Однажды мы с отцом ехали в машине. Шёл чемпионат мира по футболу, и я торопился к телевизору. Мы говорили о том о сём и вдруг заспорили. Я сказал: «Да ладно тебе, "…а у Тома, а у Тома ребятишки плачут дома". Пишешь всякую ерунду…». Он остановил машину и произнёс: «Между прочим, то, что я пишу, кормит тебя, твоего брата и всю семью. Выйди из машины». Высадил меня и уехал.
Много километров я добирался пешком, а когда наконец дошёл до дома, меня встретили так, словно ничего не произошло. Я, конечно, и злился, и обижался, но потом многое понял. Я не испугался, что чего-то недополучу или меня накажут, а просто подумал, что это ведь чистая правда: какая тут может быть «вольная критика», если питаешься с руки того, кого осуждаешь? Или уходи из дома, или принимай всё как есть.
Отец никогда не давил на нас. И я должен сказать, что только теперь, вспоминая его, понимаю, что такое настоящий аристократ. Его невозмутимость, даже безропотность в принятии всевозможных проблем – принцип, по которому он жил сам и учил жить нас: «От службы не отказывайся, на службу не напрашивайся»...