, чтобы каждый живший в монастыре читал и пел на клиросе, а не стоял обособленно в углу, чтобы церковная молитва была действительно общей. Вне Богослужений в цер¬кви о. Серафим хранил память Божию, непрестанно творя Иисусову молитву, работал ли он, гулял или отдыхал. Следуя традиции Оптиной пустыни, он исполнял правило "пятисотницы", обычно совершая его по ночам в своей келье.
Отец Серафим написал для "Православного слова" несколько статей о богослужебном Уставе. Он отме¬чал, что главное — не внешнее знание устава "назу¬бок", а усвоение духа Богослужения: нужно вникать в богослужебные тексты, воспринимай их умом и серд¬цем, а не просто "пропуская мимо ушей", довольству-ясь внешним следованием Уставу. Отец Серафим из¬влек столько пользы для духа через ежедневные Богослужения, что хотел и других подвигнуть к по¬добной духовной жизни, насколько хватит сил, — не-важно, в миру или в монастыре. "В дореволюционной России, — писал о. Серафим, — ежедневно соверша-лись не только вечерня и утреня, но и повечерие, полунощница и часы. Очевидно, это норма Православия, которой надо следовать и сегодня. Литургии по вос¬кресным и праздничным дням и службы накануне — это минимум, черта, за которой о православном бла¬гочестии уже не приходится говорить... Поняв, на¬сколько мы далеки от идеальной (т. е. нормальной) православной жизни в быту и в храме, не стоит преда¬ваться унынию, напротив, мы должны с удвоенным желанием познавать и искать этот идеал, насколько позволяют нам условия нынешней весьма рассеянной жизни... Для мирян, погрязших в делах житейских, такое представляется почти невозможным. Насколько же важно для них тогда извлечь максимум пользы для себя... из ежедневного цикла Богослужений".
Летом 1972 г. отцы организовали трехнедельные курсы для паломников, во время которых о. Серафим читал лекции о развитии западной философской мыс¬ли. начиная с отпадения Римской церкви от Право¬славия и до наших дней. Эти лекции были по просьбе "питомцев" Алексия Янга записаны на магнитофон. Отец Серафим назвал их "курсом православного вы-живания", т. к. считал, что для сохранения Правосла¬вия в современном мире необходимо хорошо знать все формы вероотступничества и понимать суть современной цивилизации. Отец Серафим, как никто другой, мог рассказать об этом, потому что он сам прошел долгий путь к Православию и хорошо изучил все веры и суеверия современного мира. Он говорил: "Если уж серьезно принимать Православие, то до конца, без оговорок, оно должно объять все сферы жизни. Иначе Православие — всего лишь очередная религиозная секта, отличная от других... только внешними атрибу¬тами— Но именно потому, что Православие есть Ис-тина, оно способно в корне изменить человека... Если не иметь правильного представления о происходящем в мире, незаметно для вас в ваше Православие будет привнесен вкус разных новомодных идей. Вы по вос¬кресеньям, будете ходить в церковь, а в будни жить по совсем другим меркам, что приведет к катастрофе..." Курс лекций о. Серафима по глубине и охвату матери¬ала годился для любого университета, но давал больше: он задавал знаниям нужное направление к цели — к Православию.
Отец Серафим, безусловно, был подвижником. Он ел понемногу дважды или трижды в день, вместе с братией, решительно отвергал все "удобства", но при этом воспитывал себя в умеренности, так чтобы под-виг был посильным и не мешал ежедневным трудам.
Постель о. Серафима была типично монашеской: узкая, жесткая — две сколоченные доски без мат¬раца. Келья — досчатая, ничем не утепленная каморка. Маленькую дровяную печь он топил не более часа перед тем как лечь спать, и к утру температура в келье опускалась зимой ниже нуля. Отец Серафим никогда не принимал ванну или душ, только обтирался мокрой тряпицей. Но дру¬гим братиям он никогда не воспрещал принимать душ и не укорял за "чрезмерное усердие в еде". В подвижничестве о. Серафима особенно пора¬жала одна черта; он ни минуты не сидел без дела, постоянно пребывая в каких-либо богоугодных трудах. Его все время подгоняла боязнь не ус¬петь. Он не раз повторял: "Уже позже, чем вы думаете. Поэтому спешите творить дело Божие!".
Вероятно, о. Серафим предчувствовал близ¬кую кончину. Врачи сказали ему, что с детства у него работает только одна почка. Он понимал, что "живет взаймы", по милости Божией Мате¬ри, избавившей его от смерти в 1961 г. Он никог¬да не жаловался на усталость и не предрекал своей кончины, но единственной его заботой было вы¬пустить как можно больше духовной литерату¬ры. Трудясь в своей смиренной келье, печатая на машинке при свечах, о. Серафим издал и напи¬сал беспримерное для наших дней количество православных сочинений. Как только выдавалась свободная минута, он устремлялся в келью и са-дился за стол, набрасывал план и сразу начинал печатать статью, лишь изредка отрываясь, что¬бы что-то обдумать. Свои работы он, в духе мо-нашеского смирения, никогда не подписывал. Случалось, он прямо во время трапезы зачиты¬вал братии перевод "с листа" какого-нибудь святоотеческого труда. Перевод записывался на маг¬нитофон, потом тщательно проверялся. Так были переведены на английский целые книги: "Наставления монахам" преп. Феодора Студита, "Жи¬тие старца Анатолия Оптинского", "Духовные поучения" преп. Аввы Дорофея, главы из "Ком¬ментариев к Новому Завету" Архиепископа Аверкия и другие.
Кроме "Православного слова", выходившего раз в два месяца, отцы с 1972 г. регулярно изда¬вали полный церковный календарь на английс¬ком языке. Множество экземпляров "Православ¬ного слова" рассылалось бесплатно — по библиотекам, бедным монашествующим и дру¬гим неимущим людям. С 1968 г. почти в каждом но¬мере отцы стали печатать жития Новомучеников Рос¬сийских. Отец Серафим говорил: "Свидетельство му¬чеников — самый драгоценный дар России Западу".
В 1976 г. Братство издало на английском языке книгу "Блаженный Паисий Величковский", куда вош¬ло его житие, наставления, обзор его влияния на пос¬ледующее развитие монашества и полная церковная служба святому с каноном, написанным о. Серафи¬мом. В 1978 г. начала выходить серия книг о подвиж¬нических трудах русских подвижников ХIХ века. В 1976 г. вышла в свет книга о. Серафима, которая выз¬вала огромный резонанс — "Православие и религия будущего", где рассматриваются современные рели¬гиозные направления, признаки "нового религиозного сознания", прокладывающего путь единой всемирной религии Антихриста и знаменующего начало "бесовс¬кой пятидесятницы" последних времен. Когда о. Се¬рафим работал над книгой, почти все рассматривае¬мые им идеи и учения еще не набрали силу, но он точно предугадал, что скоро с "обочины" они быстро переместятся на "главную дорогу", И первую роль в этом играет экуменическое движение, в которое по¬степенно вовлеклись все официальные православные церкви. Отец Серафим рассмотрел с точки зрения Пра¬вославия и святоотеческих писаний и все нехристиан¬ские культы, а также явление НЛО и современные "чудеса" (вызывание духов, целительство, ясновидение и прочие трюки), показав, что все это связано с демоническими силами и направлено на погибель людей. Многим эта книга показалась слишком суровой, но о. Серафим сознательно не избегал "острых углов", считая, что когда повсюду совершается явное или скры¬тое предательство христианской веры, не время дели-катничать и искать компромисса. Теперь, после смер¬ти о. Серафима, религия будущего, которую он описал, уже сложилась окончательно и вошла в силу и применительно к сегодняшнему дню многое в его книге кажется недостаточным, но тогда оно звучало как настоящее откровение. Книга о. Серафима помогала и продолжает помогать многим людям в осознании истинной природы современного "чудодейства", экуменизма и прочих движений "но¬вой эры" и в стремлении к более серьезной духовной жизни, держась истинного православного пути.
Отцу Серафиму также принадлежит ряд статей о древних святых Запада, особенно православной Гал¬лии, которые были почти забыты современными хри¬стианами. Он перевел с латыни на английский "Жи¬тия отцов" св. Григория Турского, снабдив их подробным комментарием. До последних дней жизни отец Серафим выполнял заветы святителя Иоанна Шан-хайского и Сан-Францисского. стараясь внести свой вклад в великое дело прославления православных свя-тых Запада.
После кончины сербского епископа Саввы (Сарашевича) отцам достался его архив, по материалам которого они издали "Летопись почитания Архиепис¬копа Иоанна (Максимовича)" на русском языке; в 1979 г. вышел и ее второй том — проповеди и труды самого Владыки Иоанна.

4. Пастырство

В октябре 1976 г. в обитель приехал Епископ Не¬ктарий и сказал отцам, что Митрополит Филарет счи¬тает необходимым для них принять священный сан, чтобы они могли служить литургию и во всей полноте окормлять паломников. В конце декабря о. Германа рукоположили в скиту в иеромонаха, а о. Серафима — в Сан-Франциско 20 декабря/2 января, в день памя¬ти св. прав. Иоанна Кронштадтского, в иеродиакона. 11/24 апреля 1977 г. епископ Нектарий рукоположил о. Серафима в священника, в тот же день был посвя¬щен в чтеца Алексий Янг.
Когда новое бремя священства легло на плечи от¬цов, Господь избавил их от бремени некоторых мирс¬ких забот: в монастыре нашли воду и выкопали коло¬дец. который значительно облегчил монастырский быт. Миссионерская деятельность монастыря стала еще шире. В разных местах страны были созданы приходы с домовыми церквами, которые окормляли отцы, ез¬дили туда служить литургию. Отец Серафим стал ез¬дить в миссионерские поездки, чтобы окормлять ду¬ховно разросшуюся паству, хотя для него это было довольно тяжело: по натуре он был не общительным миссионером, а мыслителем-одиночкой, философом, писателем, и всякий раз ему очень не хотелось поки¬дать монастырь, что к тому же вынуждало его остав¬лять писательство. Однажды, вернувшись из очеред¬ной миссионерской поездки, он сказал: "Из-за этого я не досчитаюсь двух лет жизни и тома православных работ". Однако он смиренно воспринимал эту новую жизнь и понуждал себя отдавать людям всю душу. Он вскоре обрел радость в своем новом призвании, со-страдал людям, которым служил и не щадил себя ради других. В мае 1979 г. Алексий Янг также был рукопо-ложен в священники и стал помогать отцам в их миссионерских трудах.
В 1977 г. в "Православном слове" стали выходить главы книги о. Серафима "Душа после смерти", где излагались взгляды святых Отцов на загробную жизнь. и современному оккультному пониманию "посмертных опытов" противопоставлялось православное толкова¬ние. Книга вызвала широкий отклик читателей. На¬шлось и немало критиков. Особенно нападали на уче-ние о "мытарствах" — оно не вязалось с современными "гуманистическими" представлениями о Боге. Отец Серафим замечал: "Люди ныне самодовольны и само¬уверенны. они и слышать не хотят о суровом суде и ответе за все грехи. Куда "удобнее" полагать, что Бог не так строг, как представляет Его православная под-вижническая традиции, что... если мы исполнимся высоких духовных мыслей, ...то спасение нам обеспе-чено. Истинное православное учение о жизни после смерти, напротив, наполняет нас страхом Божиим и вдохновляет на борьбу во имя Царствия Божия с неви¬димым врагом, стоящим на пути. К этой борьбе приз¬ваны все христиане, и несправедливо "разбавлять сла-деньким" суровое истинное учение, только чтобы верующим "удобнее жилось"... И непозволительно называть "баснями" то, что мешает душевному удобст¬ву. Моды и взгляды людские изменчивы, а православ¬ное учение неизменно, и неважно, сколько у него пос-ледователей. Да пребудем же его верными чадами!" Отдельной книгой "Душа после смерти" вышла в 1980 г.
Летние приезды паломников в Платину всегда со¬провождались крещением новообращенных. Отец Се¬рафим старался духовно направить людей, вел обшир¬ную переписку со своими чадами, со студентами и с другими желающими приобщиться к Православию, определиться на жизненном пути. Он советовал лю-дям не спешить определить свое духовное состояние и больше полагаться на Бога, не оставлять борьбы со своими страстями и не впадать в отчаяния при труд¬ностях и искушениях. Проповеди его были немногос¬ловны, всегда по существу. В пастырстве о. Серафим чрезвычайно терпеливо выслушивал людей, их чая¬ния, но своими взглядами всегда делился очень сдер-жанно, говорил коротко, только самое необходимое, Он учил людей смирению и каждодневной борьбе с грехами и самолюбием. Обогащенный собственным опытом страданий, исканий и духовной борьбы, о. Се¬рафим знал, когда пожурить, когда утешить, кому за-ронить семя христианского смирения и надежды. Об¬ходительность и мягкость, столь отличная от суровости его печатного слова, привлекали к нему людей. Люди понимали, что он чувствует их боль, потому что сам испытал ее. При этом он не был сентиментальным и не давал волю чувствам.
Вот как вспоминает о нем одна его духовная дочь: "Помню последнюю нашу встречу... Чудесный воскрес-ный день в Платине, о. Серафим рассказывает о мо¬настырской собаке, павлинах, оленях, о недавнем зат-мении солнца. Он был очень счастлив, много смеялся. Я спросила, как он себя чувствует. Он оглядел монас¬тырь и сказал просто: "Как в раю'" ...Отец Серафим неизменно относился ко мне с любовью, даже когда называл "дурой" и "тупицей". Я почему-то никогда не обижалась, хотя и понимала, что он не шутит. Даже этими словами он подавал надежду. ...Он требовал, чтобы я жестче относилась к себе, с другой стороны, просил, чтобы я себя не тиранила... Однажды на испо¬веди, перечислив свои грехи, и сказала, что хочу уме¬реть, и в том же духе. Он сказал: "Спору нет, ты — великая грешница, но из этого совсем не следует, что нужно уходить из жизни!" И у меня вновь появилась надежда. Наверное, это самое главное, что он давал надежду. Он все время взывал к моему терпению: "Поспешай не торопясь, по мере своих сил, и когда падаешь — непременно поднимайся вновь!" ...Он все¬гда находил время для меня и для каждого, невзирая на самочувствие. Всегда терпеливо выслушивал, от-вечал на вопросы...".
Отец Серафим стал проповедником "Православия сердца", и это было главным содержанием последних лет его жизни. Он писал: "Прежде всего вера должна гнездиться и сердце, а не в уме, она должна быть "жи¬вой и греющей душу", а не абстрактной холодной те¬орией. Вере учатся в жизни, а не в школе". Он учил простоте: "Принимайте веру от отцов в простоте. ...И даже если люди вокруг вас особой мудростью не отличаются. Господь Сам направляет Свою Церковь. И пребудет с нею до конца, так что не нужно метаться, впадать в ересь, отступать от веры. Последуем про¬стому пути, не доверяя собственной мудрости... — и православное осмысление жизни начнет мало-помалу складываться у нас в душах".
Как о. Серафим учил, так жил и сам. Однажды один новообращенный студент дал ему почитать свой реферат о Канте и спросил его мнения. И о, Серафим. который проштудировал не только Канта, но и мно¬гих философов, о которых студент никогда и не слы¬хал, ответил: "Слишком умно для меня", — он хотел этим преподать урок простоты и смирения.
Один монах приехал в Платину, наслышавшись о глубоких и ревностных писаниях о. Серафима, и по¬тому побаивался его. Видя его седины (о. Серафим рано стал сильно седеть) и проницательный взгляд, он растерялся и не знал, о чем говорить. "А вы знаете, какие собирать грибы?" — вдруг спросил о. Серафим и, будучи опытным грибником, рассказал гостю, ка¬кие съедобные грибы растут в округе. У брата на душе полегчало, он рад был услышать что-нибудь о простой монашеской жизни.
Отец Серафим очень боялся и не любил похвал и всегда старался обрывать тех. кто начинал превозно-сить его. Отличительным его качеством было терпе¬ние и умение переносить трудности. Он не фарисей¬ствовал, не напускал на себя "духовного" вида. Можно было видеть, как он шутил, смеялся, играл в снежки с мальчишками, приезжавшими в монастырь.
По совету о. Германа, о. Серафим стал писать "Ру¬ководство для обратившихся в Православие". Основ¬ные его советы были таковы: не уповать на себя и свои силы и мнения, а руководствоваться советами более опытных и учением святых Отцов; не подходить к вере как к чему-то абстрактному; не многословить о Царстве Небесном, а сосредоточить все внимание на духовной жизни и держаться подальше от славы и об¬щественного внимания; не увлекаться духовными а переживаниям и" (симптомы этого — возбужденное состояние, обилие "великих" событий и знамений, ки-пение крови, высокий стиль разговора — свидетель¬ства отсутствия смирения), а трезвиться внутренне и искать совета у святых отцов и в житиях святых; не впадать в излишнее критиканство или, наоборот, пре¬возношение того или иного священника, монастыря, прихода и т. д., считаться с мнением других и не навя¬зывать во что бы то ни стало свои вкусы, какими бы правильными они не казались; учить других без гру¬бости и недоброжелательности, избегать раздоров по второстепенным вопросам. При этом, предостерегая новообращенных от крайностей, о. Серафим был да¬лек от того чтобы противопоставлять им православ¬ных по рождению и воспитанию. Некоторые в РПЦЗ считали, что все беды происходят от новообращенных, но о. Серафим с этим не соглашался: Церковь должна быть открыта для всех, а не только для "избранных". "Воспитанные в Православии с детства обладают тер-пением, но не рвением, — писал он. — У новообра¬щенных рвения предостаточно, но нет терпения. Луч-ше всего, когда рвение закалено терпением. Однако, современная Церковь зачастую обращает смирение и терпение в пассивность и трусливое выжидание, что приводит к полному бездействию. Ревностных же но¬вообращенных часто упрекают в "прелести", их от¬талкивают, что, естественно, наносит вред. Примем же к руководству Священное Предание, ибо это и есть мудрость Церкви". В противоборстве русской и гре¬ческой традиций о. Серафим также не принимал ни¬чью сторону. "Мы все едины во Христе, и уж совсем непозволительно из-за национальных различии сеять соперничество между православными. Нам есть чему поучиться другу друга, но и тем и другим нужно учить¬ся в первую очередь у Спасителя нашего Иисуса Хри¬ста познавать чистые истоки Его Церкви!"
В 1979 г. несколько женщин, духовно окормлявшихся в их скиту, решили окончательно посвятить себя монашеской жизни. Удалось купить участок земли в 12-ти милях от скита, и там была основана женская обитель во имя блаж. Ксении Петербургской, прослав¬ленной в 1978 г. Духовником сестер стал о. Серафим и столкнулся здесь с иными заботами, чем в мужском монастыре. Женщины отличались большей выносли¬востью и духовной зрелостью, чем мужчины-послуш-ники, но у них были свои "бесовства", например, злопамятность. Отец Серафим учил их смирению, любви, прощению, откровенности. В своей обители сестры также совершали полный круг богослужений.
К сожалению, единодушие о. Серафима и о. Гер¬мана постепенно стало разрушаться. По-видимому, о. Герман стал увлекаться внешней деятельностью, ему захотелось более "пышной" жизни; нищета и просто¬та. изначала бывшие принципом платинского скита, его уже не привлекали. Кроме того, он не терпел чьей-либо власти над собой и особенно не любил еписко¬пов, говоря даже, что от них в Церкви происходит только один вред. Отец Серафим не мог согласиться с такими мнениями брата и очень скорбел, видя, как о. Герман удаляется "на страну далече" от истинно-монашеского духа жизни. Положение усугубилось, ког¬да о. Серафим узнал о проблемах о. Германа в мо¬ральной области. Это его безмерно огорчило и, вероятно, ускорило его болезнь и кончину. Он пони¬мал, что поведение о. Германа чревато скандалом и закрытием обители, что означало бы конец всей их деятельности и опорочило бы все то, что было ими сделано раньше. Быть может, именно этот скандал – который все же разразился уже после смерти о. Сера¬фима – поспособствовал тому, что в Америке, в отличие от России, многие недолюбливают о. Серафима и относятся к нему с недоверием…
В 1982 г. на праздник Преображения о. Серафим по обыкновению выступил с проповедью под откры-тым звездным небом. В этой своей последней, как ока¬залось, проповеди он говорил слушавшим о цели на-шего земного пути, о жизни грядущей. "Мы живем в конце времен. Все отчетливее знамения антихриста, к его воцарению готовится весь мир сей. И христианам выпадут неслыханные испытания веры и любви ко Христу. Нам придется скрываться в пустыни... Скры¬ваться надобно не для того, чтобы спасти свою жизнь земную, а чтобы выгадать время и укрепить души пе¬ред последней битвой. Начинать нужно уже сейчас. Хотя бы бороться с мелкими страстишками, памятуя, что истинный дом наш не здесь, на земле, но на небе¬сах. Так потрудимся же ради нашего небесного дома, как говорил преподобный Герман. К звездам! К звез¬дам!"

5. "Скончався вмале, исполни лета долга, угодна бо бе Господеви душа его…"

После Преображения о. Серафим заболел и не мог более присутствовать на богослужениях. С ним и рань¬ше бывали недомогания, но он никогда не жаловался, и трудно было судить, насколько он болен. Несколько дней боли не прекращались. Пришлось лечь в больни¬цу. Оказалось, что у него открылась очень редкая и опасная болезнь кишечника. Врачи сделали две опера¬ции, но болезнь не остановилась. Состояние его было безнадежным. Отец Серафим лежал, весь в иглах ка¬пельниц и невыносимо страдал от боли. У его постели постоянно дежурил кто-то из братии или друзей. Над больным совершили елеосвящение. Его часто прича¬щали, но его состояние все ухудшалось. Говорить о. Серафим не мог. Через несколько дней у него стали отказывать различные органы, и 20 августа / 2 сен¬тября 1982 г. он скончался. Ему было 48 лет.
Его предсмертные страдания, мучительные, но пред лицом вечности недолгие, были последней ступенью его духовного восхождения, подведя к вратам Цар-ства Небесного. "Ибо кратковременное легкое страда¬ние наше производит в безмерном преизбытке вечную славу" (2 Кор. 4:17).
Тело о. Серафима, облаченное в монашеское и свя¬щенническое одеяние, в простом деревянном гробу оставили до похорон в монастырской церкви. Круглые сутки читали Псалтирь. За три дна, прошедшие с мо¬мента смерти до погребения, тело не окостенело, не начало разлагаться, несмотря на летнюю жару. Кожа оставалась теплой, мягкой, золотистой на вид. Лицо о. Серафима в гробу прояснилось, разгладилось, вос¬сияло покоем и счастьем и было таким красивым, что несмотря на обычай закрывать лицо почившего свя¬щенника и монаха, этого делать не стали. Отец Сера¬фим лежал будто живой и выглядел моложе, чем при жизни.
В день похорон монастырская церковь была пере¬полнена. Отпевание совершали Архиепископ Антоний и Епископ Нектарий. Народу собралось столько, что многим пришлось слушать службу со двора. Епископ Нектарий, увидев среди пришедших убитую горем мать Бригитту, настоятельницу женской обители блж. Ксе¬нии, утешил ее: "Молитесь не за отца Серафима, а отцу Серафиму!" Когда гроб о. Серафима опустили в могилу и засыпали землей, всеобщая скорбь стала сме¬няться радостью — не сговариваясь, все запели "Хри¬стос воскресе из мертвых". В течение сорока дней ежед¬невно совершались заупокойные литургии по о. Серафиму. На сороковой день в монастырь приехал Владыка Нектарий с несколькими священниками. Со¬вершив литургию и панихиду на могиле, он обратился к собравшимся с проповедью, которую закончил словами: "Отец Серафим был праведником, может быть, даже святым". Священник, переводивший его пропо¬ведь на английский, запнулся при таком смелом заяв¬лении и попросил уточнить. Тогда Владыка громог-ласно повторил: "Да! Святым!" От могилы пошли в храм, и на пороге Владыка Нектарий остановился и во весь голос запел величание: "Ублажаем тя, препо¬добие отче Серафиме, и чтем святую память твою. наставниче монахов и собеседниче Ангелов!" Монахи священники и паломники подхватили, и снова горечь разлуки с о. Серафимом скрасилась радостью.
Так началось почитание о. Серафима, которое за¬тем перешло и в Россию.