Это цитата сообщения
Felisata Оригинальное сообщениеА.С.Пушкин
Вот в старом номере газеты нашла интересную статью об африканских предках А.С.Пушкина - цитату прилагаю:
"Исторические исследования последних лет, похоже, не подтверждают эфиопскую ветвь генеалогического древа Александра Сергеевича. Его африканские истоки обнаружены среди потомственных рыбаков народности котоко, населяющей южный берег озера Чад, там, где в него впадает река Шари. Видимо, привычная версия происхождения Ганибала была обусловлена давней лингвистической традицией, берущей начало от античных авторов. С их легкой руки вся Африка южнее Сахары в течение двух тысячелетий называлась Эфиопией.
Согласно результатам научных изысканий уроженца Республики Бенин Гнамманку Дьедонна, увенчанных докторской степенью Сорбонны, семилетний сын правителя города Логон, что находится на границе Камеруна с Республикой Чад, будущий российский генерал Абрахам Ганибал (кстати, он сам и его великий правнук писали это имя с одним «н») был захвачен в полон или отдан в залог во время джихада отрядов турецкого султана против небольшого африканского княжества, сопротивлявшегося насаждению ислама. Летом 1703 года юного принца судном через озеро Чад, а затем верблюжьим караваном через Сахару и вновь морем вывезли в Константинополь для продажи на невольничьем рынке. Там его вместе с двумя африканскими мальчиками приобрел российский посланник, избавив от фабрикации в евнухи для гаремов правителя и его вельмож.
Со слов любимой бабушки поэта, Марии Алексеевны Ганибал, в старости генерал часто вспоминал африканское детство, охотно рассказывал о далекой родине, ее природе, людях, всякий раз плакал, когда речь заходила о любимой старшей сестре, предлагавшей туркам все свои украшения в качестве выкупа за плененного мальчика, а потом в отчаянии бросившейся вплавь за увозившим брата судном и погребенной волнами моря пустыни – озера Чад, от которого до ближайшего океанского берега или Красного моря примерно две тысячи километров.
Абрахам Петрович нередко заговаривал о желании вернуться на землю предков, в Африку, чтобы занять принадлежащий ему по праву родства трон правителя племени котоко. Что ему помешало сделать это, нам, наверное, не узнать никогда.
Кстати, Ганибал и его знаменитый правнук отвергали свое эфиопское происхождение, заявляя, что считают прародителями темнокожих африканцев – негроидов, живущих южнее Сахары. Это было актом гражданского мужества: не только в Западной Европе, сумевшей превратить в колонии две трети мира, но и в среде российской интеллигенции бытовали расовые предрассудки.
Итак, где же все-таки берет свое начало прадедовская ветвь родословной Александра Сергеевича Пушкина: в восточноафриканской саванне, на берегах расположенного почти в самом центре Африканского континента озера Чад или еще ближе к Атлантическому побережью – в западноафриканском Сахеле? Кем был Ганибал: масаем, котоко или, может быть, фульбе? Скорее всего, и тем, и другим, и третьим. Возможно, все они – потомки одного древнего народа, сохранившие за различием обусловленных природной средой занятий, одежды и обычаев генетическое родство друг с другом, а значит, и с Пушкиным. В Дакаре я был гостем в семье удивительно обаятельной женщины фульбе, считающей своей прапра... бабушкой царицу Савскую. Не исключено, что в ее жилах течет кровь не только мудрой правительницы загадочного Офира, но и прямых предков Пушкина.
Последние годы в мировой науке все большее внимание уделяется социобиологии и биосоциологии, в частности, взаимосвязи эволюции наследственного генофонда и культурных обретений, передаваемых языковыми средствами. Особенно интенсивно исследуется феномен «памяти генов». Хромосомы по-своему «помнят» физиологические предпосылки сложившихся в определенных условиях форм поведения и общения. Выяснилось совпадение зон распространения на Земле повторяющихся участков молекул ДНК и сходных элементов культуры, прежде всего мифологических сюжетов и образов.
Конечно, «память» африканских генов Пушкина была связана с пересказами воспоминаний прадедушки бабушкой Ганибал и матерью поэта, красавицей-креолкой. В частности, сюжет сказки о золотой рыбке встроен в «рамку» скорее африканских, нежели российских психологических реалий патриархального свойства. Разве типично для русского мужика, чтобы им повелевала выжившая из ума старуха? Другое дело – Африка. Отец Ганибала в самом начале того века, в конце которого родился наш поэт, с оружием в руках противостоял вторжению ислама, защищая традиции, близкие сложившемуся именно в Африке матриархату. Поэтому «сказочная» властная старуха так напоминает африканцам образ царицы-матери, не упускающей случая поруководить сидящим на троне супругом.
Разумеется, это не отрицает социальной почвы похожести черт характера. Российская артельность, близкая по духу африканской общинности, объясняет созвучие русского фольклора с африканским эпосом. Например, мандингское сказание о богатыре Сундьяте и превратившемся в кукушку колдуне Сумаоро напоминает противоборство Ильи Муромца и Соловья-Разбойника. Оба сюжета появились на свет в ХIII веке, когда в этих регионах местные племена создавали и на ощупь осваивали самобытную государственность: одни – на границе саванны с пустыней Сахарой, вторые – там, где сошлись муромские леса и степная мещерская низменность. Обоим сказаниям созвучна пушкинская поэма «Руслан и Людмила».