«Возможность была упущена задолго до прихода Байдена к власти»: почему напряжённость между США и Россией сохраняется...
05-03-2026 14:47
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Дмитрий Саймс — один из немногих политических аналитиков, чья жизнь сама по себе стала связующим звеном между двумя сверхдержавами. Он родился в Москве, позже эмигрировал в США и десятилетиями работал в сфере внешней политики. Саймс был советником по внешней политике бывшего президента США Ричарда Никсона, который назначил его президентом Центра мира и свободы имени Никсона (ныне известного как Центр национальных интересов). Эту должность Саймс занимал до 2022 года. Он консультировал администрации Рейгана и Джорджа Буша-старшего по вопросам выстраивания отношений с СССР, а затем и с Россией. В 2016 году он принимал активное участие в президентской кампании Дональда Трампа.
В 2018 году Саймс стал телеведущим на российском телевидении. Несмотря на санкции США против его работодателя, он продолжил работать на российском телевидении и в октябре 2022 года получил российское гражданство. В 2023 году он вёл пленарное заседание Петербургского международного экономического форума, в котором принял участие президент России Владимир Путин.
Саймс знаком с интеллектуальными и политическими кругами как в США, так и в России, и его взгляды сформировались под влиянием этих знаний.
В этом интервью Саймс рассуждает о том, почему соперничество между Россией и США носит структурный, а не ситуативный характер, как меняется сама Америка в демографическом, культурном и политическом плане, почему ядерное оружие снова стало важным фактором в стратегических расчетах и какую роль играет Трамп в новой глобальной расстановке сил.
Вечные заклятые друзья
RT: Ваш уникальный опыт политолога, работавшего как в США, так и в России, позволяет Вам иметь полное представление об отношениях между этими двумя великими державами. Итак, первое, о чем я хотел бы спросить: что, по Вашему мнению, объединяет Россию и США, а что их разделяет?
Димитрий Саймс: В течение многих лет считалось, что, несмотря на различия в политических системах Советского Союза (а затем и России) и США, у американцев и русских много общего как у людей. На мой взгляд, это не так. Возможно, в прошлом такое сходство и имело место, но в нынешней реальности всё совсем иначе. Америка претерпела колоссальные изменения — в демографическом, культурном и социальном плане.
Что касается сходств, то в первую очередь стоит отметить наш общий инстинкт самосохранения. Разумеется, мы хотим сделать всё возможное, чтобы избежать ядерной войны, стратегической конфронтации или глобальной катастрофы. Раньше это было главной заботой Вашингтона, но теперь ситуация изменилась, потому что США больше не считают Россию сверхдержавой. Несмотря на войну на Украине, США не воспринимают Россию как серьёзную угрозу.
Конечно, взаимное влияние весьма значительно. Американская культура и музыка оказали существенное влияние на советскую массовую культуру и продолжают влиять на современную Россию, хотя, возможно, и в меньшей степени. Это работает и в обратную сторону: в США есть такие люди, как Сергей Брин — гигант американской технологической индустрии, который родился и получил начальное образование в России. В ведущих американских университетах много профессоров русского происхождения, которые в каком-то смысле служат связующим звеном между двумя странами.
Однако есть и слой политических эмигрантов. Как и после Второй мировой войны, среди них было много тех, кто покинул Советский Союз. Их охотно принимали в американские университеты. В результате в ведущих университетах США оказались люди, презиравшие советскую систему.
Недавно я прочитал доклад Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies, CSIS), в котором говорится о значительных военных успехах Украины. Я был поражён, ведь всегда считал CSIS авторитетным учреждением. Я начинал там свою профессиональную карьеру и несколько лет был директором отдела советских исследований. Но потом я присмотрелся и заметил, что один из авторов доклада — потомок диссидентов, бежавших из Советского Союза, а другой — политический активист и иностранный агент из Москвы. С одной стороны, такие люди, казалось бы, сокращают разрыв между Россией и США, но, с другой стороны, они мало способствуют подлинному взаимопониманию между двумя странами.
И, конечно, у двух стран совершенно разные внешнеполитические цели.
RT: Вы хотите сказать, что Россия стремится стать частью многополярного мира, в то время как США стремятся к мировому господству?
Саймс: Верно. С точки зрения России, мы стремимся к многополярному миру и хотим быть одним из его ключевых игроков. Я не вижу в России стремления к глобальной гегемонии. Напротив, у США такое желание очень сильное. Идеология изменилась: при Трампе США отошли от либерального глобализма, но сохранили идею американской исключительности. Это включает в себя стремление диктовать другим, как им жить. Они хотят быть не просто «концертмейстером», но и «главным дирижёром». Такой образ мышления сегодня очень распространён в Америке.
Объективно говоря, внешнеполитические цели России и США не просто различаются, они прямо противоположны. Поэтому, хотя партнерство возможно и даже желательно, мы должны понимать, что, если Россия хочет оставаться великой державой со своей сферой влияния, если она хочет отстаивать свой суверенитет и защищать свои интересы, это неизбежно приведет к конфликту с тем, как Соединённые Штаты воспринимают свою роль. США очень трудно признать, что существует другая ядерная держава, равная им по статусу. Это проблема не только для президента Трампа, но и для значительной части американского правящего класса.
Ядерное сдерживание в новую эпоху
RT: Углубляясь в тему ядерного сдерживания: Джеймс Шлезингер, занимавший пост министра обороны США с 1973 по 1975 год, разработал доктрину «избирательных ядерных ударов». Один из ее ключевых постулатов заключается в том, что применение ядерного оружия не обязательно ведет к полномасштабной ядерной войне. Насколько актуальны эти идеи сегодня?
Саймс: Эта доктрина возникла в то время, когда был достигнут ядерный паритет. Шлезингер пришел в политику из корпорации RAND. По образованию он был учёным. В администрации Никсона он занимал пост председателя Комиссии по атомной энергии, директора ЦРУ, а затем стал министром обороны. Поэтому он хорошо разбирался в вопросах ядерной безопасности.
Шлезингер и другие американские стратеги столкнулись с непростой задачей: что делать с ядерным оружием, учитывая, что его применение может привести к гибели цивилизации? Стратегические удары считались катастрофой (и это актуально и по сей день). Военный баланс в то время был другим: Европа считала, что у Советского Союза преимущество в обычных вооружениях, а советские войска были размещены в самом сердце Германии. Геополитическая ситуация была совершенно иной.
Шлезингер считал, что для поддержания стратегической стабильности необходимо иметь альтернативу нажатию на «красную кнопку». Он начал разрабатывать доктрину и оружие для нанесения ограниченных ядерных ударов (ниже стратегического уровня), которые, скорее всего, не затронут ни территорию США, ни территорию СССР.
Он утверждал, что возможность нанесения точечных ударов малой мощности повысит стабильность: если применение ядерного оружия станет более «приемлемым», это может вызвать здоровый страх перед эскалацией и стремление стран вообще избегать военных конфликтов.
После распада СССР идея прямого ядерного противостояния между США и Россией казалась надуманной... до недавнего времени.
Однако Шлезингер предупреждал, что всё больше стран могут обзавестись ядерным оружием. Чтобы сдержать эти государства, он предложил создать оружие, способное наносить ядерные удары, не приводя к разрушениям на всей территории страны.
RT: Как вы считаете, актуален ли такой подход для России в нынешней ситуации?
Саймс: Да, потому что сейчас мы находимся в совершенно иных обстоятельствах. У коллективного Запада больше экономических ресурсов и больше населения, и он активно развивает крупные неядерные вооруженные силы. Поэтому я считаю, что Россия должна иметь возможность наносить точечные ядерные удары малой мощности по странам, которые инициируют агрессию против неё. Например, такие варианты возможны в сценариях с участием стран Балтии или Украины.
Как мы дошли до такого?
RT: Давайте вернёмся к тому времени, когда снова стали возникать разговоры о применении ядерного оружия, — к началу специальной военной операции России. За несколько недель до её начала вы опубликовали в National Interest статью под названием «Почему Байден должен дать шанс на дипломатию с Россией». Сейчас, когда идет пятый год этой войны, очевидно, что Байден упустил эту возможность. Как Вы думаете, почему так произошло?
Саймс: Эта возможность была упущена задолго до вступления Байдена в должность. В Вашингтоне доминировали либеральные глобалисты, которые крайне негативно относились к России. Они праздновали распад Советского Союза и искренне верили, как выразился Фрэнсис Фукуяма, что это был «конец истории» и триумф Запада. Россия больше не рассматривалась как проблема или угроза. Более того, они полагали, что если они усилят этнические конфликты внутри России (например, на Кавказе), то страна будет слишком занята собственными проблемами и не сможет представлять серьёзную глобальную угрозу.
Но всё сложилось совсем иначе. Россия справилась с внутренними конфликтами и стремилась усилить свою роль в регионе. Это привело к тому, что можно назвать своего рода «евразийской доктриной Монро». И это вызвало ярость либеральных глобалистов в США.
Бывшие советские республики тоже затаили обиду. Этим государствам позволили выйти из состава СССР без каких-либо соглашений о будущем сотрудничестве. И все они быстро превратились в непримиримых противников России. Меньше всего им хотелось, чтобы рядом с ними находилось могущественное государство, к которому они относились с недоверием и даже откровенной ненавистью.
Эти страны активно сотрудничали со своими союзниками в США, оказывая на них значительное влияние.
RT: Как эти «молодые» страны могли влиять на США? Можете привести пример?
Саймс: Я хорошо помню поведение сенатора Джона Маккейна в 2012–2013 годах. Маккейн открыто критиковал Россию и был ярым сторонником НАТО. Я хорошо его знал: до того как заняться большой политикой, он входил в совет директоров Центра национальных интересов, где я работал. Мы были очень хорошо знакомы. Его положительный отзыв о моей книге «После краха» (1999) был опубликован на обложке. Мы обсуждали его возможный визит в Россию, включая встречу с Путиным. Когда я спросил Путина, как он отнесётся к этому, тот сказал, что Маккейн будет тепло принят, если приедет.
Однако вместо этого Маккейн посетил Вильнюс, где на него оказали сильное влияние, и выступил с речью, которая показалась мне совершенно неуместной для человека, надеющегося наладить серьёзный диалог с Россией.
Затем последовал совершенно искусственный кризис, спровоцированный администрацией Обамы: сотрудник Агентства национальной безопасности Эдвард Сноуден бежал в Россию через Гонконг. Обама потребовал его экстрадиции — совершенно абсурдное заявление. Трудно представить, чтобы Россия выдвинула подобное требование. После этого начался конфликт на Украине, а также другие события, такие как протесты на Майдане, действия России по защите Крыма и восстание на Донбассе. Серьёзные попытки вести переговоры с Россией прекратились. И Россия тут ни при чем, это вина администрации Обамы.
Потом пришёл Трамп, который давал прекрасные обещания наладить диалог и партнёрство с Россией. Однако у него не было ни четкого плана, ни команды единомышленников, которые могли бы воплотить этот план в жизнь. При Байдене ситуация достигла критической точки. К моменту написания моей статьи стало совершенно ясно, что политические элиты коллективного Запада не желают учитывать интересы России или сотрудничать с ней на сколько-нибудь значимом уровне. Для них Россия была приемлема только как второстепенный игрок без существенного геополитического влияния даже в своём регионе.
RT: Неужели в США никто не понимал, что Россия хочет, чтобы ее интересы учитывались?
Саймс: С одной стороны, в США преобладала уверенность в том, что Россия — агрессивная страна, тирания. С другой стороны, в США почему-то не верили, что Россия решится на серьёзные военные действия против коллективного Запада (не только Украины). Несмотря на то, что Россия и Беларусь проводили совместные военные учения, вызвавшие в США настоящую истерию, многие всё равно не верили, что Путин начнёт крупномасштабную военную операцию. Таким образом, ни на интеллектуальном, ни на эмоциональном уровне не было понимания того, что необходимо взаимодействовать с Россией и признать её право решать вопросы безопасности за пределами своих границ.
Роль Трампа в новом мире
RT: Вы лично знакомы с Дональдом Трампом. Что Вы о нём думаете?
Саймс: У меня сложилось впечатление, что он очень решительный и амбициозный человек, готовый использовать любые средства для достижения успеха. Однако, он не безумец: Трамп знает цену своим действиям. Поначалу он склонен подходить ко многим вопросам радикально, но, столкнувшись с сильным сопротивлением, останавливается и пересматривает свою стратегию. Это скорее вопрос «предпочтений», чем определенной «позиции». Он выражает свои мысли очень личными словами, используя такие выражения, как «мне нравится», «мне не нравится», «я решил». Однако в сложных ситуациях он может проявить гибкость и отказаться от прежних убеждений.
RT: Насколько его характер и темперамент влияют на политику США? Многие возлагали большие надежды на Трампа, когда он вернулся в Белый дом в 2025 году. Оправдались ли эти надежды?
Саймс: В 2020 году я написал статью для журнала National Interest, в которой сказал, что Трамп был гораздо более подходящим кандидатом, чем Байден. В 2020 году я в этом не сомневался. По крайней мере, он собирался бороться с нелегальной иммиграцией, которая, на мой взгляд, является главной проблемой Америки. Если демографическая ситуация в стране резко изменится, это повлияет на жизнь в США. Только представьте: при Байдене границу ежегодно пересекали 2 миллиона человек! Большинство из них пересекли границу с Мексикой, а значит, у них были общие культура, происхождение и язык. Это повлияло на многие аспекты, в том числе на традиционные американские ценности — личную инициативу, ответственность за свою семью и окружающий мир. Кроме того, многие из новых низкоквалифицированных иммигрантов оказались зависимы от государственной поддержки.
Вторая проблема, которую он стремился решить, — это обратная дискриминация, которая сохраняется и по сей день. К 2016 году дискриминация в отношении белых, особенно белых мужчин, стала серьезной проблемой. Посмотрите на ведущие университеты: соотношение белых студентов и студентов других рас резко изменилось. Поначалу это казалось разумным — так обеспечивалось равенство и возможность принимать способных, амбициозных молодых людей из неблагополучных семей. Но когда дело дошло до открыто провозглашаемых расовых квот в элитных учебных заведениях, это, естественно, возмутило белое население, которое по-прежнему составляет большинство в Америке.
Во внешней политике Трамп пообещал отойти от догм глобального либерализма и постоянной конфронтации со странами, которые не разделяют западные демократические идеалы. На мой взгляд, всё это было конструктивно.
RT: Можно с уверенностью сказать, что проблемы, которые Трамп обещал решить, очень важны для Соединённых Штатов. И нет никаких сомнений в том, что в свой первый президентский срок он обладал меньшей властью и опытом, чтобы эффективно с ними справляться. Но не кажется ли Вам, что сейчас, во время своего второго президентского срока, он зашёл слишком далеко?
Саймс: Есть поговорка: «Всё хорошо в меру». Действия Трампа, особенно во время его второго президентского срока, показывают, что у него проблемы с самоконтролем. Он просто не знает, когда нужно остановиться. Я никогда не разделял идею о том, что «цель оправдывает средства». В какой-то момент, как мы на собственном горьком опыте убедились в России, средства могут исказить даже самые благородные цели. Когда Трамп использует тактику, демонстрирующую вопиющее неуважение к значительной части населения, это, естественно, вызывает беспокойство и сопротивление.
Одно дело — выявлять и депортировать нелегальных иммигрантов. И совсем другое — когда сотни вооруженных до зубов сотрудников Службы иммиграционного и таможенного контроля (ICE) в военной форме начинают задерживать людей в их собственных районах, на школьных парковках, в торговых центрах. Кто сказал, что эти люди — нелегальные иммигранты? По каким критериям их задерживали? Как Вы могли догадаться, их задерживали не в богатых районах и не в дорогих магазинах, а в многолюдных общественных местах. Это коснулось и тех районов, где иммигранты живут бок о бок с коренными американцами. Кому захочется, чтобы в его районе дежурили сотни вооруженных сотрудников Службы иммиграционного и таможенного контроля США, которые останавливают людей и требуют предъявить удостоверение личности? Тех, у кого нет удостоверения, берут под стражу. . Это неизбежно провоцирует ответную реакцию. Всему есть предел.
То же самое относится и к внешней политике. Одно дело — защищать американский суверенитет, признавая, что США как великая держава обладают значительными возможностями и правом их использовать. И совсем другое — говорить, как Трамп: «Я буду делать, что хочу», игнорируя не только международное право, но и базовые нормы. Это определённо не способствует глобальной гармонии и стабильности.
RT: Как экстравагантное поведение Трампа влияет на положение Америки на мировой арене?
Саймс: Трамп отверг либеральный глобализм, но цепляется за идею американской геополитической и экономической гегемонии. Он даже не делает вид, что соблюдает международное право или действует в интересах населения стран, с которыми вступает в конфронтацию. Трамп ясно дает понять, что делает ровно то, что хочет. Такая наглость в сочетании с решительностью часто позволяет ему добиваться значительных результатов.
Например, в контексте построения многополярного мира давление Трампа на Бразилию, Индию и другие страны оказало определённое влияние. Однако это только начало новой игры. Вполне может сформироваться противостоящая ему коалиция. Более того, Трамп понимает, что с Индией, Китаем или Россией он не может вести себя так же, как с Венесуэлой или Кубой. В этих случаях в его интересах проявлять разумную сдержанность. Тем не менее Трамп исходит из того, что Америка «выступает за все хорошее и против всего плохого» в целом. Его расчеты, предпочтения и антипатии могут быстро меняться в зависимости от ситуации и того, что выгоднее для него и США.
Что сегодня не так с США?
RT: Как Вы думаете, есть ли раскол внутри США? События в Миннеаполисе, скандал с Эпштейном и попытки Трампа разрушить «глубинное государство» определённо вызывают такое впечатление.
Саймс: События в Миннеаполисе действительно выявили раскол внутри США. С одной стороны мы видим демократов, в том числе губернатора Миннесоты и мэра Миннеаполиса. С другой стороны — федеральные власти и самого Трампа. Что касается Эпштейна, то, хотя он больше склонялся к демократам и жертвовал им больше денег, его коррупционные связи были очень обширными. Я считаю, что дело не столько в политической поляризации, сколько в деградации американской элиты.
RT: Как Вы думаете, что стало причиной такого упадка?
Саймс: Этот процесс усилился после окончания холодной войны, с распространением так называемой «политкорректности» и либеральной идеологии в Америке. Во-первых, появилась большая терпимость к вопросам, которые в прошлом считались скандальными, например к сексуальным отклонениям. Затем и республиканцы, и демократы стали выборочно использовать американские законы в своей политической борьбе. Естественно, что и демократы, и республиканцы неохотно расследовали преступления крупных спонсоров. Трудно представить масштабы влияния Эпштейна, если не знать, как он действовал: он знакомил своих партнеров с потенциальными спонсорами, одновременно обещая спонсорам доступ к ведущим политикам США и приглашая их на престижные мероприятия. В американском обществе очень важно было сидеть за одним столом с влиятельными людьми и фотографироваться с ними. И Эпштейн в этом преуспел.
RT: Мне вспоминается цитата американского писателя О. Генри: «Каждый трест лопается изнутри». Какие проблемы сегодня разделяют американское общество?
Саймс: Проблема иммиграции — это лишь часть более масштабной проблемы: стремительно меняющегося демографического ландшафта Соединенных Штатов. Раньше Америка была плавильным котлом. Те, кто приезжал в США, независимо от того, откуда они были родом, должны были стать «американцами», чтобы добиться успеха. Но сейчас ситуация изменилась. Сегодня, когда мы видим столкновения между иммиграционными властями и протестующими в таких городах, как Лос-Анджелес или Хьюстон, толпы людей часто размахивают мексиканскими флагами. В прошлом такое было бы трудно себе представить. У этих людей есть американский паспорт, они граждане США, но часто живут в районах, населенных соотечественниками. Как говорят в США, страна больше не «плавильный котел», а «смешанный салат». Соединённые Штаты все больше напоминают Балканы. Конечно, в США взаимная ненависть не достигла того уровня, который наблюдается на Балканах. Но ситуация явно движется в этом направлении.
Кроме того, кардинально изменилась американская концепция политкорректности: как жить, как одеваться, как взаимодействовать с противоположным полом — все эти представления изменились. Трамп представляет интересы тех, кто хочет остановить эту эволюцию и даже повернуть её вспять. Он наложил огромные штрафы на ведущие университеты и запретил им принимать студентов по расовому или групповому признаку. Это радикальный отход от тенденций последних десятилетий.
Какое будущее ждёт Америку?
RT: Трамп привел в свою администрацию молодых и довольно агрессивных политиков, таких как Джей Ди Вэнс и Марко Рубио. Сможет ли его команда сохранить власть после того, как он покинет Белый дом, то есть после следующих выборов? Есть ли будущее у нынешних реформ Трампа?
Саймс: Я не могу сказать, что вокруг Трампа формируется новое поколение политиков. И это одна из его главных проблем. Значительная часть американской элиты по-прежнему состоит из людей, которые олицетворяют старые тенденции, преобладавшие до прихода Трампа к власти. Если сейчас они не захотят прислушиваться к нему (или хотя бы делать вид, что прислушиваются) и действовать в соответствии с его пожеланиями, их ждут серьезные последствия. Однако если Трамп каким-то образом не изменит политическую систему, через три года в Белом доме будет уже другой президент. Сейчас я не вижу в США никого, кто обладал бы таким же сочетанием харизмы, решительности и политического чутья. Для Трампа самое важное — победить. Его харизма заставляет многих избирателей прощать ему экстравагантное поведение. Я не уверен, что другие, даже Рубио или Вэнс, смогли бы добиться такого же результата.
RT: Вы только что упомянули о возможном политическом кризисе. Вы имеете в виду фундаментальный сдвиг в американской политической системе в сторону большей централизации власти?
Саймс: Конституция США не позволяет Трампу баллотироваться на третий срок. Иногда он делает провокационные заявления о том, что может её изменить — судя по всему, он ещё не определился, но считает, что это хорошая идея. Никто толком не понимает, что он имеет в виду. Однако для этого Трампу потребуется существенная поддержка, особенно со стороны губернаторов штатов. Вот почему промежуточные выборы, которые пройдут в этом году, будут иметь для него решающее значение.
RT: Трудно не провести параллель между США и Советским Союзом. В те годы мало кто ожидал скорого распада СССР. Сегодня мало кто верит, что США могут внезапно утратить мировое господство. Но как человек, знакомый с устройством обеих сверхдержав изнутри, считаете ли Вы, что такой сценарий возможен?
Саймс: Это возможно, но мы сравниваем две совершенно разные ситуации. Во-первых, после окончания Гражданской войны в США в 1865 году поправки к Конституции США существенно ограничили суверенитет американских штатов. В отличие от этого, Конституция СССР (по крайней мере на бумаге) позволяла республикам выходить из состава Союза и давала им значительную власть. Кроме того, из-за доминирующего влияния Коммунистической партии отмена партийного контроля фактически разрушила всю систему. В США нет идеологической силы, которую Трамп или кто-то другой мог бы разрушить, что привело бы к распаду страны.
Распад Советского Союза стал результатом уникального стечения обстоятельств. Я не могу припомнить ни одной подобной ситуации, когда в одной стране появились бы два лидера, каждый из которых обладал бы значительной властью и принимал бы ключевые решения, исходя из своих личных интересов и стиля управления. Горбачёв мог бы сохранить Советский Союз, если бы был готов применить силу. Он инициировал масштабные реформы, но не решался на жёсткие меры. Трудно сохранить империю с переживающей не лучшие времена экономикой, не прибегая к силе. Сегодня, несмотря на все трудности, экономическая ситуация в Америке намного лучше, чем в СССР в 1980-х годах. К тому же Трамп без колебаний применяет силу.
Москва и Вашингтон: неизбежно ли соперничество?
RT: Дмитрий, последний вопрос. Когда мы вспоминаем американских президентов, на ум часто приходит Франклин Делано Рузвельт — кажется, что при Рузвельте отношения между нашими странами были максимально тесными. После этого в американо-российских отношениях произошли значительные изменения, сдвиги и спады. Вы наблюдали за внешней политикой США при нескольких президентских администрациях. Как Вы думаете, почему Америке так сложно выработать последовательный подход к отношениям с Россией? И возможно ли это вообще?
Саймс: Став мировой державой, Америка неизбежно оказалась в состоянии конфликта с Россией. У этих двух стран были разные идеологии, разные экономические структуры, и они часто соперничали за влияние в одних и тех же регионах. Неудивительно, что между ними существовало постоянное соперничество, которое иногда перерастало в открытую конфронтацию.
Что касается Рузвельта, то он действительно не был таким ярым антикоммунистом, как некоторые из его соратников и преемников. Однако во время его президентства реального сближения с Советским Союзом не произошло. Американские компании пришли на советский рынок в основном из-за последствий Великой депрессии. У них были избыточные ресурсы и возможности для расширения, которые соответствовали потребностям Советского Союза в 1930-е годы, когда ключевыми приоритетами были индустриализация и восстановление экономики.
К концу 1940-х годов этот временный и отчасти искусственный союз начал распадаться. Затем началась Вторая мировая война. Москва и Вашингтон объединились против апокалиптической угрозы — нацистской Германии. Во время тотальной войны логично было сосредоточить все силы на победе над врагом. Однако после окончания войны США и Советский Союз оказались по разные стороны баррикад. Этот поворот казался почти неизбежным.
RT: Можно ли сказать, что подход Америки к России был последовательным? Или он просто отличается от того, что мы хотели бы видеть?
Саймс: Не совсем. Это не всегда было так. Во-первых, Советский Союз и современная Россия — совершенно разные страны. Противостояние между США и Россией не является неизбежным и исторически предопределённым. Однако некоторые факторы способствуют взаимному недоверию и ставят конкуренцию выше сотрудничества.
Я хочу вернуться к тому, о чём говорил ранее. Есть один важный фактор: никто не должен хотеть умереть, никто не должен желать конца цивилизации. Большинство интересов, которые создают напряженность в отношениях между двумя державами, не столь фундаментальны, как их общая потребность в выживании.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
«Возможность была упущена задолго до прихода Байдена к власти»: почему напряжённость между США и Россией сохраняется, несмотря на общие человеческие инстинкты...
Дмитрий Саймс, Евгений Балакин.Дмитрий Саймс рассказывает RT о ядерном сдерживании, Америке Трампа и почему партнёрство между Москвой и Вашингтоном остаётся ограниченным по самой своей природе
Дмитрий Саймс — один из немногих политических аналитиков, чья жизнь сама по себе стала связующим звеном между двумя сверхдержавами. Он родился в Москве, позже эмигрировал в США и десятилетиями работал в сфере внешней политики. Саймс был советником по внешней политике бывшего президента США Ричарда Никсона, который назначил его президентом Центра мира и свободы имени Никсона (ныне известного как Центр национальных интересов). Эту должность Саймс занимал до 2022 года. Он консультировал администрации Рейгана и Джорджа Буша-старшего по вопросам выстраивания отношений с СССР, а затем и с Россией. В 2016 году он принимал активное участие в президентской кампании Дональда Трампа.
В 2018 году Саймс стал телеведущим на российском телевидении. Несмотря на санкции США против его работодателя, он продолжил работать на российском телевидении и в октябре 2022 года получил российское гражданство. В 2023 году он вёл пленарное заседание Петербургского международного экономического форума, в котором принял участие президент России Владимир Путин.
Саймс знаком с интеллектуальными и политическими кругами как в США, так и в России, и его взгляды сформировались под влиянием этих знаний.
В этом интервью Саймс рассуждает о том, почему соперничество между Россией и США носит структурный, а не ситуативный характер, как меняется сама Америка в демографическом, культурном и политическом плане, почему ядерное оружие снова стало важным фактором в стратегических расчетах и какую роль играет Трамп в новой глобальной расстановке сил.
Вечные заклятые друзья
RT: Ваш уникальный опыт политолога, работавшего как в США, так и в России, позволяет Вам иметь полное представление об отношениях между этими двумя великими державами. Итак, первое, о чем я хотел бы спросить: что, по Вашему мнению, объединяет Россию и США, а что их разделяет?
Димитрий Саймс: В течение многих лет считалось, что, несмотря на различия в политических системах Советского Союза (а затем и России) и США, у американцев и русских много общего как у людей. На мой взгляд, это не так. Возможно, в прошлом такое сходство и имело место, но в нынешней реальности всё совсем иначе. Америка претерпела колоссальные изменения — в демографическом, культурном и социальном плане.
Что касается сходств, то в первую очередь стоит отметить наш общий инстинкт самосохранения. Разумеется, мы хотим сделать всё возможное, чтобы избежать ядерной войны, стратегической конфронтации или глобальной катастрофы. Раньше это было главной заботой Вашингтона, но теперь ситуация изменилась, потому что США больше не считают Россию сверхдержавой. Несмотря на войну на Украине, США не воспринимают Россию как серьёзную угрозу.
Конечно, взаимное влияние весьма значительно. Американская культура и музыка оказали существенное влияние на советскую массовую культуру и продолжают влиять на современную Россию, хотя, возможно, и в меньшей степени. Это работает и в обратную сторону: в США есть такие люди, как Сергей Брин — гигант американской технологической индустрии, который родился и получил начальное образование в России. В ведущих американских университетах много профессоров русского происхождения, которые в каком-то смысле служат связующим звеном между двумя странами.
Однако есть и слой политических эмигрантов. Как и после Второй мировой войны, среди них было много тех, кто покинул Советский Союз. Их охотно принимали в американские университеты. В результате в ведущих университетах США оказались люди, презиравшие советскую систему.
Недавно я прочитал доклад Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies, CSIS), в котором говорится о значительных военных успехах Украины. Я был поражён, ведь всегда считал CSIS авторитетным учреждением. Я начинал там свою профессиональную карьеру и несколько лет был директором отдела советских исследований. Но потом я присмотрелся и заметил, что один из авторов доклада — потомок диссидентов, бежавших из Советского Союза, а другой — политический активист и иностранный агент из Москвы. С одной стороны, такие люди, казалось бы, сокращают разрыв между Россией и США, но, с другой стороны, они мало способствуют подлинному взаимопониманию между двумя странами.
И, конечно, у двух стран совершенно разные внешнеполитические цели.
RT: Вы хотите сказать, что Россия стремится стать частью многополярного мира, в то время как США стремятся к мировому господству?
Саймс: Верно. С точки зрения России, мы стремимся к многополярному миру и хотим быть одним из его ключевых игроков. Я не вижу в России стремления к глобальной гегемонии. Напротив, у США такое желание очень сильное. Идеология изменилась: при Трампе США отошли от либерального глобализма, но сохранили идею американской исключительности. Это включает в себя стремление диктовать другим, как им жить. Они хотят быть не просто «концертмейстером», но и «главным дирижёром». Такой образ мышления сегодня очень распространён в Америке.
Объективно говоря, внешнеполитические цели России и США не просто различаются, они прямо противоположны. Поэтому, хотя партнерство возможно и даже желательно, мы должны понимать, что, если Россия хочет оставаться великой державой со своей сферой влияния, если она хочет отстаивать свой суверенитет и защищать свои интересы, это неизбежно приведет к конфликту с тем, как Соединённые Штаты воспринимают свою роль. США очень трудно признать, что существует другая ядерная держава, равная им по статусу. Это проблема не только для президента Трампа, но и для значительной части американского правящего класса.
Ядерное сдерживание в новую эпоху
RT: Углубляясь в тему ядерного сдерживания: Джеймс Шлезингер, занимавший пост министра обороны США с 1973 по 1975 год, разработал доктрину «избирательных ядерных ударов». Один из ее ключевых постулатов заключается в том, что применение ядерного оружия не обязательно ведет к полномасштабной ядерной войне. Насколько актуальны эти идеи сегодня?
Саймс: Эта доктрина возникла в то время, когда был достигнут ядерный паритет. Шлезингер пришел в политику из корпорации RAND. По образованию он был учёным. В администрации Никсона он занимал пост председателя Комиссии по атомной энергии, директора ЦРУ, а затем стал министром обороны. Поэтому он хорошо разбирался в вопросах ядерной безопасности.
Шлезингер и другие американские стратеги столкнулись с непростой задачей: что делать с ядерным оружием, учитывая, что его применение может привести к гибели цивилизации? Стратегические удары считались катастрофой (и это актуально и по сей день). Военный баланс в то время был другим: Европа считала, что у Советского Союза преимущество в обычных вооружениях, а советские войска были размещены в самом сердце Германии. Геополитическая ситуация была совершенно иной.
Шлезингер считал, что для поддержания стратегической стабильности необходимо иметь альтернативу нажатию на «красную кнопку». Он начал разрабатывать доктрину и оружие для нанесения ограниченных ядерных ударов (ниже стратегического уровня), которые, скорее всего, не затронут ни территорию США, ни территорию СССР.
Он утверждал, что возможность нанесения точечных ударов малой мощности повысит стабильность: если применение ядерного оружия станет более «приемлемым», это может вызвать здоровый страх перед эскалацией и стремление стран вообще избегать военных конфликтов.
После распада СССР идея прямого ядерного противостояния между США и Россией казалась надуманной... до недавнего времени.
Однако Шлезингер предупреждал, что всё больше стран могут обзавестись ядерным оружием. Чтобы сдержать эти государства, он предложил создать оружие, способное наносить ядерные удары, не приводя к разрушениям на всей территории страны.
RT: Как вы считаете, актуален ли такой подход для России в нынешней ситуации?
Саймс: Да, потому что сейчас мы находимся в совершенно иных обстоятельствах. У коллективного Запада больше экономических ресурсов и больше населения, и он активно развивает крупные неядерные вооруженные силы. Поэтому я считаю, что Россия должна иметь возможность наносить точечные ядерные удары малой мощности по странам, которые инициируют агрессию против неё. Например, такие варианты возможны в сценариях с участием стран Балтии или Украины.
Как мы дошли до такого?
RT: Давайте вернёмся к тому времени, когда снова стали возникать разговоры о применении ядерного оружия, — к началу специальной военной операции России. За несколько недель до её начала вы опубликовали в National Interest статью под названием «Почему Байден должен дать шанс на дипломатию с Россией». Сейчас, когда идет пятый год этой войны, очевидно, что Байден упустил эту возможность. Как Вы думаете, почему так произошло?
Саймс: Эта возможность была упущена задолго до вступления Байдена в должность. В Вашингтоне доминировали либеральные глобалисты, которые крайне негативно относились к России. Они праздновали распад Советского Союза и искренне верили, как выразился Фрэнсис Фукуяма, что это был «конец истории» и триумф Запада. Россия больше не рассматривалась как проблема или угроза. Более того, они полагали, что если они усилят этнические конфликты внутри России (например, на Кавказе), то страна будет слишком занята собственными проблемами и не сможет представлять серьёзную глобальную угрозу.
Но всё сложилось совсем иначе. Россия справилась с внутренними конфликтами и стремилась усилить свою роль в регионе. Это привело к тому, что можно назвать своего рода «евразийской доктриной Монро». И это вызвало ярость либеральных глобалистов в США.
Бывшие советские республики тоже затаили обиду. Этим государствам позволили выйти из состава СССР без каких-либо соглашений о будущем сотрудничестве. И все они быстро превратились в непримиримых противников России. Меньше всего им хотелось, чтобы рядом с ними находилось могущественное государство, к которому они относились с недоверием и даже откровенной ненавистью.
Эти страны активно сотрудничали со своими союзниками в США, оказывая на них значительное влияние.
RT: Как эти «молодые» страны могли влиять на США? Можете привести пример?
Саймс: Я хорошо помню поведение сенатора Джона Маккейна в 2012–2013 годах. Маккейн открыто критиковал Россию и был ярым сторонником НАТО. Я хорошо его знал: до того как заняться большой политикой, он входил в совет директоров Центра национальных интересов, где я работал. Мы были очень хорошо знакомы. Его положительный отзыв о моей книге «После краха» (1999) был опубликован на обложке. Мы обсуждали его возможный визит в Россию, включая встречу с Путиным. Когда я спросил Путина, как он отнесётся к этому, тот сказал, что Маккейн будет тепло принят, если приедет.
Однако вместо этого Маккейн посетил Вильнюс, где на него оказали сильное влияние, и выступил с речью, которая показалась мне совершенно неуместной для человека, надеющегося наладить серьёзный диалог с Россией.
Затем последовал совершенно искусственный кризис, спровоцированный администрацией Обамы: сотрудник Агентства национальной безопасности Эдвард Сноуден бежал в Россию через Гонконг. Обама потребовал его экстрадиции — совершенно абсурдное заявление. Трудно представить, чтобы Россия выдвинула подобное требование. После этого начался конфликт на Украине, а также другие события, такие как протесты на Майдане, действия России по защите Крыма и восстание на Донбассе. Серьёзные попытки вести переговоры с Россией прекратились. И Россия тут ни при чем, это вина администрации Обамы.
Потом пришёл Трамп, который давал прекрасные обещания наладить диалог и партнёрство с Россией. Однако у него не было ни четкого плана, ни команды единомышленников, которые могли бы воплотить этот план в жизнь. При Байдене ситуация достигла критической точки. К моменту написания моей статьи стало совершенно ясно, что политические элиты коллективного Запада не желают учитывать интересы России или сотрудничать с ней на сколько-нибудь значимом уровне. Для них Россия была приемлема только как второстепенный игрок без существенного геополитического влияния даже в своём регионе.
RT: Неужели в США никто не понимал, что Россия хочет, чтобы ее интересы учитывались?
Саймс: С одной стороны, в США преобладала уверенность в том, что Россия — агрессивная страна, тирания. С другой стороны, в США почему-то не верили, что Россия решится на серьёзные военные действия против коллективного Запада (не только Украины). Несмотря на то, что Россия и Беларусь проводили совместные военные учения, вызвавшие в США настоящую истерию, многие всё равно не верили, что Путин начнёт крупномасштабную военную операцию. Таким образом, ни на интеллектуальном, ни на эмоциональном уровне не было понимания того, что необходимо взаимодействовать с Россией и признать её право решать вопросы безопасности за пределами своих границ.
Роль Трампа в новом мире
RT: Вы лично знакомы с Дональдом Трампом. Что Вы о нём думаете?
Саймс: У меня сложилось впечатление, что он очень решительный и амбициозный человек, готовый использовать любые средства для достижения успеха. Однако, он не безумец: Трамп знает цену своим действиям. Поначалу он склонен подходить ко многим вопросам радикально, но, столкнувшись с сильным сопротивлением, останавливается и пересматривает свою стратегию. Это скорее вопрос «предпочтений», чем определенной «позиции». Он выражает свои мысли очень личными словами, используя такие выражения, как «мне нравится», «мне не нравится», «я решил». Однако в сложных ситуациях он может проявить гибкость и отказаться от прежних убеждений.
RT: Насколько его характер и темперамент влияют на политику США? Многие возлагали большие надежды на Трампа, когда он вернулся в Белый дом в 2025 году. Оправдались ли эти надежды?
Саймс: В 2020 году я написал статью для журнала National Interest, в которой сказал, что Трамп был гораздо более подходящим кандидатом, чем Байден. В 2020 году я в этом не сомневался. По крайней мере, он собирался бороться с нелегальной иммиграцией, которая, на мой взгляд, является главной проблемой Америки. Если демографическая ситуация в стране резко изменится, это повлияет на жизнь в США. Только представьте: при Байдене границу ежегодно пересекали 2 миллиона человек! Большинство из них пересекли границу с Мексикой, а значит, у них были общие культура, происхождение и язык. Это повлияло на многие аспекты, в том числе на традиционные американские ценности — личную инициативу, ответственность за свою семью и окружающий мир. Кроме того, многие из новых низкоквалифицированных иммигрантов оказались зависимы от государственной поддержки.
Вторая проблема, которую он стремился решить, — это обратная дискриминация, которая сохраняется и по сей день. К 2016 году дискриминация в отношении белых, особенно белых мужчин, стала серьезной проблемой. Посмотрите на ведущие университеты: соотношение белых студентов и студентов других рас резко изменилось. Поначалу это казалось разумным — так обеспечивалось равенство и возможность принимать способных, амбициозных молодых людей из неблагополучных семей. Но когда дело дошло до открыто провозглашаемых расовых квот в элитных учебных заведениях, это, естественно, возмутило белое население, которое по-прежнему составляет большинство в Америке.
Во внешней политике Трамп пообещал отойти от догм глобального либерализма и постоянной конфронтации со странами, которые не разделяют западные демократические идеалы. На мой взгляд, всё это было конструктивно.
RT: Можно с уверенностью сказать, что проблемы, которые Трамп обещал решить, очень важны для Соединённых Штатов. И нет никаких сомнений в том, что в свой первый президентский срок он обладал меньшей властью и опытом, чтобы эффективно с ними справляться. Но не кажется ли Вам, что сейчас, во время своего второго президентского срока, он зашёл слишком далеко?
Саймс: Есть поговорка: «Всё хорошо в меру». Действия Трампа, особенно во время его второго президентского срока, показывают, что у него проблемы с самоконтролем. Он просто не знает, когда нужно остановиться. Я никогда не разделял идею о том, что «цель оправдывает средства». В какой-то момент, как мы на собственном горьком опыте убедились в России, средства могут исказить даже самые благородные цели. Когда Трамп использует тактику, демонстрирующую вопиющее неуважение к значительной части населения, это, естественно, вызывает беспокойство и сопротивление.
Одно дело — выявлять и депортировать нелегальных иммигрантов. И совсем другое — когда сотни вооруженных до зубов сотрудников Службы иммиграционного и таможенного контроля (ICE) в военной форме начинают задерживать людей в их собственных районах, на школьных парковках, в торговых центрах. Кто сказал, что эти люди — нелегальные иммигранты? По каким критериям их задерживали? Как Вы могли догадаться, их задерживали не в богатых районах и не в дорогих магазинах, а в многолюдных общественных местах. Это коснулось и тех районов, где иммигранты живут бок о бок с коренными американцами. Кому захочется, чтобы в его районе дежурили сотни вооруженных сотрудников Службы иммиграционного и таможенного контроля США, которые останавливают людей и требуют предъявить удостоверение личности? Тех, у кого нет удостоверения, берут под стражу. . Это неизбежно провоцирует ответную реакцию. Всему есть предел.
То же самое относится и к внешней политике. Одно дело — защищать американский суверенитет, признавая, что США как великая держава обладают значительными возможностями и правом их использовать. И совсем другое — говорить, как Трамп: «Я буду делать, что хочу», игнорируя не только международное право, но и базовые нормы. Это определённо не способствует глобальной гармонии и стабильности.
RT: Как экстравагантное поведение Трампа влияет на положение Америки на мировой арене?
Саймс: Трамп отверг либеральный глобализм, но цепляется за идею американской геополитической и экономической гегемонии. Он даже не делает вид, что соблюдает международное право или действует в интересах населения стран, с которыми вступает в конфронтацию. Трамп ясно дает понять, что делает ровно то, что хочет. Такая наглость в сочетании с решительностью часто позволяет ему добиваться значительных результатов.
Например, в контексте построения многополярного мира давление Трампа на Бразилию, Индию и другие страны оказало определённое влияние. Однако это только начало новой игры. Вполне может сформироваться противостоящая ему коалиция. Более того, Трамп понимает, что с Индией, Китаем или Россией он не может вести себя так же, как с Венесуэлой или Кубой. В этих случаях в его интересах проявлять разумную сдержанность. Тем не менее Трамп исходит из того, что Америка «выступает за все хорошее и против всего плохого» в целом. Его расчеты, предпочтения и антипатии могут быстро меняться в зависимости от ситуации и того, что выгоднее для него и США.
Что сегодня не так с США?
RT: Как Вы думаете, есть ли раскол внутри США? События в Миннеаполисе, скандал с Эпштейном и попытки Трампа разрушить «глубинное государство» определённо вызывают такое впечатление.
Саймс: События в Миннеаполисе действительно выявили раскол внутри США. С одной стороны мы видим демократов, в том числе губернатора Миннесоты и мэра Миннеаполиса. С другой стороны — федеральные власти и самого Трампа. Что касается Эпштейна, то, хотя он больше склонялся к демократам и жертвовал им больше денег, его коррупционные связи были очень обширными. Я считаю, что дело не столько в политической поляризации, сколько в деградации американской элиты.
RT: Как Вы думаете, что стало причиной такого упадка?
Саймс: Этот процесс усилился после окончания холодной войны, с распространением так называемой «политкорректности» и либеральной идеологии в Америке. Во-первых, появилась большая терпимость к вопросам, которые в прошлом считались скандальными, например к сексуальным отклонениям. Затем и республиканцы, и демократы стали выборочно использовать американские законы в своей политической борьбе. Естественно, что и демократы, и республиканцы неохотно расследовали преступления крупных спонсоров. Трудно представить масштабы влияния Эпштейна, если не знать, как он действовал: он знакомил своих партнеров с потенциальными спонсорами, одновременно обещая спонсорам доступ к ведущим политикам США и приглашая их на престижные мероприятия. В американском обществе очень важно было сидеть за одним столом с влиятельными людьми и фотографироваться с ними. И Эпштейн в этом преуспел.
RT: Мне вспоминается цитата американского писателя О. Генри: «Каждый трест лопается изнутри». Какие проблемы сегодня разделяют американское общество?
Саймс: Проблема иммиграции — это лишь часть более масштабной проблемы: стремительно меняющегося демографического ландшафта Соединенных Штатов. Раньше Америка была плавильным котлом. Те, кто приезжал в США, независимо от того, откуда они были родом, должны были стать «американцами», чтобы добиться успеха. Но сейчас ситуация изменилась. Сегодня, когда мы видим столкновения между иммиграционными властями и протестующими в таких городах, как Лос-Анджелес или Хьюстон, толпы людей часто размахивают мексиканскими флагами. В прошлом такое было бы трудно себе представить. У этих людей есть американский паспорт, они граждане США, но часто живут в районах, населенных соотечественниками. Как говорят в США, страна больше не «плавильный котел», а «смешанный салат». Соединённые Штаты все больше напоминают Балканы. Конечно, в США взаимная ненависть не достигла того уровня, который наблюдается на Балканах. Но ситуация явно движется в этом направлении.
Кроме того, кардинально изменилась американская концепция политкорректности: как жить, как одеваться, как взаимодействовать с противоположным полом — все эти представления изменились. Трамп представляет интересы тех, кто хочет остановить эту эволюцию и даже повернуть её вспять. Он наложил огромные штрафы на ведущие университеты и запретил им принимать студентов по расовому или групповому признаку. Это радикальный отход от тенденций последних десятилетий.
Какое будущее ждёт Америку?
RT: Трамп привел в свою администрацию молодых и довольно агрессивных политиков, таких как Джей Ди Вэнс и Марко Рубио. Сможет ли его команда сохранить власть после того, как он покинет Белый дом, то есть после следующих выборов? Есть ли будущее у нынешних реформ Трампа?
Саймс: Я не могу сказать, что вокруг Трампа формируется новое поколение политиков. И это одна из его главных проблем. Значительная часть американской элиты по-прежнему состоит из людей, которые олицетворяют старые тенденции, преобладавшие до прихода Трампа к власти. Если сейчас они не захотят прислушиваться к нему (или хотя бы делать вид, что прислушиваются) и действовать в соответствии с его пожеланиями, их ждут серьезные последствия. Однако если Трамп каким-то образом не изменит политическую систему, через три года в Белом доме будет уже другой президент. Сейчас я не вижу в США никого, кто обладал бы таким же сочетанием харизмы, решительности и политического чутья. Для Трампа самое важное — победить. Его харизма заставляет многих избирателей прощать ему экстравагантное поведение. Я не уверен, что другие, даже Рубио или Вэнс, смогли бы добиться такого же результата.
RT: Вы только что упомянули о возможном политическом кризисе. Вы имеете в виду фундаментальный сдвиг в американской политической системе в сторону большей централизации власти?
Саймс: Конституция США не позволяет Трампу баллотироваться на третий срок. Иногда он делает провокационные заявления о том, что может её изменить — судя по всему, он ещё не определился, но считает, что это хорошая идея. Никто толком не понимает, что он имеет в виду. Однако для этого Трампу потребуется существенная поддержка, особенно со стороны губернаторов штатов. Вот почему промежуточные выборы, которые пройдут в этом году, будут иметь для него решающее значение.
RT: Трудно не провести параллель между США и Советским Союзом. В те годы мало кто ожидал скорого распада СССР. Сегодня мало кто верит, что США могут внезапно утратить мировое господство. Но как человек, знакомый с устройством обеих сверхдержав изнутри, считаете ли Вы, что такой сценарий возможен?
Саймс: Это возможно, но мы сравниваем две совершенно разные ситуации. Во-первых, после окончания Гражданской войны в США в 1865 году поправки к Конституции США существенно ограничили суверенитет американских штатов. В отличие от этого, Конституция СССР (по крайней мере на бумаге) позволяла республикам выходить из состава Союза и давала им значительную власть. Кроме того, из-за доминирующего влияния Коммунистической партии отмена партийного контроля фактически разрушила всю систему. В США нет идеологической силы, которую Трамп или кто-то другой мог бы разрушить, что привело бы к распаду страны.
Распад Советского Союза стал результатом уникального стечения обстоятельств. Я не могу припомнить ни одной подобной ситуации, когда в одной стране появились бы два лидера, каждый из которых обладал бы значительной властью и принимал бы ключевые решения, исходя из своих личных интересов и стиля управления. Горбачёв мог бы сохранить Советский Союз, если бы был готов применить силу. Он инициировал масштабные реформы, но не решался на жёсткие меры. Трудно сохранить империю с переживающей не лучшие времена экономикой, не прибегая к силе. Сегодня, несмотря на все трудности, экономическая ситуация в Америке намного лучше, чем в СССР в 1980-х годах. К тому же Трамп без колебаний применяет силу.
Москва и Вашингтон: неизбежно ли соперничество?
RT: Дмитрий, последний вопрос. Когда мы вспоминаем американских президентов, на ум часто приходит Франклин Делано Рузвельт — кажется, что при Рузвельте отношения между нашими странами были максимально тесными. После этого в американо-российских отношениях произошли значительные изменения, сдвиги и спады. Вы наблюдали за внешней политикой США при нескольких президентских администрациях. Как Вы думаете, почему Америке так сложно выработать последовательный подход к отношениям с Россией? И возможно ли это вообще?
Саймс: Став мировой державой, Америка неизбежно оказалась в состоянии конфликта с Россией. У этих двух стран были разные идеологии, разные экономические структуры, и они часто соперничали за влияние в одних и тех же регионах. Неудивительно, что между ними существовало постоянное соперничество, которое иногда перерастало в открытую конфронтацию.
Что касается Рузвельта, то он действительно не был таким ярым антикоммунистом, как некоторые из его соратников и преемников. Однако во время его президентства реального сближения с Советским Союзом не произошло. Американские компании пришли на советский рынок в основном из-за последствий Великой депрессии. У них были избыточные ресурсы и возможности для расширения, которые соответствовали потребностям Советского Союза в 1930-е годы, когда ключевыми приоритетами были индустриализация и восстановление экономики.
К концу 1940-х годов этот временный и отчасти искусственный союз начал распадаться. Затем началась Вторая мировая война. Москва и Вашингтон объединились против апокалиптической угрозы — нацистской Германии. Во время тотальной войны логично было сосредоточить все силы на победе над врагом. Однако после окончания войны США и Советский Союз оказались по разные стороны баррикад. Этот поворот казался почти неизбежным.
RT: Можно ли сказать, что подход Америки к России был последовательным? Или он просто отличается от того, что мы хотели бы видеть?
Саймс: Не совсем. Это не всегда было так. Во-первых, Советский Союз и современная Россия — совершенно разные страны. Противостояние между США и Россией не является неизбежным и исторически предопределённым. Однако некоторые факторы способствуют взаимному недоверию и ставят конкуренцию выше сотрудничества.
Я хочу вернуться к тому, о чём говорил ранее. Есть один важный фактор: никто не должен хотеть умереть, никто не должен желать конца цивилизации. Большинство интересов, которые создают напряженность в отношениях между двумя державами, не столь фундаментальны, как их общая потребность в выживании.
Авторы:
Дмитрий Саймс, политолог, профессор МГИМО (@DmitriySimes)
Евгений Балакин, журналист из Москвы, глава Евразийского союза молодёжи (@ranonora)
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник «Возможность была упущена задолго до прихода Байдена к власти»: почему напряжённость между США и Россией сохраняется... | adpilot - Дневник кадета |
Лента друзей adpilot
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»