Вот он сделал еще одно усилие, оперся на руку и напрягся, чтобы встать, - напрасно! Подняв к
голове слабеющую руку, уже неспособную удержать меч, Ланион упал навзничь.
Календион своим трезубцем прижал его шею к земле и, обеими руками опершись
на рукоять, обернулся лицом к императорской ложе.
Весь цирк дрожал от рукоплесканий и воплей. Для тех, кто ставил на
Календиона, он в эту минуту был более велик, чем император, но именно
поэтому в их сердцах исчезло и враждебное чувство к Ланиону, который ценою
своей крови наполнил их карманы. И желания публики разделились надвое. Во
всех рядах половина зрителей делала знак смерти, половина - пощады, но
ретиарий глядел только на императора и весталок, выжидая, что решат они.
К несчастью, Нерон не любил Ланиона, потому что на последних играх,
еще перед пожаром, поставив на него, проиграл крупную сумму Лицинию, и он,
протянув руку вперед, обратил большой палец вниз.
Весталки тотчас повторили его жест. Тогда Календион, прижав коленом
грудь галла, достал из-за набедренника короткий нож и, отведя край панциря
у шеи противника, всадил ему в горло трехгранное лезвие по рукоять.
- Peractum est! - раздались голоса в амфитеатре.
[700x489]