Галина Шпартеева

Всю ночь снилась коррида. И я, тряпичной куклой, летала над ареной! Но какой на мне был костюм! Зелёный бархат с золотым шитьём!
А утром надела халат, сунула в карманы бутерброд с огурцом, платочек для слёз и пошла к месту казни.
Прежним макаром влезла на перегородку и медленно приблизилась к быку. Он глянул на меня чёрным глазом и горестно вздохнул. Нигде не встречал таких дур.
Я увидела, как едят его поедом мухи. Облепили глаза и натёртую цепью холку. Как давно никто не мыл его бока и шерсть свалялась. Как устал он от равнодушия и агрессии людей. И так мне стало его жалко, хоть плачь!
Протянула ему хлеб с огурцом, натёртым солью. Он очень аккуратно взял угощение. Я сунула в поилку свой платок с головы и стала промывать ему глаза. Бык был из Голландии, русский язык не понимал, наверное. А я с ним говорила:
- Завтра пойдём на речку и я потру тебя щётками. Не знаешь, здесь есть щётки в магазине? Наверняка есть. На худой конец, мочалку тебе куплю.
Всю гигиеническую помаду я размазала по его ранкам на холке. Для этого мне пришлось буквально лечь на него. Он не сопротивлялся.
Принесла ему свежей травы, комбикорма и сама почистила скребком загон.
Скотник обрадовался, а ветеринар, тихой сапой, решил сбежать. Но я успела ему пообещать, что если завтра мази не принесёт, я к нему в дом на быке въеду. Кажется, поверил.
Когда уходила на обед, дала обещание моему присмиревшему быку:
- Больше тебя никто не обидит! Теперь я у тебя есть!
Он меня понял. И лизнул, как перекрестил, справа налево. Ничего противнее
не испытывала. Но мне понравилось!