В прошедшую пятницу - 7 декабря стало известно. что Эдвард Хачарян продолжит участие в "Голосе". Пел Эдвард "Мелодию" Александры Пахмутовой. Пел песню, которая много лет назад прозвучала в исполнении Муслима Магомаева. Были попытки со стороны других артистов эстрады спеть ее, но... увы, равных Муслиму не было. Эдвард не подражал Муслиму Магомаеву, он подарил нам новую, свою "Мелодию", поэтому и победил. "Сегодня ровно год как не стало моего папы, и я должен был сегодня выиграть, - признался Эдвард. - Я выложился на максимуме".
http://www.trud.ru/
Газета "Труд"
10 декабря 2012 год
Эдвард Хачарян: «От меня что зависит?
Только выйти на сцену и хорошо выступить. Все!»
Конкурсант из команды Леонида Агутина Эдвард Хачарян был участником одного из самых ярких противостояний на проекте, победил в нем и может стать одним из фаворитов сверхпопулярного шоу Первого канала в этом сезоне.
– Всем интересно, чем вы занимались до проекта «Голос». Где пели, чем вообще на жизнь зарабатывали?
– Последние два года я пою в группе «Танцы для богатых». Коллектив большой, нас 11 человек. Четверо поют, остальные играют. Живой состав, живая музыка. Исполняем в основном кавер-версии известных композиций, но скоро планируем включить в репертуар и авторский материал. Выступаем на корпоративах – все стандартно. До этого выступал сольно. Собственно, зарабатывал только пением – я этим делом живу с 10 лет.
– У людей творческих профессий заработки непостоянные, как правило. Это формирует определенное отношение к деньгам?
– Вот здесь, в рамках нашей группы, мы как раз получаем зарплату раз в месяц, и это хорошо. А вообще, конечно, в нашей профессии стабильности нет – иногда более хлебные месяцы, иногда не очень много работы. Хотя не могу сказать, что это как-то формировало мое отношение к деньгам, потому что мне, например, не приходилось снимать квартиру или думать, как бы отложить и накопить деньги на ее покупку. С жильем проблем нет, и того, что я зарабатывал, на жизнь всегда хватало. Но это все же небольшие деньги, не те, которых нам всем хотелось бы.
– Ритм вашей жизни как-то изменился с тех пор, как участвуете в «Голосе»?
– Конечно. Мне – надеюсь, временно – пришлось отказаться от стабильных занятий спортом. Если раньше я ходил в фитнес-центр каждый вечер, шесть раз в неделю, то сейчас – максимум два раза за месяц там побывал. Стал поправляться. Напишите это обязательно! Но я не только из-за нехватки времени отказываюсь от спорта. Перед съемками, скажем, боюсь выйти из бассейна и заболеть. В целом нельзя сказать, что очень сильно стал загружен. Только несколько дней перед съемками – вот там да, у нас каждый день репетиции, с утра до вечера. Все пробуем: и с оркестром, и на сцене, и костюмы подбираем. В эти дни напряженный график.
– Участникам шоу запрещено рассказывать о том, что еще не вышло в эфир. Как можно уследить, чтобы никто не проболтался?
– Мне кажется, это от порядочности человека зависит. Взять и растрезвонить все, что было – ну, кому это потом будет интересно смотреть? В моем окружении многие люди, даже зная, что можно спросить, говорят: «Не надо ничего говорить, мы хотим посмотреть и испытать эти острые ощущения». Так что меня особо никто не допытывал. А если допытывает, я предпочитаю молчать. Есть же профессиональная этика.
О Владе Чупровой
– Какую музыку любите петь?
– Лирику. Я все-таки лирический певец по тембру своему. Хотя в разное время приходилось петь разные вещи, и рок в том числе. Года два-три я вообще пел только рок-музыку, а это же совершенно другой звук. Для меня это большой плюс, хорошая школа. Это помогает мне и сейчас, на проекте. Педагоги ценят, когда вокалист может петь разное.
– Александр Градский говорил как раз об этом.
– Да, и спасибо ему большое, он высоко меня оценил, мне очень приятно от такого человека слышать такие слова. В общем, приходилось петь разную музыку, но в душе я лирик. Испанскую, итальянскую музыку очень люблю.
– Во втором туре вы пели в дуэте с Владой Чупровой песню Николая Носкова «Я тебя люблю». Технически тяжело далась эта песня?
– Технически нет. Очень интересно, что публика поделилась на два лагеря. Первые говорят: «Когда мы услышим аудио? Запишите в студии сольно эту песню! Мы хотим ее слушать!». А вторые говорят: «Это совсем не то, не твоя песня, ты не раскрываешься полностью в ней». Но я раскрываюсь по-другому! Там же другой звук. Поэтому мне интересно это петь. Она трудна была с актерской точки зрения. С этим мы, конечно, возились, ломали голову, как ее представить. Влада – девочка, я – парень, песня от мужского лица. Мы долго искали, как ее подать.
– Некоторые наставники говорили, что вам недостает артистизма. Согласны с этим мнением?
– Я так скажу. В каких-то композициях мне его действительно не достает, но не во всех.
– А конкретно в этой песне?
– В этом выступлении, может быть, я что-то и не доработал. Я не знаю, честно говоря. Влада была артистичнее, вот так я считаю. Она очень гармонично смотрелась, очень хорошо выглядела в этом номере. У меня и лицо, и весь образ как-то не соответствовали тому звуку, который я давал. Скажем, если бы я был одет с ног до головы в кожу и при этом рычал – может быть. А она очень хорошо и в образ вошла, и вообще себя вела на сцене.
– Какие у вас с напарницей отношения сложились?
– Отличные!
– Многие поклонники – как ее, так и ваши – утверждают, что вы не сработались.
– (Наклонившись вплотную к диктофону) Злые языки! Нет, мы на самом деле и сейчас периодически общаемся, переписываемся с Владой. Она интересуется, как у нас дела. Людям просто свойственно копаться и искать то, чего нет. Как говорит Градский, блох везде искать. У нас как с Владой, так и с другими выбывшими ребятами хорошие отношения. После съемок тура «Баттлов» мы всем составом, вместе с Леонидом Агутиным поехали, посидели… Я не знаю, как в других командах участники проводят время, но мы с нашим наставником несколько раз встречались в неформальной обстановке, сидели за общим столом, общались, как друзья. Мы – все вместе, одна команда. И даже те ребята, которые выбывают, поддерживают нас, оставшихся.
О классике и тенорах
– Интересно, а есть конкуренция между командами?
– Если и есть, то это, скорее, не командная конкуренция, а личная. Это конкурс, как ты ни крути! Хотя я могу сказать честно, напишите это большими буквами: я шел на проект не с целью выиграть, а с целью показать себя. Мне хотелось, чтобы меня услышали, любопытно было посмотреть на отзывы, получить оценку. Познакомиться с людьми, пообщаться в этой среде. Сейчас, естественно, сдаваться я не буду. Сказать: «Ну все, меня узнают, мне пишут – мне этого хватит», – конечно же нет! Буду стараться добиться как можно большего. Но что значит стараться? От меня что зависит? Только выйти на сцену и хорошо выступить. Все! Как будет дальше – все в руках Бога.
– И Леонида Агутина.
– Ну да. Но и им тоже, я думаю, бог управляет, как и всеми нами. Все в его руках.
– Если бы у вас был выбор, какую песню и с кем стали бы петь на «Поединке»?
– Я бы, разумеется, не выбрал ту песню, которую пел в конечном итоге. Мне, например, было бы интересно спеть что-то из репертуара Андреа Боччелли. А вот кто бы пел за Сару Брайтман, даже и не знаю. Но ту же Con te partire, которую пели ребята у Градского (Павел Пушкин и Артур Васильев. – «Труд»), я пою ближе к оригиналу, теноровым звуком. Я ведь пел раньше и классику тоже.
– И все-таки, с кем из участников было бы интересно поработать, есть предпочтения?
– Наверное, если бы я выбирал эту песню, то лучше всего ее смогла бы спеть или Севара, или Иделия (Иделия Мухаметзянова. – «Труд»). Просто по звучанию. А если исполнять что-то из рока – то, конечно, с Владой бы и пел. Потому что она по типажу совершенно рОковая девочка, и по подаче вокальной, и по внешности опять-таки.
– Такая Pink.
– Или, я бы даже сказал, Roxette! В общем, все зависит от песни. От песни надо плясать.
О популярности и критике
– Был момент, когда вы почувствовали, что проснулись знаменитым?
– После первой песни, точнее, первого эфира с моим участием. Не скажу, что прямо проснулся знаменитым... Но! Когда у тебя на странице «Вконтакте» непрочитанных сообщений, как бы быстро ты ни старался на них отвечать – в районе ста, это уже о чем-то говорит. Где-то дней через десять я смог ответить всем. Я всегда стараюсь всем ответить. Даже если приезжаю поздно вечером домой, вижу, что новых сообщений за сто – хотя бы часть из них разбираю.
Некоторые обижаются. Напишут, проходит два дня, от меня ответа нет, начинают упрекать. А я не отвечаю не потому, что не хочу, а потому что не дошел еще до них, физически не успел!
После второго тура такого ажиотажа уже не было. За два-три дня я управился с новыми сообщениями. Но они все время есть, каждый день около 30 новых приходит.
– Как к популярности относитесь?
– Это приятно (улыбается).
– Пришли какие-то незнакомые люди, чего-то от вас требуют, тыкают и общаются, как будто тысячу лет знакомы, это не мешает?
– Конечно, есть невоспитанные люди, и это бывает неприятно. Но я и им отвечаю – может, не так подробно и не с таким желанием, как более приятным и воспитанным собеседникам. Есть люди, которые знают слова «здравствуйте», «скажите, пожалуйста». Человек к себе располагает. А есть и другие: «Привет, че делаешь?», или: «Привет, как дела?». Ну, какое-то это панибратство, с незнакомым человеком так общаться.
– Благодаря телепроекту зрители узнали не только вас, но и вашу маму. Знаю, что многие ваши поклонники уже прониклись к ней теплыми чувствами. Как она воспринимает всю эту историю с конкурсом?
- Мама моя… (улыбается). Я сейчас расскажу, как это все происходит. Просыпаюсь – мама в интернете, читает все сайты, которые что-то пишут об участниках. Я прихожу поздно вечером домой – она сидит, изучает все. Нет, она, разумеется, делает свои дела, но любую свободную минуту посвящает этому занятию. И переживает! Я говорю, мам, ну зачем ты так, ведь если будешь на каждое мнение так реагировать…
Представляете, сколько людей смотрит шоу «Голос»? Миллионы! Невозможно нравиться всем, это естественно. Я с детства абсолютно спокойно отношусь к критике. Я же понимаю, что критика бывает обоснованная, а бывает из разряда «а, мне не нравится, мне это по барабану!», извините за сленг. Я с детства отдавал себе отчет, что будут как поклонники, так и люди, которым ты вообще будешь неинтересен, а то и противен. И они могут писать гадости – к этому надо относиться спокойно. Взять любого великого артиста, звезду мировой величины, Паваротти, Том Джонс – ведь есть же люди, которые их совершенно не любят, не понимают и не ценят. А что говорить о нас, простых смертных?
– Мама так же относится?
– Так вот, я о чем и говорю! Она переживает: «Ах, тебе тот вот это написал! Ах, тебе тут вот так написали!». Я говорю: «Ну и что? Да и Бог с ним, написал и написал». Что в моей жизни изменилось? Ну не понравился я человеку. Если я начну делать то, что хотят эти недовольные люди, от меня могут отвернуться те, которым я нравился раньше. Я делаю свое дело. Кому нравлюсь – будьте рядом, пишите, приходите на концерты. Кому не нравлюсь – выключите звук, переключите канал, не приходите. Что я еще могу сказать, правильно?
– Значит, негатив, который неминуемо появился вместе с популярностью, никак не трогает?
– Вообще никак. К этому должен быть готов любой артист. В случае с «Поединком» с Владой, я прекрасно понимал, что после второго тура, когда как бы из-за меня она ушла, ее фанаты меня закидают помидорами. Ее все обожают, у нее действительно огромная армия поклонников. Вчера мне писала одна девушка: «Весь Питер за вас!». Я удивляюсь: «Какой Питер? Меня же там, наверное, все ненавидят!» (Влада Чупрова – из Санкт-Петербурга. – «Труд»). Она отвечает: «Вы что, действительно так думаете? Вы ошибаетесь, мы очень ждем ваш концерт в Питере». Ну, я надеюсь, что это так, и все понимают, что это всего лишь условия проекта.
О продюсерах и дешевой попсе
– Что будет после окончания проекта, уже думали?
– Пока не знаю. Все будет зависеть от результатов. Если ты выигрываешь, тебя ждут определенные условия, контракт со звукозаписывающей компанией и прочее. Если ты не выигрываешь, и тебе никто ничего не предлагает – ты в свободном плавании. У меня есть уже кое-какие интересные предложения, но я пока не даю ответа, потому что мы не имеем права ничего подписывать, пока участвуем в шоу. Но все равно уже есть люди, которым интересно со мной сотрудничать, и мне с ними, возможно, тоже.
– То есть вы бы с большей охотой согласились участвовать в продюсерском проекте, нежели быть свободным музыкантом?
– Свободное плавание, как показывает практика, не так легко дается. Если у тебя нет своих собственных нескольких миллионов, то ты – хочешь или нет – должен сотрудничать с продюсерами, спонсорами, инвесторами, их может быть целая команда. Я и не против. Это же взаимовыгодно. Если люди вкладывают в тебя деньги, естественно, они должны их вернуть, это условия шоу-бизнеса.
– А если выйдет так, что эти люди будут влезать в творческую составляющую?
– Это все оговаривается. Я не буду, конечно же, опускаться до уровня, до которого не хочу опускаться.
– Что есть для вас этот уровень, где эта черта?
– Это, извините, если дешевая попсятина. Я не против самого слова «попса». И я, наверное, в дальнейшем буду поп-исполнителем. Но есть музыка качественная, а есть песни, где нечего спеть – три ноты, два аккорда и незамысловатый текст. Вот их мне было бы на сцене неудобно петь, просто стыдно. Есть другая музыка. Тот же Носков, к примеру. Это тоже поп-музыка, где-то фолк, где-то рок. И там есть что петь, там есть вокальные партии. Хороших вокалистов у нас много. Если из молодых брать – Леша Чумаков, Саша Панайотов. У них, может быть, тоже есть песенки попроще, но это все равно сильные вокалисты, и их песни петь, с профессиональной точки зрения, достаточно непросто. Мне хочется петь композиции, в которых можно раскрыться.
О тех, кто спасет культуру
– Почему же так получается, что вокалисты хорошие есть, а общий уровень, как вы сказали, – попсятина?
– К сожалению, она продается хорошо. Вы понимаете, если бы не было спроса, продюсеры не готовили бы такой продукт. Они выдают то, что хочет публика. Многим людям классно – о, простая песенка, два прихлопа, три притопа, чтобы все могли напеть.
– Как переломить эту ситуацию?
– Не знаю! Понятия не имею! Может быть, когда-нибудь… (смеется).
– Ну надо же что-то делать, спасать нашу культуру!
– Надо. А как – не знаю. Вот я буду петь то, что считаю качественной музыкой. Уверен, что на хорошую музыку всегда найдется свой слушатель. Опять же, далеко за примером не ходить: Носков, песню которого мы пели, или же Градский – мэтр. Ведь их не крутят по ТВ с утра до ночи. Но их знают, и у них есть своя публика. Сергей Пенкин – восхитительный вокалист. Его тоже на большом экране нечасто увидишь и услышишь. Но человек прекрасно живет и работает, и у него есть своя аудитория, которая его очень любит, ходит на его концерты. Видите, у нас есть еще один момент – формат-не формат. Хоть радио, хоть ТВ. Ты принесешь классную музыку – скажут, ерунда, не будем ставить, не наш формат. Принесешь что-то в духе «туц-туц» – поставят. И вот кто-то пишет «туц-туц», чтобы попасть в формат, кто-то остается стоять на своем и имеет небольшую аудиторию, но все же своих преданных слушателей.
– Для вас что предпочтительнее?
– Мне хотелось бы быть известным, не скрою. У меня есть здоровые амбиции. Мне не хочется петь, как говорят, у себя на кухне. Хочется, чтобы знали, что есть такой вокалист, и он поет такие-то песни, и пусть при этом меня не будет постоянно на экране, но я буду петь хорошую музыку. Вот такая популярность меня вполне устроит. Если будет больше – я только «за».
– Градский в одном своем интервью обозначил проблему нынешней эстрады в отсутствии хороших композиторов и поэтов-песенников.
– Вот здесь я не совсем согласен. Есть хорошие композиторы, есть хорошие песенники. Просто им порой диктуют писать не то, что они хотят. У меня есть близкий друг, шикарнейший композитор Андрей Пронин, живет в Тамбове. Он написал музыку для мюзикла «Рукописи мастера», я там играл одну из главных ролей. Вот он для меня писал англоязычные композиции, когда у нас была группа King Edvard. Да, скромное было название! (Смеется).
– Хорошо, с музыкой понятно. А тексты?
– Может быть, я ошибаюсь, но лично мое мнение, что и текстовики хорошие есть. Но их просят писать примитивную музыку. Кто-то пишет, кто-то отказывается. Они есть, но мы о них не знаем. Публике не дают эту музыку. Хорошо, что сейчас есть интернет. Например, какой-то круг людей уже знает меня. И в интернете, если у человека есть желание, он может запросто ввести запрос в поисковике «Эдвард Хачарян» и увидеть записи, которые я выложил. Вот, например, там есть моя песня Sad Romance – авторства Андрея Пронина. Именно благодаря интернету люди могут теперь узнать и об этой песне, и о таком замечательном композиторе. Раньше люди знали только то, что показывали по телевизору и крутили по радио.
– У вас оптимистичный настрой.
– Конечно. Стакан наполовину полон. Все у нас есть, просто нужны новые личности, новые имена. Все время должно появляться что-то новое, чтобы у людей был выбор, что слушать.
О трудностях выбора
– Расскажите про мюзиклы, в которых вы играли.
– Я некоторое время играл в мюзикле «Свадьба соек» в Цирке на Вернадского. Это было давно, наверное, 2003-2004 год. В 2010 году я был в Тамбове с мюзиклом «Рукописи Мастера», играл там роль Левия Матвея. Сейчас там же, в Тамбове, готовится к постановке новый мюзикл «Цирк Судьбы» по новелле Олега Роя. Я должен и очень хочу там быть, и на афишах я есть уже. Но в связи с проектом «Голос» не знаю теперь, как буду занят по времени дальше. Потому что выступать в мюзикле – это не как на концерте, когда ты приехал утром, спел и уехал. Это недели, месяцы подготовки. Двух-трехчасовой спектакль – это огромный текст, сценография, хореография, работа с режиссером, там столько всего!
– Нравится этот жанр?
– Жанр мюзикла нравится, но все же эстрадное выступление мне ближе. Потому что в мюзиклах чаще задействованы профессиональные актеры, у которых вокал – дополнительный навык, а я наоборот – вокалист, у которого актерское мастерство было только как общий предмет в учебном заведении. И в мюзикле мне не хватает профессионального актерского образования. Это не совсем мое. Эстрада однозначно ближе.
– Как справляетесь с проблемой выбора в жизни?
– Тяжело. Даже сейчас, во время участия в «Голосе» – есть проект, в котором я уже работаю, и попутно поступают новые предложения. Этот момент выбора – везде есть свои плюсы и минусы, ты должен тщательно их взвесить, прежде чем решаться на что-либо. Здесь я уже прикипел к коллективу, с которым успешно работаем долгое время. Так или иначе, после «Голоса» какой-то выбор нужно будет сделать.
– Монетку не приходилось бросать?
– Нет. Сам решаю. Мой главный советник – это мама. В вопросах, касающихся музыки, прислушиваюсь к мнению старшего брата Акопа: он пианист и дирижер во многих мюзиклах – Mamma mia, «Русалочка», «Растратчики», «Кошки», «Красавица и Чудовище». В прошлом шесть лет работал клавишником у Тамары Гвердцители. Конечно, он и как старший брат, и как первоклассный музыкант для меня авторитет. Но, вы знаете, чаще в жизни все равно прислушиваюсь к себе. Я рисковый. Лучше сделаю и пожалею – но в случае чего буду только себя винить, – чем не сделаю и буду об этом жалеть. Когда приходится выбирать, я стараюсь сосредоточиться на максимальной цели. Пусть есть риск, но я рискну.