"Сталин Кирова убил в коридорчике..." — загадки жизни и смерти главы Ленинграда...
В советскую эпоху Сергей Киров был одним из чемпионов исторической памяти, закрепленной в географических названиях. При СССР его журналистский псевдоним (ставший фамилией) звучал по всей огромной стране — город Кировоград на Украине, Кировабад в Азербайджане и Кировакан в Армении. Даже сегодня в России и Белоруссии есть восемь городов, названных в его честь, не считая массы поселков — Киров, Кировск, Кировское, Кирово... Кем же был этот человек, родившийся 27 марта 140 лет назад?
От смерти к рождению
Его биографию приходится начинать не с рождения, а со смерти.
На рассвете 2 декабря 1934 года по коридорам Смольного шел Иосиф Сталин. Вождя СССР сопровождала большая свита, включая многих первых лиц Советского государства. Как навсегда запомнили очевидцы, впереди с наганом в руке вышагивал Генрих Ягода, нарком НКВД, демонстративно прикрывая собой Сталина и нервно командуя встречным: "Лицом к стене! Руки по швам!"
Глава государства экстренно прибыл из Москвы в Ленинград расследовать случившееся накануне вечером убийство своего ближайшего соратника, Сергея Кирова. Сталин лично допрашивал схваченного. А дальше началось непонятное — то, что до сих порождает множество версий и книг об убийстве Кирова.
По наиболее спекулятивной и оттого самой распространенной, главу советского Ленинграда устранил Сталин — во-первых, потому, что "был монстром и всех убивал"; во-вторых, потому, что Киров якобы был его потенциальным соперником на политической арене. Это отразилось даже в издевательской частушке 1930-х годов: "Эх, огурчики, помидорчики, Сталин Кирова убил в коридорчике!"
Но все серьезные, претендующие на научность исследователи того периода или биографии Кирова, даже антисталинской направленности, сходятся во мнении, что подобный вариант не обоснован и маловероятен. Глава Ленинграда все же являлся одним из тех, на кого вождь СССР опирался как в государственном строительстве, так и во внутриполитической борьбе. Именно Киров "завоевал" для Сталина город Ленинград в весьма жестком противостоянии со сторонниками Григория Зиновьева, прежнего "хозяина" мегаполиса на Неве. Киров был и одним из основных исполнителей сталинской индустриализации, в ходе которой развитая промышленность Ленинграда имела важнейшее значение для всей страны.
Поэтому потрясение вождя смертью соратника скорее было вполне реальным и обоснованным. Тот год вообще стал годом громких политических убийств — летом и осенью 1934-го лишили жизни короля Югославии, министра иностранных дел Франции и канцлера Австрии. Все нити тянулись к уже нацистскому Берлину. Однако со смертью Кирова все куда запутаннее.
Леонид Николаев, в 16 часов 30 минут 1 декабря 1934 года застреливший Кирова в коридоре Смольного института, согласно акту медицинского освидетельствования, был лицом психически неуравновешенным, вполне способным на индивидуальный теракт по мотивам скорее психиатрическим, чем политическим. В то же время выявлены некоторые связи с многочисленными в Ленинграде противниками Сталина и даже иностранными посольствам.
При этом в НКВД знали о подозрительном интересе Николаева к Кирову — во всяком случае, комиссия Петра Поспелова (созданная в декабре 1955 года по инициативе Никиты Хрущева) на XX съезде КПСС открыла данные, что того дважды задерживали возле главы Ленинграда или на его маршруте с оружием. Подозрительно смотрится и гибель в автомобильной аварии личного охранника Кирова, вызванного на допрос к Сталину — 2 декабря 1934 года, сразу после убийства его везли к вождю СССР, но по дороге автомобиль врезался в стену. Никто из сопровождающих не пострадал, а единственный ключевой свидетель погиб.
Рождение Кострикова и Кирова
Полные реальные обстоятельства тех событий для нас останутся, видимо, тайной навсегда. Но можно вспомнить о жизни Кирова, о тех неявных и забытых сторонах его биографии, которые прояснят его историческую роль лучше, чем самая громкая гибель.
Сергей Костриков — будущий Киров — родился 27 марта 1886 года в маленьком городке Уржум Вятской губернии. Любопытно, что Уржум даже в советское время сохранял свое название, зато Вятка с одноименной губернией стали (и сегодня являются) городом Киров с Кировской областью.
На закате XIX века едва ли хоть что-то предвещало настолько большую славу маленькому Кострикову, рано ставшему сиротой. Мать умерла, когда мальчику шел восьмой год. Отец отправился на заработки и навсегда пропал без вести. Детский дом, или, как говорили в ту эпоху, "дом призрения для малолетних сирот", заменить семейное счастье, конечно, не мог. Однако способному сироте повезло с образованием — на благотворительные средства он закончил не только городскую школу, но и механико-техническое училище.
Более того, он собирался продолжить обучение, в 1904 году отправившись в Томск, учиться в местный технологический институт. Но разразившаяся вскоре Первая русская революция сделала Сергея Кострикова не студентом, а профессиональным подпольщиком — путь, ставший довольно типичным для молодежи того времени.
За 1905–1908 годы будущий Киров пережил многое — ожесточенные стычки с полицией и черносотенцами, первую гибель товарищей в ходе расстрела антиправительственной демонстрации, три ареста. Третий арест затянулся на два года и пришелся на период, когда революционное движение подавляли уже без церемоний быстрыми судами и казнями. Юному Кострикову выпало сидеть по соседству с камерами смертников, и, согласно документам из Российского государственного архива социально-политической истории, которые приводит историк Константин Писаренко в своей книге "Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя", пережитое он вспоминал так: "11 часов ночи. Делают виселицу. От моей камеры место казней всего в нескольких шагах. А там, в противоположной стороне, под темными сводчатыми потолками мрачных одиночных камер сидят и, с часу на час, ждут смерти пять несчастных… Казни совершаются в 2 часа ночи… Людям осталось жить три часа. А там, там смерть, неизбежная кошмарная смерть, перед анализом которой стынет мозг. Вот ужас! Нет, лучше не писать об этом…"
Самому же уроженцу Уржума повезло — его причастность к нелегальной типографии осталась недоказанной. Выйдя на свободу, он уехал подальше и от революционной Сибири, и от родных мест. Костриков перебрался на юг и вскоре устроился во Владикавказе корреспондентом газеты "Терек".
И тут начинается биография, уже необычная для революционера. Явно талантливый Сергей Костриков быстро стал популярным журналистом. Все последующие годы вплоть до новой революции февраля 1917-го он вел обеспеченную и удобную жизнь. Печатная пресса тогда не имела конкуренции — ни радио, ни телевидения, ни тем более интернета еще не было. Журналистика являлась влиятельным и доходным делом, журналист Костриков завоевал немалую известность в масштабах Северного Кавказа.
Впрочем, Кострикова уже не было. За пять лет до новой революции появился его главный псевдоним — Киров.
Кириопасха и знакомство со Сталиным
День рождения этого вошедшего в историю псевдонима известен — 26 апреля 1912 года. Именно тогда Костриков впервые подписался Кировым под статьей "Поперек дороги", посвященной расстрелу рабочих золотых приисков на реке Лене.
Любопытно, что его сторонник революционеров-большевиков выбрал по церковному календарю. Весной 1912 года произошло редкое (случающееся один-два раза в столетие) совпадение двух важнейших в православии праздников — Благовещения и Светлого Христова Воскресения. Такое совпадение именуется Кириопасхой. С тех пор журналист, а потом политик подписывался неизменно — Киров.
При этом благополучная карьера успешного журналиста обернулась для Сергея Кирова политическими неприятностями. Его нередко попрекали "буржуазной" жизнью предреволюционных лет, ведь настоящему советскому вождю полагалось до 1917 года мыкаться по тюрьмам и ссылкам либо скрываться в эмиграции, а не заседать в редакциях легальных газет и журналов. Этот факт, кстати, делает несостоятельной любую версию о том, что к началу 1930-х годов Сталин мог опасаться каких-либо претензий Кирова на самую высшую власть. Тот по праву был своим среди руководящей элиты СССР, но "буржуазный" этап биографии никак не позволял ему претендовать на роль первого лица революционной власти.
Впрочем, и сразу после двух революций 1917 года Киров вовсе не претендовал на первые политические роли даже на Северном Кавказе, где уже завел обширные знакомства благодаря широкой популярности журналиста. Он в те дни поддерживал партию Владимира Ленина, но во власть не стремился. Ему явно нравилось оставаться независимым и влиятельным в обществе журналистом.
Если не к власти, то в политику его толкнула сама жизнь. Ведь Кавказ — это многонациональная земля, где любые смутные времена обостряют этнические конфликты. Вот и с лета 1917 года на окраинах Владикавказа начались крайне ожесточенные столкновения ингушей с осетинами и война чеченцев с терскими казаками. Киров пытался мирить враждующие стороны, и иногда это ему даже удавалось. Но для этого требовалась не только популярность, но и знание этнических особенностей и человеческой психологии. И конечно же, немалое мужество.
В те дни ему пришлось не раз рисковать жизнью. Именно те попытки не допустить этническую резню — в целом все же малоуспешные, но отчаянные и искренние — сделали "товарища Кирова" известным и уважаемым не только на Северном Кавказе, но и в центре страны. Когда 29 мая 1918 года Киров в качестве посланника от Терской области (ныне разделена между шестью субъектами РФ) впервые прибыл в Москву, в народный комиссариат по делам национальностей, там его уже заочно знали. А наркомом (министром) по делам национальностей в те дни был Сталин.
Герой боевика и герой истории
У Кирова и будущего вождя СССР сразу сложились товарищеские отношения. Это проявилось уже летом 1918 года, в разгар Гражданской войны. Киров вел из Москвы эшелоны с оружием, деньгами и припасами для советской власти Северного Кавказа, отрезанного белыми армиями от центра страны. Дорога лежала в обход — через Царицын на Астрахань и далее по Каспийскому морю к портам Дагестана.
Сталин в те августовские дни как раз пытался удержать Царицын от наступающих белых, поэтому конфисковал предназначенное советскому Кавказу оружие. Когда помощники Кирова воспротивились этому, Сталин приказал их расстрелять за саботаж. К счастью для арестованных, вскоре появился задержавшийся в пути Киров и смог переубедить будущего советского лидера, как известно, весьма жесткого и упрямого. Хозяин еще не всей страны, а только Царицына освободил задержанных и вернул все конфискованное.
Киров и далее был одним из очень немногих, кто мог влиять на Сталина и к чьему мнению тот прислушивался, даже став всесильным вождём.
В исторической памяти Сергей Киров отнюдь не запомнился среди героев и активных деятелей гражданской войны. И очень зря. События по реалиям его жизни 1918–1920 годов могут составить не один боевик. Ему приходилось уходить на автомобилях от погони через прикаспийские пустыни, летать на аэропланах над вражеской территорией и организовывать противовоздушную оборону Астрахани от налетов английских бомбардировщиков. На ветхом эсминце Киров посреди Каспийского моря перехватывал пароходы со стратегической перепиской колчаковских и деникинских штабов.
Были и крайне кинематографичные моменты, порою даже трагикомичные. Кирову довелось спасать провалившийся под волжский лед грузовик с фронтовой кассой и сушить миллион купюр в сельской бане. Довелось пережить и "разоблачение" — в Астрахани его недоброжелатели из числа местных большевиков на основании единственной черно-белой фотографии приняли Кирова за иеромонаха Илиодора, известного до революции черносотенца и сторонника Григория Распутина.
Кроме того, в 1920 году Киров был в числе тех, кто руководил присоединением к советской стране Азербайджана, Армении и Грузии. Сразу по окончании Гражданской войны именно ему выпала нелегкая задача мирить в Баку сторонников советской власти, расколовшихся по этническому принципу на враждующие армянские и азербайджанские фракции.
Так что родившийся 140 лет назад человек заслужил нашу память не только громкой смертью, но и очень непростой жизнью в ходе одного из самых драматичных изломов отечественной истории...