1. Кристофер Прист, «Машина пространства»
Англия, 1893 год. Незадачливый коммивояжер Эдвард Тернбулл и эмансипированная ассистентка великого ученого Амелия Фицгиббон по воле случая оказываются в одном гостиничном номере, в темноте и в неловком положении. Утром она пригласит его выпить лимонада и полюбоваться новейшим изобретением. До вторжения марсиан осталось чуть больше десяти лет.

2. Гарри Гаррисон, «Фантастическая сага»
Голливудская кинокомпания «Клаймэктик студиоз» оказалась на грани банкротства: разоблачительная проверка бухгалтерских книг начнется ровно через неделю. Чтобы исправить ситуацию, понадобятся продюсер-авантюрист и безумный ученый. А еще грузовик, джазовый музыкант по кличке Спайдермэн, сто ящиков «Джека Дэниэлса», блондинка, викинги и времеатрон — гигантское сооружение, напоминающее декорации к фильму о Франкенштейне.

3. Сигизмунд Кржижановский, «Воспоминания о будущем»
Трудно выбрать более неудачный хронотоп для создания машины времени, чем Москва в 1914 году. Ну, может быть, Москва в 1917-м. Или в 1920-м. Главный герой «Воспоминаний о будущем» — изобретатель Максимилиан Штерер, который пытается совершить невозможное. Его биограф, Иосиф Стынский, пишет про это книгу. А Кржижановский — книгу об этой книге. Ее сюжет развивается в режиме затяжного сражения: Штерер намерен победить время, время, в свою очередь, не щадит Штерера. Он штудирует Павлова, Шопенгауэра и аналитическую геометрию — время развязывает мировую войну. Он чертит схемы и собирает первый прототип темпоратора — оно присылает к двери его дома человека с повесткой. Он добывает деньги на детали и реактивы — время начинает послереволюционную национализацию капитала.

4. Герберт Розендорфер, «Письма в Древний Китай»
«До места назначения я добрался вполне благополучно», — пишет древнекитайский мандарин Гао-дай древнекитайскому ученому Цзи-гу. Цзи-гу — автор математической теории, обосновывающей прыжки во времени. Место назначения — XX век, город Минхэнь, он же Мюнхен. «Письма в Древний Китай» от начала до конца построены на одном приеме — отстранении — и на одной эмоции — ностальгии по настоящему. Гао-дай отправит в прошлое тридцать семь писем, в каждом из которых будет неуклюже транскрибировать имена собственные, сетовать на упадок нравов и педантично описывать состояние различных областей жизни: политики, религии, образования, музыки, литературы (здесь Гао-дай проявил некоторую неблагодарность — ни словом не упомянул талантливого писателя Розендорфера).