Когда я услышала первую новость в конце июля этого года о том, что после многодневной невероятной жары Россию охватили катастрофические пожары, меня как будто обожгло воспоминание об одном давнем пережитом мной событии.

Тогда я была корреспондентом белградского ТВ. Мы снимали гибель после землетрясения села Брчели, и хотели как можно скорее, как только завершим свою работу, покинуть место этого несчастья.

Целое село буквально съехало вниз по горе: дома были разрушены, церковь раскололась пополам и рухнула, кладбище как будто взорвалось. Оно было словно подорвано изнутри: могилы вскрыты, виднелись разломанные гробы, из них торчали кости, местами просто разбросанные.

Какая-то корова провалилась под землю, и еще долго ревела оттуда. В яме, вырытой селянами, чтобы ее похоронить, если смогут вытащить, в одном конце лежала свернувшаяся кольцами огромная змея, а в другом неподвижная черепаха... Змеи буквально струились по полянам, дорогам, и вились даже на ветках деревьев...

Встревоженные люди сидели на заросшем поле перед поставленными на скорую руку палатками, на досках, взятых из крыш своих домов, на руины которых они смотрели в немом молчании... Они говорили нам, что все это очень тяжело, но это пройдет, что они надеются, что они получат помощь, и снова постепенно восстановят дома и обретут свое добро и собственность...

Мы складываем камеры и собираемся уходить, но один из рослых уже в возрасте мужчин окликает нас: «Э, так не пойдет! Как вы уйдете, а мы вас даже и не угостим ничем?! Если нас тряхануло, это не значит, что мы погорельцы!» И выносит бутылку домашней виноградной ракии и свежий инжир. Мы с ними чокаемся за здоровье и быстрое восстановление, а они нам: чтобы снова хорошо встретиться! Только тогда мы смогли двинуться из села. В машине я разрыдалась, освободившись от сдерживаемых эмоций, и ни мои операторы, ни режиссер не могли удержаться от слез!

Так, я навсегда запомнила эту народную мудрость-напоминание, что в жизни самый опасный враг - это огненная стихия.

Потому я решила, дорогие братья и сестры, друзья и незнакомые обгоревшие люди России, вот таким путем попросить у вас прощения за то, что в эти дни нет никакого отклика: ни простого, ни от официальной Сербии, на ваше тяжкое страдание, обрушившееся на вас без вашей вины и вашей возможности его остановить.

Простите, что нас никто не собрал на молебен, чтобы огонь оставил вас, чтобы чистый воздух вернулся к вам. И все же мы собираемся в храмах и без призывов, потому что наша православная душа объединяет нас в беде и добре, в счастье и несчастье.

Но мы вам еще не направили ни слова утешения, ни соучастия, ни предложения о помощи, насколько мы в силах ее оказать.

Или те, кто смотрит только на Запад, злорадно ждут, что та великая, мощная Россия падет на колени и попросит о помощи...

Извините, друзья и люди, знающие, что такое профессия журналиста или политика, потому что в наших СМИ и на политической сцене с трудом пробивают себе дорогу новости об огне, от которого десятки людей погибли, который безвозвратно уничтожил тысячи ваших домов, от которого сотни тысяч белых берез оделись в траур, об огне, в котором безвозвратно исчезает 100 тысяч гектаров тайги, в котором тысячью пожаров горят 15 регионов России, в которых правительство объявило чрезвычайное положение... Россия горит, а из Сербии не слышно ни единого голоса!

Столько раз, сколько капель дождя упало сегодня в Белграде, столько раз прошу - простите нас!

Пока я смотрю на страдания своего народа от потоков воды, нахлынувших в эти дни на плодородные поля Сербии, беспощадно уносящие урожай и все заготовки, которые крестьянин в мучениях приготавливал и в одночасье остался без всего - я разделяю его беспокойство и отчаяние, но и задумываюсь: Прости мне Боже, а не наказывает ли Он нас за то, что мы отвернулись от вашего несчастья!?

Но вместе с тем, я не могу оставить без внимания данные о специальных видах оружия, имеющихся у творцов «нового мирового порядка», применяемого против тех, кто мешает осуществлению их безжалостных целей и интересов. О климатическом оружии говорят, как и о биологическом, фармакологическом и химическом, давно известных как захватнических, находящихся всегда под рукой у заправил всех войн.

Что бы ни было причиной этому вашему напастью, за его последствия я прошу: простите нас, потому что мы вам в эти минуты, часы, дни не сказали даже ни слова. А слово это связь между людьми, завет между друзьями. А вы в это же время словами истины боретесь за то, что бы, как это было веками, вновь стали нашими Косово и Метохия, боретесь за это в той ООН, которая стала собственной противоположностью, противоположностью тому, что лежит в основе возникновения и существования этой организации. Боритесь с мировыми преступниками последовательней и непоколебимей политиков, призванных историей быть ответственными за судьбу своей страны. Они потерялись между распоряжениями и интересами тех, кому наше славянство совсем не по душе.

Простите нам, если можете! Это наибольшее, что я смею просить у вас, потому что брат брату простить может, но забыть... как забыть это забвение, «молчаливые пожелания» и «братское» оставление братьев в беде!?

Пока я вам пишу, братья и сестры, друзья и незнакомые страдальцы, эта проклятая вода, которая зовется дождем, проливается здесь неустанно, вместо того, чтобы повернуть к вам, чтобы передохнули пожарные и добровольцы. На Первом канале российского ТВ один за одним идут потрясающие кадры боли и сообщения о новых пожарах, и прогнозы о том, сколько еще продлится огненный период России...

Я спрашивала в эти дни искренне и озабоченно моих друзей из России «Как вам помочь?!» Все мне почти с радостью отвечали: «Не страшно, не беспокойся. Русские и это выдержат. А ты нам уже помогаешь тем, что есть такая, какая ты есть!»

Принимаю эту похвалу, но я такая, потому что верю в будущее славянского православного братства и победу правды в истине! Иначе как бы мы сегодня жили и выдерживали всевозможные искушения!

Лиляна Булатович-Медич

P.S. Извините, буквально только что один из чиновников сербской администрации выступил с предложением послать к вам обученных спасателей. Это была даже не новость, а «сообщеньице». Но, если этот чиновник говорит, что это сделано не «куртуазно», то уж, во всяком случае, незаметно и недостойно сложившейся ситуации.