БУЛАТ ОКУДЖАВА
[показать] [показать] [показать] [показать] [показать]
Воспоминание о Дне победы
Была пора, что входит в кровь, и помнится, и снится.
Звенел за Сретенкой трамвай, светало на Мясницкой.
Еще пожар не отгудел, да я отвоевал
в те дни, когда в Москве еще Арбат существовал.
Живые бросились к живым, и было правдой это,
любили женщину одну -- она звалась Победа.
Казалось всем, что всяк уже навек отгоревал
в те дни, когда в Москве еще Арбат существовал.
Он нашей собственностью был, и мы клялись Арбатом.
Еще не знали, кто кого объявит виноватым.
Как будто нас девятый вал отныне миновал
в те дни, когда в Москве еще Арбат существовал.
Какие слезы на асфальт из круглых глаз катились,
когда на улицах Москвы в обнимку мы сходились --
и тот, что пули избежал, и тот, что наповал, --
в те дни, когда в Москве еще Арбат существовал.
1988
Бери шинель, пошли домой
А мы с тобой, брат, из пехоты.
А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счеты,
бери шинель, пошли домой.
Война нас гнула и косила,
пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына,
бери шинель, пошли домой.
К золе и пеплу наших улиц
опять, опять, товарищ мой,
скворцы пропавшие вернулись,
бери шинель, пошли домой.
А ты с закрытыми очами
спишь под фанерною звездой.
Вставай, вставай, однополчанин,
бери шинель, пошли домой.
Что я скажу твоим домашним,
как встану я перед вдовой?
Неужто клясться днем вчерашним?
бери шинель, пошли домой.
Мы все войны шальные дети --
и генерал, и рядовой.
Опять весна на белом свете,
бери шинель, пошли домой.
1975
Ах, война, она не год еще протянет —
На то она и война.
Еще много километров портянок
Выткут из полотна.
Встанет, встанет над землей радуга.
Будет мир тишиною богат.
Но еще многих всяких дураков радует
Бравое пенье солдат.
И потому, знать, за щедро пролитые
за жизни, за радость живых,
трехлинеечки четырежды проклятые
бережем как законных своих.
1959
Ах, что-то мне не верится, что я, брат, воевал.
А может, это школьник меня нарисовал:
я ручками размахиваю, я ножками сучу,
и уцелеть рассчитываю, и победить хочу.
Ах, что-то мне не верится, что я, брат, убивал.
А может, просто вечером в кино я побывал?
И не хватал оружия, чужую жизнь круша,
и руки мои чистые, и праведна душа?
Ах, что-то мне не верится, что я не пал в бою.
А может быть, подстреленный, давно живу в раю,
и кущи там, и рощи там, и кудри по плечам...
А эта жизнь прекрасная лишь снится по ночам.
1987
Блиндажи той войны все травой заросли,
год за годом затихли бои.
Не трава, не года эту землю спасли,
а открытые раны твои.
Припев:
То полдень, то темень,
то солнце, то вьюга,
то ласточки, то воронье...
Две вечных дороги --
любовь и разлука --
проходят сквозь сердце мое.
Наша память не в силах уйти от потерь,
все с фонариком бродит в былом.
Даже в праздничный день чья-то тихая тень
вместе с нами сидит за столом.
Припев.
Сколько лет, сколько зим, как умолкла война,
сколько слез утекло, сколько рек.
Мы однажды с тобой попрощались сполна,
чтоб уже не прощаться навек.
Припев.
А годы уходят, уходят
В нашем доме война отгремела,
вновь земля зеленеет,
злые пули по кровь не летят.
Женихи, навсегда молодые,
с фотографий военных глядят.
А годы уходят, уходят,
вернуться назад не хотят...
По дорогам, по старым дорогам
отправляется память
иногда словно так, невпопад.
Как из песни не выкинуть слова,
так из сердца погибших ребят.
А годы уходят, уходят,
вернуться назад не хотят...
Твои плечи с бедою знакомы,
твои белые руки
кровь и пепел смывали с полей.
И земля никогда не забудет
боль и слезы твоих дочерей.
Хоть годы уходят, уходят,
хоть время торопит — скорей...
Может, время всех ран не излечит,
но черемухи белой
невозможные гроздья горят,
потому что любовь и надежда,
что ни делай, бессмертны сто крат!
А годы уходят, уходят,
вернуться назад не хотят...
1972