Снова глубокой ночью совсем не спишь.
Столько в прямом эфире смертей  и боли…
Я по убитым плачу с тобой, Париж…
Плакал ли ты хоть раз по еврейской доле?
Это восточные жаркие ветры дули,
костры инквизиций так  страшно  взметали ввысь
здесь убивали евреев ножи и пули,
но продолжал Париж свою привычную жизнь.
Нет, не пристало в траур иметь такие мысли.
Эффект дежавю.  Мне вспомнился вдруг Норд Ост.
Выстрелы, смерть и страх — на сцене жизни.
На сцене смерти — чёрные ленты в букетах роз…

14.11.15.

Инна Костяковская