За чёрной полосой всегда приходит белая,
или Чему учит засуха?

Пожалуй, самая обсуждаемая на сегодня в общественном транспорте, на работе тема – небывалая жара и возникшие в связи с этим проблемы. Самая главная новость – засуха. Выпуски теле- и радио-новостей последних недель больше напоминают сводки с фронтов: выжженные дотла поля и луга, пересохшие колодцы, очереди и рукопашные схватки у водозаборных колонок и башен за воду. Жесточайшая засуха. Страшная сушь. Настоящее бедствие обрушилось на всё Поволжье, в том числе и на Симбирский край. Спасаются люди кто как может. В городе изнурённые от все возрастающей жары люди собираются у кондиционеров, фонтанов, бассейнов и возле водоёмов. Селянам и дачникам, не смотря ни на что, прохлаждаться некогда: надо спасать урожай, поливать грядки на огородах, запасать на зиму дрова и корм для скота.

Причину аномальной жары объясняют по-разному. Одни видят в этот бич Божий: мол, люди всё больше и больше отдаляются от Бога, живут не по Божьим заповедям, а по своим прихотям. Другие усматривают всё более и более разрушающее влияние человека на природу: химизация, азоновые дыры в атмосфере и т.п. И ведут себя люди в этой ситуации по-разному. Одни кинулись на оптовые рынки и в магазины и мешками скупают муку, крупы, сахар, макароны. Другие, уповая на милосердие Божие, ведут себя тихо, не паникуют, мол, Господь Сам всё устроит. В первых числах июля во всех православных храмах епархии были отслужены молебны от бездождия. К тому времени люди уже в полной мере испытали на себе, что такое засуха. Ну и что? Храмы были переполнены народом и все истово молились, прося у Бога милости? Да нет же. К примеру, на молебен после Литургии осталось человек 30-40, не больше, остальные поспешили по своим неотложным делам.
«Мы маловеры, по-прежнему надеемся на себя, - говорит бабушка Ольга, прихожанка Неопалимовского собора. – Нам жалко полчаса для Бога. А в старину, когда случалось такое несчастье, и стар и млад выходили с Крестом, хоругвями и иконами, совершали Крестный ход и на коленях просили у Бога, у пророка Илии, чтобы послали дождя. И ведь вымаливали».
Я поинтересовался у одного сельского священника, почему сейчас не совершают Крестные ходы, как в старые времена. Батюшка ответил вопросом на вопрос: «А с кем идти-то? Старые бабушки постепенно поумирали, молодых от телевизоров не оттянешь, вон сколько «тарелок» навешали. На Пасху и на Рождество придут, свечки поставят и на этом считают свой долг исполненным. Достучаться до людей очень трудно, молодёжь откровенно не хочет, она уже поражена злом западной цивилизации, как заразой».
А я вспоминаю печально знаменитый 1972-й год. Тогда столбик термометра тоже поднимался до плюс 35 в тени. Но от засухи ущерб был не такой, как в этом году, поменьше. Потому что во всю действовало орошение и полив, особенно пастбищ для скота и овощных плантаций. Но картошка тогда не уродилась, самая крупная была с куриное яйцо. Картошку завезли из Польши: крупную, внутри дуплястую и водянистую, да с колорадскими жуками впридачу. На следующий год мы своим горбом испытали, что такое колорадский жук. Хлеб печёный в магазине продавали по спискам, составленным в сельсовете. Кому не доставалось – ждали следующего привоза по 3-4 часа. Крупы, вермишель, муку доставали по блату, через знакомых, кто работал в райкоме или райисполкоме. Я, молодой специалист, в тот год работал ветврачом, исполняя обязанности заведующего ветучастком. Меня под роспись ознакомили с приказом, по которому категорически запрещалось под страхом административной ответственности выдавать ветеринарные сертификаты на мясо коров и овец. Это чтобы население скотину под нож не пустило. Храмы тогда ещё продолжали выполнять роль складов химикатов, клубов, магазинов и мастерских.
Уцелевшие в сталинских лагерях и от хрущёвских чисток священники были в преклонных годах и больные. Но живы были верующие, верующие, как я сейчас понимаю, не внешне, а своим образом жизни, духом. У нас в селе была тетя Лида. В один из июльских раскалённых дней она собрала женщин, и они с иконами и молитвами обошли всё село. Я тогда был совсем молодой, да и далёк от церкви, но мне рассказали потом, что у родника эти женщины что-то долго пели, сейчас я понимаю, наверное, акафист, на коленочках молились с поднятыми к небу руками и плакали, как будто кто-то у них умер. А вечером пошёл дождь, всё усиливаясь и усиливаясь, и шёл два дня подряд. Кукуруза в тог год вымахала под три метра, а сахарная свекла уродилась крупная, с ведро.
«Мы, люди, загадили землю, превратили её, родимую, в свалку всеобщую, - продолжает откровенничать баба Оля. – А ведь земля и всё, что на ней растёт, живые. Вот мат-земля и наказывает нас за те безобразие и беззаконие, которые мы над ней творим. Как же не будет засухи, когда леса, считай, все повырубали, болота в 80-х осушили – целая программа мелиорации была, реки перегородили плотинами и нарушили естественный ход событий. Засуха – это дурной знак, но она предупреждает: «Люди, опомнитесь, оглянитесь вокруг, что вы творите, остановитесь – живите в гармонии с природой, не покоряйте её, а дружите с ней, относитесь к ней, как дети к матери».
А вот муж её, дядя Коля, в прошлом колхозник, потом всю жизнь проработавший на стройке и в Коми АССР, и в Ульяновске, много повидавший на своём веку, по-житейски мудрый, говорит, что засухи в Поволжье были и раньше, с завидной регулярностью. Помнит он 1949-й год, когда ели конский щавель (коневник), лебеду сушили, толкли и из этой муки пекли наполовину с отрубями лепёшки. И ничего, Господь миловал: осенью ягод, грибов было видимо-невидимо.
И в 20-е годы, и в 30-е годы XX столетия были сильнейшие засухи, да и в 1953, 1995-м годах неурожаи. Память короткая, а когда у нас всё хорошо – едим, пьём, веселимся, про Бога забываем совсем. Ну и чему же учит людей засуха, дядя Коля?
«Да смирению, благоговению, любви к ближнему, терпению, конечно же. Мам говорила нам: «Помните – за чёрной полосой всегда приходит белая, за печалью – радость».
На вопрос, как он со своей семьёй из 9 человек, матушкой Натальей и восемью детишками, преодолевают нынешнюю засуху, священник Виктор Ляпшинский, настоятель Свято-Троицкого храма в селе Папузы Инзенского района (Ульяновской области) ответил просто: «Пораньше, до солнышка, встаём, попозже ложимся. Молимся и трудимся, трудимся и молимся. Надеемся, видя наши труды, Господь нас не оставит. По вере, по усердию, мы знаем, наш Отец, обязательно даст просимое. Но Господь помогает не тому, кто лежит на диване и «молится», а тому, кто прилагает максимум усилий».
Кстати, идею «на Бога надейся да сам не плошай» высказывали многие из тех, с кем я беседовал на тему христианского осмысления засухи. Некоторые при этом добавляли: «На всё воля Божия, а наше дело – не роптпть и не унывать. И в любом случае оставаться людьми».
Как известно, всё в этом мире преходяще. Останется достоянием истории и засуха 2010 года. Хорошо, если из этого бедствия и власть предержащие, и население сделают соответствующие выводы. На оптимистический лад сегодня настраивают прошедшие на днях дожди (пусть не ливневые, пусть не везде). Милость Божия безгранична, но везде ли мы благодарим Господа за неё – это другой вопрос. Уверенность в том, что всё обойдётся, что последствия засухи будут сведены к минимуму, придают и меры, предпринимаемые Правительством Ульяновской области. Выделяются финансовые средства на выплату субсидий сельхозтоваропроизводителям на приобретение техники, семян, ГСМ, минеральных удобрений. На данные цели из областного бюджета уже выделено 100 млн. рублей. В плане пролонгации кредитов на срок от 3 до 5 лет и отсрочки лизинговых платежей до 3-х лет. Так что жизнь продолжается!
Петр Смирнов
«Православный Симбирск» 28 июля 2010г.
[700x525]