Во время Великой Отечественной случалось всякое. Но бывало и такое, что до сих пор поражает воображение. Именно о таком случае писатель Борис Полевой, бывший во время войны фронтовым корреспондентом «Правды», написал «Повесть о настоящем человеке», основанную на реальных событиях, ставшую известной на весь мир. Ее герой – летчик Алексей Маресьев...

…4 апреля 1942 года в районе Новгородской области истребитель лейтенанта Маресьева пробили осколки немецких снарядов. Мотор несколько минут дрожал, как в лихорадке, а потом умолк. Самолет рухнул в лесную чащу, а пилот вылетел из кабины. Угодил в огромный сугроб и потерял сознание.

Пришел в себя, огляделся и обмер. Вокруг – огромные ели. И – тишина.

Многие, узнав о той истории, поражались, откуда у Маресьева такие характер и воля, что он не сломался, не пал духом и преодолел тяжкие испытания. Ведь целых 18 суток летчик полз по снегу! Планшет с картой потерял при падении и двигался наугад. Хотя уже наступила весна, мороз по ночам еще продирал. А он был в одной лётной куртке… 

Маресьев и сам не знал, как ему удалось выжить. Говорил, что просто не хотел умирать.

Конечно, не хотел. А выжил, потому что характер у него оказался твердый как сталь. Может, в отца пошел, который с Первой мировой вернулся и от ран сгинул? Или в мать, бедолагу, которая одна воз с тремя детьми тянула?..

Алексей, окончив фабрично-заводское училище, пошел работать на Камышинский лесозавод. Дважды подавал документы в летное училище, но его не взяли из-за ревматизма. Поступил на заочный в МАИ.

Срочную службу Маресьев проходил в пограничных войсках. Оттуда его направили – все-таки добился своего! – в Батайское авиационное училище имени Анатолия Серова. А завтра была война.

Сначала он ковылял на искалеченных ногах, а когда они отказали, пополз – время от времени теряя сознание. Замерзал, натыкался на зверье. Однажды, очнувшись, увидел рядом громадного медведя-шатуна. Изловчился, выхватил наган…

Разбитое тело ныло, раздробленные и отмороженные ноги отчаянно болели. Маресьев малость согревался у кое как разведенного огня, понемногу черпал руками мясо из консервной банки, найденной на месте боя. Сдирал кору с сосен, вытряхивал семена из шишек. На болоте отыскал сохранившуюся с осени клюкву. Вот и все меню…

Когда он был уже вконец измучен, его заметили жители деревни Плав Кисловского сельсовета Валдайского района. Но близко не подошли. Решили, что это умирающий немец, а раз так – ну и черт с ним!

Летчик пополз дальше и наткнулся на ребятишек из той же деревни – Сережу Малина и Сашу Вихрова. Те оказались посмелей, не побоялись, подошли к Маресьеву. Говорить он уже не мог, только корчился на снегу и стонал…

Его привезли в деревню. Он казался безнадежным – обмороженный, раненый, истощенный. Да и гангрена стала пожирать тело. Его отправили в тыл, и врачи, чтобы спасти ему жизнь, ампутировали обе ноги.

Летчику была уготована печальная участь людей, которые отвоевались, отмучились и стали инвалидами. Но Маресьев воспротивился судьбе. Сначала, конечно, отчаивался, рыдал в подушку, но потом… 

В госпитале попался ему на глаза истрепанный журнал, в котором была статья о русском летчике Валерьяне Карповиче, воевавшем в Первую мировую. Он был ранен немецкой разрывной пулей, но сумел на своем «Фармане» дотянуть до своих.

Врачи ампутировали ему ступню, но он не ушел в запас. Смастерил протез, надел его, долго тренировался. И - вернулся в строй. Узнал Маресьев и о судьбах других русских летчиков, которые после тяжелых ранений снова садились за штурвал самолетов.

Александр Прокофьев-Северский был ранен в воздушном бою и потерял правую ногу. Врачи не хотели его отправлять на фронт, но он написал прошение Николаю II, и тот исполнил пожелание пилота.

Еще один отважный летчик – корнет Юрий Гильшер. Его машина рухнула в штопор, пилоту оторвало стопу левой ноги. И он не сдался. Снова воевал, но уже с протезом.

…Еще в госпитале Маресьев пытался ходить на протезах. Мучился, терпел боль, но держался. Продолжил в санатории. И после долгих, изнуряющих занятий выработал походку – на вид вполне здоровую, уверенную. Никто даже предположить не мог, что этот бравый военный – инвалид.

Сначала врачи отказывались возвращать Маресьева на фронт. Но он настаивал. Эскулапы охали, возражали, но, в конце концов, разрешили. Но только после того, как летчик прямо в медицинском кабинете лихо отбил чечетку…

В июле сорок третьего Маресьев вернулся на фронт. Сражался храбро, его боевой счет рос. Всего за время Великой Отечественной Маресьев совершил 86 боевых вылетов, сбил 11 самолетов врага: четыре – до своей беспримерной эпопеи и семь – после. И был удостоен звезды Героя Советского Союза,

…С Маресьевым Полевой познакомился во время одной из командировок на фронт. Его отправили ночевать в землянку с летчиками, и журналист увидел, как один из пилотов перед тем как лечь в постель, отстегнул протез.

Утром они познакомились, поговорили. И Полевой решил написать о Маресьеве. Но в редакции «Правды» его идеей не вдохновились. Мол, немцы решат, что в Красной армии здоровых летчиков не осталось и за штурвал уже сажают инвалидов.

Полевой огорчился, но что тут поделаешь?

О Маресьеве он в суете будней забыл и вспомнил лишь в сорок пятом на Нюрнбергском процессе после выступления главного подсудимого.

«Сопоставляя силы, мы были уверены в победе, – высокопарно говорил Герман Геринг. – Но мы не знали советских русских. Человек Востока всегда был загадкой для Запада. Наполеон совершил ошибку. Мы ее повторили». И возведя к небу свои серые оловянные глаза, нацист заключил: «Это не преступление, это – рок...»

И тут Полевого озарило!

«Мне сразу вспомнился безногий  летчик, о котором я еще ничего  не писал. Летчик, который так  упорно уходит от меня. Вот  он, этот "рок", который решил  исход войны и бросил вас  на скамью подсудимых, Герман  Вильгельм Геринг!»  

В 1946 году Полевой опубликовал «Повесть о настоящем человеке». За нее писатель был удостоен Сталинской премии. А через два года вышел одноименный фильм с Павлом Кадочниковым в главной роли.

Что говорить, оба произведения – профессионально исполнены, придраться не к чему. Но… Передать то, что выпало на долю Маресьева, невозможно. Потому что это – за пределами человеческих сил. И выше всякого понимания.

Кстати, в «Повести о настоящем человеке» Полевой чуточку изменил фамилию главного героя – Маресьев стал Мересьевым. Случайно или нет? Сам Алексей Петрович шутил: «Может, Полевой боялся, что я сопьюсь, и книжку запретят. А так можно сказать, что повесть не про меня».

Он прожил долгую жизнь. Вспоминать о войне, как и многие фронтовики, не любил. Отмахивался: «Воевали все. Ну, сумел я выжить, ну, сумел полететь – и все! Не я один такой был».

Это верно. В 1941 году летчик Захар Сорокин совершил воздушный таран, и его самолет упал в тундре. Летчик шесть суток добирался до своих, преодолев около семидесяти километров. Отморозил ноги, лишился обеих ступней. Но вернулся в строй, продолжал бить врагов в воздухе и был удостоен звания Героя Советского Союза…

После войны Маресьев продолжал летать – уже на учебных самолетах. Поддерживал физическую форму – бегал на лыжах, коньках, катался на велосипеде. Отменно плавал – спокойно переплывал Волгу.

Суровый на вид Алексей Петрович поражал необыкновенной жаждой жизни и доброжелательностью. И постоянно кому-то помогал – особенно фронтовикам. Во время встреч все хотели приблизиться и прикоснуться к нему – Маресьев был живой реликвией войны.

P.S. Во времена СССР «Повесть о настоящем человеке» входила в школьную программу по литературе. Однако в «смутные» времена перестройки книгу из списка убрали. Говорили, что мол, образ летчика был приукрашен. Да и вовсе сомневались: может, такого случая и не было.

Вот такая история.

Не пора ли восстановить справедливость и вернуть книгу Бориса Полевого в школьную программу?  Ведь она не только о нем…