Развенчание киномифов – занятие на редкость благодарное и увлекательное. В погоне за кассовыми сборами мастера фабрики грёз не очень-то заботятся о правдоподобности. Как правило, невероятно сложные и малопривлекательные в обычной жизни вещи в кино получаются легко и даже как-то элегантно. К счастью, большинство из нас понимает, что в реальности спасать мир и бороться с преступностью куда как сложнее.
Но есть киномифы и совсем иного рода. Некоторые вещи, которые на экране выглядят как сложные и запутанные, на поверку оказываются простыми даже банальными. Вот этими мифами мы в этой статье и займёмся.
1. Похищение шедевров мирового искусства
Где вы это видели: «Двенадцать друзей Оушена», «Афера Томаса Крауна», «Западня»
Миф:
В кино похищение произведений искусств доверяется исключительно элите криминального мира. Работа требует тонкого вкуса, больших амбиций и, самое главное, виртуозного владения набором уникальных навыков, необходимых для прохождения препятствий вроде сложно переплетённых лазерных лучей.
Подпись к изображению: Состоятельный похититель шедевров из «Двенадцати друзей Оушена» тренируется лавировать между лазерными лучами, которыми защищены все великие произведения искусства.
Если хотите повысить настроение, тогда Закись азота это то, что вам нужно.
Грабители банков с их американским акцентом и купленными на распродаже лыжными костюмами кажутся по сравнению с ними жалкими плебеями. По голливудским стандартам воровать произведения искусства без изящного дорогого костюма просто немыслимо.
Эти господа никогда не опустятся до банальной кражи ради денег. Нет – ими движут куда более сложные мотивы. Например, основной стимул «творческих исканий» титулованного миллиардера и похитителя шедевров из «Аферы Томаса Крауна» (Пирс Броснан), таков: «Мне невыносимо скучно оттого, что я так богат». Жажда острых ощущений – вот что главное.
Подпись к изображению: В «Западне» ещё один Джеймс Бонд в отставке (Шон Коннери) и Кэтрин Зета-Джонс тратят месяцы на отработку изящной пантомимы для кражи одного-единственного живописного полотна.
В действительности:
В 2004 году двое неизвестных среди бела дня унесли из музея «Крик» Эдварда Мунка. Это преступление назвали шокирующим, потому что похитители догадались принести с собой оружие.
В прошлом году французские власти долго изумлялись изобретательности грабителей, укравших из Музея современного искусства пять картин (в их числе работы Матисса и Пикассо) на общую сумму около 100 миллионов долларов. Хитроумный план состоял из двух пунктов: 1) разбить витрину, не оборудованную сигнализацией и 2) не забыть предварительно натянуть на головы лыжные маски.
Теперь по поводу корыстных мотивов. Как ни печально, главную привлекательность профессии реальных похитителей шедевров составляют всё-таки деньги. Более того. Эксперты-криминалисты утверждают, что воры обычно «дожидаются, пока новости о совершённом ими преступлении попадут на страницы газет, потому что только так они могут определить реальную стоимость добычи». То есть похитители шедевров действуют по тому же принципу, что и подростки, приворовывающие в магазинах: хватают то, что лежит ближе к дверям, и надеются, что украли что-то ценное.
Ещё один ход похитители шедевров позаимствовали у таких выдающихся криминальных умов, как Вайнона Райдер и пожилые скучающие японцы. Метод магазинных воришек «по-быстрому стянуть что-нибудь с ближайшей полки и сунуть под куртку» прекрасно зарекомендовал себя и в деле ограбления музеев.
Один француз по имени Стефан Брейтвизер наворовал шедевров на 1,4 миллиарда долларов из 170 разных музеев, без затей засовывая живописные полотна под свою куртку «на вырост». А «Мону Лизу» и вовсе украл подсобный рабочий, спрятав её под своим рабочим халатом. Тоже без особых церемоний.
Но самое успешное похищение шедевров произошло в Бостоне. Раскрыть его так и не удалось, хотя спланировать такое мог бы и пятилетний ребёнок. Переодетые в полицейскую форму воры (двое пацанов лет по двадцать) с поддельными удостоверениями прошли в музей, оглушили охранника, взяли, что хотели и ретировались.
При этом они случайно включили сигнализацию, о которой вообще как-то не подумали. К счастью для них, сигнализация посылала сигналы только в другую часть здания. Вроде радионяни.
2. Допросы в полиции
Где вы это видели: «Секреты Лос-Анджелеса», «Подозрительные лица», «Основной инстинкт», «Закон и порядок» и все остальные полицейские сериалы.
Миф:
Комната для допросов – это шахматная доска, где копы с проницательным взглядом и острым умом пытаются найти слабые места в тщательно продуманных алиби криминальных гениев. При этом обычное запугивание чередуется с тонкими играми типа «хороший коп/плохой коп».
Конечно, преступник поначалу переигрывает полицейского, поскольку большинство людей с криминальным опытом могут переврать кого угодно. Тут достаточно вспомнить знаменитую сцену допроса из «Основного инстинкта», где героиня Шерон Стоун при помощи пары длинных ног, отсутствующего нижнего белья и набора психологических приёмов одерживает умопомрачительную победу, навсегда вошедшую в историю кинематографа.
В действительности:
С точки зрения подозреваемого, допросы в полиции ничего интересного собой не представляют. Вы можете потребовать адвоката, и допрос прекратится. Можете воспользоваться правом хранить молчание, и опять на этом всё закончится.
Но даже когда подозреваемый не знает своих прав, или почему-то не хочет ими воспользоваться, настоящий допрос всё равно больше напоминает сеанс психотерапии чем то, что мы видим в кино. Полицейские не столько пытаются вытянуть из подозреваемого признание в содеянном, сколько стараются создать все условия, чтобы тот мог свободно излить свою душу.
Лучше всего работает старый гамбит «хороший полицейский/полицейский – свой парень».
Мастерство состоит в том, чтобы убедить подозреваемого: все в этой комнате понимают, какие серьёзные причины заставили его застрелить того урода. Да и вообще кто может его осудить. Они тут вообще не для этого.
Пока подозреваемый ждёт, что вот-вот появится плохой полицейский, он начинает испытывать что-то вроде душевного расположения к тому симпатяге, который всё время похлопывает его по плечу и выказывает всяческое сочувствие. Чем дольше это происходит, тем выше вероятность, что подозреваемый изложит ту версию событий, которую хотят услышать полицейские.
Исследования показали, что допросы, которые строятся подобным образом, заканчиваются «чистосердечным признанием» в 76 процентах случаев. Причём, как показала практика, не все признавшиеся оказываются виновны.
Один парень, с которыми копы вели долгие душеспасительные беседы (все допросы были записаны на видео), признался в убийстве и даже подробно рассказал, как это делал. Однако впоследствии выяснилось, что к убийству он не имел абсолютно никакого отношения.